Эллинка считала себя самой слабой из нас в боевом плане и по этому поводу жутко комплексовала.

— Еще вчера сделала, — улыбнулась Наталья. — У нее получилось выяснить, что задумали Анемас?

— Нет, — я покачал головой, — сегодня узнаем, тогда уже и будем думать. Рогнеда, — Валькирия уже выскользнула из моих объятий, — будь постоянно на связи. Ни в какие столкновения не вступайте, сразу отходите. Это приказ. Раз зашевелились Шуйские, значит, и остальные вскоре проявят себя. Поэтому берегите себя, вы самое дорогое, что у меня есть в этом мире.

— Мы будем осторожны, — кивнула Рогнеда, переглянувшись с Натальей, — ты тоже не забывай, что нужен нам живым и невредимым.

— Можете не сомневаться, — усмехнулся я, — уходить на перерождения в моих планах пока нет.

— Ну и как я вам? — перебила нас Анастасия, эффектно появившись из ванной.

— Мощно! — Рогнеда подняла палец в жесте одобрения.

— Аутентично, — заметила Наталья, заговорщицки усмехнувшись.

— … ! — молча ох… удивился я — единственный, кто, похоже, был не в курсе предполагающегося маскарада.

Анастасия предстала перед нами в наряде средневековой северной воительницы. И, судя по хитрым взглядам, кидаемым на меня, создание образа явно не обошлось без остальных жен. Это был не просто наряд, а тщательно выверенная декларация силы и роскоши, в которой имперское изящество Анастасии сплелось с суровой эстетикой северных воительниц.

Длинная до колен белоснежная рубаха из тончайшего льна, искусно расшитая по подолу, вороту и рукавам синей нитью, обнимала фигуру, подчёркивая каждое движение. На широком поясе, украшенном золотыми рунами, висел кинжал в простых потертых деревянных ножнах, от которых, однако, веяло седой древностью.

На плечи был накинут плащ из шкурок редчайших соболей, добытых буквально на днях в аномалии нашими охотниками. Удерживала на плечах это богатство серебряная пряжка в виде герба рода Раевских — дракона, держащего в лапах меч.

Стройные ноги обтянуты лосинами из тончайшей кожи и обуты в синие бархатные, украшенные искусной вышивкой мягкие сапожки. Черные, заплетенные по северной традиции в несколько косичек волосы, венчала золотая диадема работы древних мастеров, взятая из вечевой сокровищницы.

Но самой главной деталью в образе Анастасии была угольно-черная повязка на выжженном глазу. Шрам, выбивавшийся из-под неё, теперь абсолютно не портил лицо. Напротив, в сочетании с холодным блеском второго глаза, он придавал её облику черты необузданной ярости и какой-то дикой, первобытной силы.

Больше никаких особых украшений и изысков в Настином образе не было, если не считать рубиновое ожерелье и золотой браслет инкрустированный изумрудами, да и те были в большей степени артефактами. Ожерелье — щитом. Довольно мощным и интересным. Сольвейг — молодец! Такая работа могла бы быть зачтена как курсовая в любой из известных мне магических академий. А то что плетения, наложенные на ожерелье именно ее работа, у меня не вызывало сомнений.

А вот с браслетом все не так просто. Присмотревшись, я нашел в нем магические узоры, присущие ученице, скупые, выверенные до мельчайших деталей контуры руки баронета Юнга и… мои наработки? У Карла получилось! Фактически, сейчас я вижу техномагический аналог мобильной аптечки из ветки космических империй! И это прорыв! Значит, наша работа по созданию медкапсулы движется в правильном направлении. Мне захотелось тут же рвануть в городскую больницу, где обосновался наш медицинский гений. Но я волевым усилием сдержал себя.

Настя замерла, напряженно глядя на меня. А я не мог вымолвить ни слова, настолько она сейчас была прекрасна какой-то необычной дикой красотой. Наконец, я отмер:

— Демоны меня раздери! — выдохнул я, восхищенно покачав головой. — Ты прекрасна! Настоящая хозяйка Пограничья!

— У Пограничья есть только один Хозяин, — довольно пропела девушка, — и это мой муж.

— А это не слишком? — я кивнул на жену, — я прекрасно понимаю для чего вы так заморочились, но не спугнем ли мы потенциальных союзников?

Здесь действительно все было предельно ясно. И желание Насти показать себя сильной, самодостаточной, богатой, довольной жизнью женщиной в данном маскараде было не самое главное. Весь ее костюм был одним сплошным политическим и экономическим сигналом.

Имперская аристократка, выступающая Хозяйкой Пограничья, при этом принявшая образ жизни северян — это фактически плевок в лицо Императора Никифора, который так вожделел заполучить доступ к аномалии, и был разгромлен вчерашним крестьянами и охотниками. Шкура редкого гигантского медведя — прямое указание на свободный доступ к богатствам Заброшенных земель. Артефакты — техническое превосходство. Диадема и кинжал — богатство. В образе Насти было учтено все до мелочей, каждая деталь, каждый завиток на вышивке имели какое-то определенное значение. И те, кому надо обязательно все это будут учитывать.

— Нет, — покачала головой Анастасия, — Гелия оценит, а прибывшие с ней поймут.

— Мы просто пользуемся моментом, чтобы заявить о себе, — подтвердила Наталья.

— Я так понимаю это, — я показал на Настю, — не всё?

— Конечно, — синхронно фыркнули три девушки. Слишком часто и слишком крепко они стали выступать единым фронтом. Это пугает. Шучу. Это радует! Это значит, что навязанные мне политической ситуацией браки, становятся мощным инструментом именно в моих руках, как бы цинично это не звучало.

— Колитесь! — потребовал я.

— Вот еще! — и опять тройное фырканье, — потом сам все увидишь. Все, нам пора!

Первыми из спальни выскочили Рогнеда с Натальей. А вот Анастасия замялась, пряча взгляд, словно опасаясь чего-то.

Я встал и тихо подошел к ней. Мои пальцы пробежали по щеке жены и добравшись до подбородка подняли голову. Единственный глаз жены был закрыт, губы плотно сжаты. Она действительно боялась. Не меня. Встречи с подругой, с имперцами, с прежней жизнью.

Я коснулся губами ее губ:

— Ты прекрасна! — прошептал я ей. Плечи девушки еще сильней напряглись. — И ты Хозяйка Пограничья, — улыбнулся я ей. Глаз открылся, бездонный, с багровой искоркой в глубине, полыхнув на мгновение темно-синим, почти фиолетовым цветом.

— Я не…

Я приложил палец к теплым мягким губам:

— Ты Хозяйка Пограничья, — улыбнулся я, — возьмешь у Рауда два десятка «Детей», ватагу Рыжего и полсотни егерей. Ах, да! Еще Ардаку скажи, пусть подберет пару десятков своих, самых свирепых и богато одетых. Что там еще полагается по этикету — ты лучше меня знаешь. Все ресурсы в твоем распоряжении. Если уж решили пускать пыль в глаза, сделать это надо так, чтобы даже засранец Никифор почувствовал себя жалким плебеем.

— Гелия еще та змея, — наконец улыбнулась жена, — она сразу распознает фальшь.

— Хитрее тебя?

— Фррр! Вот еще!

— Значит, сделай так, чтобы она видела только то, что нам надо и не видела, что не надо. Свози ее в пещеры. Думаю, пребывание в Заброшенных землях должно впечатлить твою подругу, как когда-то впечатлило тебя.

— Хорошо бы Лютый со стаей был сейчас там, — коварно улыбнулась супруга. Да уж. Если Гелия — змея, то Анастасия — драконица. Мне даже стало страшно за ее подругу.

— Лютый там, где хорошо его волкам, — пожал я плечами. — Я уверен, он придет проверить, кого принесло в его владения.

Настя поежилась.

— Не бойся. Моих самок он не тронет. У нас с ним договор. Я не трогаю его самок, а он моих.

Девушка вспыхнула и стукнула меня кулаком в грудь.

— Дурак! А еще древний бессмертный! — она вывернулась из моих объятий и гордо прошла к выходу. Обернувшись на пороге, добавила: — Я не самка. Я — Хозяйка Пограничья! Твоя… — и продемонстрировав мне розовый острый язычок, скрылась за дверью.

И мне пора. Дела сами себя не сделают.

— Госпожа, подлетаем к Вятке, — низко склонился перед лежащей с бокалом вина в руках на широкой софе патрикией капитан транспортника, — через полчаса начнем швартовку. Вы приказали сообщить…