— Я констатирую факты, Автократор, — гость проводил «краба» холодным взглядом. — Вы восстановили против себя Ираклия Евпатора. Из-за вашей жажды унизить благородного, помешанного на чести глупца Империя потеряла своего лучшего стратега и целую провинцию. Но даже это мы могли бы исправить, если бы не «фактор» Рагнара, — до этого холодный «рыбий» взгляд мужчины полыхнул ненавистью. — Новоявленный ярл Пограничья. Именно он сначала сломал нам захват наложниц из великокняжеских родов, преданных Лодброкам. Затем разрушил всю нашу агентурную сеть в Або и, проявив неслыханную дерзость, договорился со Степью на набег, лишив нас тылов. А в финале — просто разгромил имперский легион.

— Да кто он вообще такой, этот ваш Рагнар⁈ — Никифор сорвался на визг, уставившись на собеседника красными мутными глазками. — Грязный свинопас! Дикарь из трущоб!

— Простолюдину не выделяют в поддержку элитный полк «Детей Хеймдалля», Автократор, — спокойно возразил мужчина. — И простолюдину не отдают в жены княжон из родов Бежецких и Лобановых одновременно. И уж тем более, гордая патрикия Анастасия Евпатор не пошла бы в его дом по доброй воле. Скорее всего, перед нами кто-то из побочной ветви самих Лодброков.

Услышав имя Анастасии, Никифор внезапно затих. Капризная злоба на его лице сменилась мерзкой, торжествующей ухмылкой. Он плотоядно облизал губы.

— Анастасия… — Император причмокнул. — Что ж, признаю. Я доволен тем, как вы и те, кто за вами стоит, наказали эту предательницу. Лишить эту заносчивую дрянь ее смазливой мордашки… О, это согрело мое сердце! Пусть теперь прячет свое уродство в заснеженных северных лесах, полных дикого зверья! Ей там самое место! Но я недоволен другим! Почему еще не наказаны остальные Евпаторы⁈ Я хочу, чтобы их род вырезали до последнего младенца!

Спартокид едва заметно выпрямился. Напряжение в его позе выдавало растущее раздражение, которое он с трудом сдерживал:

— Сейчас не время для личной мести, Басилевс, — ледяным тоном осадил Императора мужчина. — Евпатор официально перешел под руку Великого Князя. Север Империи разорен войной и набегами степняков. Казна истощена, гарнизоны обескровлены. Нам нужно восстанавливать контроль над северными провинциями, а не тратить ресурсы на бессмысленную карательную акцию, которая лишь сплотит наших врагов.

Никифор скривился, выпятив нижнюю губу, словно обиженный ребенок, у которого только что отобрали любимую игрушку. Он снова сорвался в свою нелепую пробежку, мелко застрочив по ковру короткими кривыми ножками.

— Ты только послушай их! — взвизгнул он, всплескивая пухлыми руками. — Мои стратиги — идиоты! Стадо скудоумных баранов, не способных отличить карту от кухонной салфетки! Они проедают миллионы, а в ответ я получаю только рапорты об «организованных отступлениях»! А эти эребские стервятники? Эти купеческие крысы совсем лишились страха! Они дерут втридорога за каждый техномагический накопитель, зная, что нам некуда деваться. Втридорога! Казна пуста, она пуста, как головы моих префектов! Чернь смеет что-то требовать от своего Императора! И в довершение всего — эта проклятая погода! Эта сырость пробирает до костей, превращая Константинополь в сточную канаву! Весь мир сговорился против меня, все только и ждут момента, чтобы обобрать до нитки бедного Басилевса эллинов!

Собеседник в сером костюме не проронил ни слова. Он возвышался над суетящимся монархом молчаливым каменной изваянием, и лишь побелевшие костяшки пальцев, сцепленных в замок за спиной, выдавали ту бездну ярости и презрения, которую вызывал у него этот жалкий, задыхающийся от собственного визга кусок плоти.

Наконец, выждав паузу, он плавно перевел разговор:

— К слову о беспорядках в столице, Ваше Императорское Величество. Вчера в Константинополе пропал еще один юный аристократ.

— Как, опять⁈ — лицемерно всплеснул пухлыми ручками Никифор. — Наверное, пора казнить эпарха столицы, — его глаза кровожадно сверкнули.

— Думаю, эпарх Мелетий еще послужит Вам, Ваше Императорское Величество. Он хороший управленец и полезен нашему делу.

— Вот как? — Император подозрительно уставился на собеседника. — Впрочем, ты никогда не давал мне плохих советов, — и тут же потеряв нить разговора мгновенно преобразился. Капризная мина сменилась выражением алчного, лихорадочного ожидания. Он похотливо облизнулся: — Скажи же мне, наконец, кто пропал в этот раз?

— Юный Камбиз Аргир, — бесстрастно ответил незнакомец.

Никифор театрально воскликнул:

— О… Не сын ли это моего преданного слуги Леонида? Того самого командира моих «Орлов Зевса»?

— Именно так, Ваше Императорское Величество. Он приехал просить у Вас пенсию из-за потери отца, и вот… — мужчина развел руками.

— Какое горе! — визгливо запричитал Император, уже не в силах скрыть дрожь нетерпения в руках. — В Константинополе разгулялись бандиты! Это немыслимо! Нужно немедленно найти преступников, мы обязаны спасти юного Камбиза, сына бедного Леонида… Найдите его и немедленно доставьте в мое личное крыло! Немедленно, слышите⁈ — дергающимися пальцами он ухватил собеседника за пуговицу пиджака. — Я сам, — толстые слюнявые губы задрожали в похотливой усмешке, — лично допрошу его, чтобы узнать, кто посмел совершить такое злодеяние.

Мужчина медленно, с подчеркнутым изяществом склонил голову. В этом поклоне сквозила холодная, хищная ирония — как и десятки предыдущих, он сам организовал это «похищение» по негласному заказу Басилевса. Но с этой практикой надо что-то делать. В столице начинаются волнения. И в этот раз выступлениями черни, которую можно задавить войсками, все не закончится. Пропадают аристократы. А высшая знать Империи очень не любит, когда кто-то начинает ее уничтожать.

Если не приструнить это зарвавшееся ничтожество, все планы могут рухнуть. Великий Эрлик будет недоволен. Значит, Никифору либо придется обуздать свои пороки, либо у эллинов будет другой Император.

— Ваша воля — закон, Автократор. Я приложу все силы. К полуночи мальчик будет у вас.

Спартокид уже развернулся к выходу, когда Никифор вдруг вскочил и истерично закричал ему в спину:

— И этот Рагнар! Я хочу, чтобы он сдох! Слышишь⁈ Пусть он и все его шлюхи захлебнутся собственной кровью! Я требую их голов!

Человек в маске замер в дверях. Он небрежно, почти презрительно поклонился, не оборачиваясь:

— Не извольте беспокоиться, Ваше Императорское Величество, — он уже не мог скрывать свое презрение к этому человеку, но ослепленный страстями Никифор ничего не заметил, — специалисты для решения этого вопроса уже выехали. Пограничье скоро узнает, что такое гнев Константинополя.

— Вот теперь я доволен! — Император захихикал. Предвкушая ночную аудиенцию, он начал мелко подпрыгивать на месте, возбужденно потирая свои толстые, потные ладони и причмокивая слюнявыми от вожделения губами.

Выйдя в пустую галерею, мужчина с силой оторвал пуговицу, сделанную из черного алмаза, за которую держался Император и брезгливо кинул ее в угол. Да, пожалуй, стоит уже подумать о преемнике. Империи нужен символ, а Эрлику — управляемая фигура на троне. И действовать надо быстрее, пока это ничтожество окончательно не утопило Империю в липкой грязи своих удовольствий.

На мгновение лицо мужчины преобразилось, превратившись в жуткую маску, покрытую сеткой черных вен. Но всего лишь на мгновение. Даже если бы его кто-то и увидел в этой пустынной галерее, подумал бы, что это всего лишь игра теней, которые сегодня как-то особенно густо клубятся в углах Большого Императорского Дворца.

Радомира ушла четверть часа назад. Недовольная. Я опять взвалил на нее управление Пограничьем, в наше отсутствие. Понимаю, что ей тяжело. Но больше положиться не на кого. Тихий с Мириной слишком молоды, неопытны, да и специфика у них другая. Они в криминальном сыске на своем месте. Проклятые культисты! Как же мне не хватает старика Фроди. Вот на кого можно было положиться без раздумий.