— Простите, а можно меня осмотрит девушка-целитель? — заволновалась пациентка.

— Разумеется. Но на всякий случай считаю своим долгом отметить, что для целителей нет разницы какого пола наши пациенты. В первую очередь мы — целители.

— Я понимаю, но всё равно хотела бы, чтобы моим лечащим целителем была девушка.

— Пройдёмте в процедурную, — скомандовала Тихомирова, выплыв у меня из-за спины.

— Кто же в такие морозы ходит в юбке и колготках? Совсем у молодёжи ума нет, — закатила глаза Михайловна, когда обе девушки скрылись за дверью процедурной.

— Тут дело не в том, что просто ходила. Скорее всего, ещё и сидела на чём-то холодном, отсюда переохлаждение, — ответил я медсестре, потому как успел провести диагностику и заметить очаг воспаления. — Но виной всему инфекция, которая просто ждала своего часа.

— А если бы не дала шанса той инфекции, ничего бы и не было, — парировала Михайловна.

Спорить с медсестрой нет смысла, тема скользкая, да и настроение было совсем неподходящее, поэтому я просто пожал плечами и направился в ординаторскую.

Как бы я ни мечтал о спокойной смене, моим надеждам не суждено было сбыться.

— У нас срочная операция. Костя, ассистируешь, — приказал Радимов.

— Но ведь сейчас очередь Кати, — удивился я, потому как Егор Алексеевич прекрасно это знал.

— Мне всё равно чья сейчас очередь. Я хочу видеть тебя ассистентом на этой операции, — отрезал заведующий.

Я посмотрел на Тихомирову, но та лишь пожала плечами, показывая, что ей всё равно. Не сказал, чтобы я был против, но ломать устоявшуюся схему совершенно не хотелось. Ладно, сочтёмся.

— Стажёры на операцию не идут, — отрезал Радимов, когда Ключников с Семенютой поднялись с мест.

— Это ещё почему? — удивился Макс.

— Ваш дар пригодится в отделении. Переходите под командование Екатерины Николаевны. Вашей помощи ждут двадцать шесть пациентов, а мы можем надолго задержаться, потому как объём работы обещает быть просто колоссальным. Возможно, ещё кого-то привезут.

Да, двадцать шесть процедур — это почти приговор для любого целителя. Можно потратить больше двенадцати часов, не вставая, если заниматься в одиночку. К счастью, целитель проводит процедуры не один. Даже если старший целитель и младший задействованы в операции, часть нагрузки возьмут на себя стажёры.

— Женщина, сорок три года, доставлена в больницу в бессознательном состоянии после автокатастрофы, — вводил меня в курс дела Егор Алексеевич по пути к операционной. — Не справилась с управлением, и её автомобиль выскочил на встречную полосу, где столкнулся с грузовиком. К счастью, водитель грузовика отделался лёгкими повреждениями и от госпитализации отказался.

— А с ней что?

— Костя, ты же целитель. Проведи диагностику, и сам увидишь.

Вот ещё! Неужели так сложно сказать, чтобы не тратить время и силы? Пройдя подготовку, мы вошли в операционную, в которую через минуту вкатили пострадавшую.

Активировав внутреннее зрение, я сразу отметил проблемы. Разрыв лёгкого, разрыв селезёнки, трещина лучевой кости левой руки, куда пришёлся удар. Проще сказать, что вся левая сторона превратилась в отбивную. Хорошо, хоть нет более серьёзных повреждений, угрожающих жизни.

— Увидел? — поинтересовался Радимов, а я молча кивнул. — А что увидел?

Я в двух словах поделился тем, что нашёл.

— Вот и отлично, друг друга подстраховали, — удовлетворённый моим ответом, отозвался заведующий. — В такой ситуации лучше, чтобы как можно больше целителей озвучили свои наблюдения, чтобы ничего не упустить. Пусть дар позволяет нам удивительно точно проводить диагностику, всё равно бывают случаи, когда целитель может прошляпить какую-нибудь важную деталь, а любая ошибка в нашей профессии может привести к ужасным последствиям.

— Костя, давай обезболивание и сон! Наша гостья проснётся, как только заготовки целителей со «скорой» перестанут действовать, а мне бы этого не хотелось. Если сможешь, залей немного энергии, чтобы мы с Ниной Владимировной не теряли драгоценное время.

Разумеется, я могу! Подобные тренировки во время операций научили меня с лёгкостью выполнять по две, а иногда и по три задачи одновременно.

— Немедленно прекратить операцию! — скомандовал мужчина, ворвавшись в операционную. Хвала Асклепию, он хотя бы надел халат и маску.

— Вот так взяли и прекратили, — хмыкнул Егор Алексеевич, продолжая оказывать помощь.

— Вы меня не услышали? Я забираю пациентку в частную клинику, где операцию будут проводить лучшие целители губернии.

— Так зачем везли к нам? Если хотели оперировать в «Живе» на Предтеченской, нужно было сразу везти туда, а не к нам. Но раз она попала в операционную отделения общей практики Второй городской больницы, то за жизнь и здоровье госпожи Бричкиной отвечаем мы.

— Я забираю её прямо сейчас!

— И довезёте до клиники остывший труп. Прежде чем врываться в операционную, нужно было хотя бы поинтересоваться на каком этапе идёт операция.

Мужчина сжал кулаки, а я даже за маской видел как на его скулах заиграли желваки. Нервничая, он перекатывался с пятки на носок и обратно.

— Хорошо, но если с ней что-то случится, ответите по всей строгости.

— Если ты уберёшься отсюда как можно скорее и перестанешь нас отвлекать, ничего плохого с ней не случится, — отрезал Радимов и демонстративно вернулся к операции, повернувшись спиной к незваному гостю.

Как только хлопнула дверь операционной, я задал мучивший меня вопрос:

— Бричкина? Случайно не родственница Альберта?

— Не просто родственница, а его мать.

— Вот так встреча! Что ни говори, а земля круглая.

— Надеюсь, ты понимаешь, что долг целителя должен быть превыше обид? — сурово поинтересовался Егор Алексеевич. — Нужно уметь отделять личностные отношения от профессиональных. Именно поэтому я не взял на операцию Ключникова. Он бы не смог сдержать эмоции.

По отдельности повреждения Бричкиной выглядели неопасными, но в сумме создавали серьёзную опасность для жизни. Доставляло проблем ещё и то, что пострадавшую привезли к нам далеко не сразу. И пусть «скорая» постаралась стабилизировать состояние женщины, времени после аварии прошло очень много. Пока я заливал энергию, чтобы поддержать жизненные показатели, она вытекала из тела через многочисленные повреждения узлов и каналов. И пока Радимов с Сарычевой не исцелят раны, ничего в лучшую сторону не изменится.

Увы, физической оболочкой придётся заниматься в первую очередь, и только потом латать энергетическое тело. Но разве мы куда-то опаздывали? Других внеплановых операций у нас не было, поэтому мы проторчали в операционной больше трёх часов, но сделали всё идеально. По крайней мере, мне так показалось.

Выйдя из операционной, я невольно замер, потому как через весь коридор, от двери ординаторской, и до окна висел огромный баннер, написанный зелёнкой на скреплённых между собой листах бумаги:

«Дорогой наш Фей! Будь счастлив и спасай людей!»

Любопытно они обыграли мою фамилию. Интересно, кто автор этой задумки и такого неординарного исполнения? Хотя, мне кажется, что это неуместный вопрос. Кому ещё в голову могла прийти идея с таким текстом и способ поздравить?

— Как тебе? — светился от счастья Макс, заметив меня.

— Оригинально, — ответил я с улыбкой.

— Моя работа. С днём рождения, друг!

Несмотря на то, что я был младшим целителем, а Макс стажёром, невзирая на бесконечные взаимные подколы, у нас установились дружеские отношения. Да, он взбалмошный и немного бестолковый, но друг. Будет даже немного жаль, что чуть больше, чем через год его распределят куда-нибудь в Ледино, или ещё дальше. С другой стороны, этот год ещё прожить нужно.

Оказалось это были не все приготовления, которые меня ждали. В ординаторской девчонки накрыли на стол, главным украшением которого был торт с мягким бисквитом и малиновой прослойкой.