— Костя, пойдём посмотрим на новенького, — распорядилась Сарычева. — Алёна, пока займись процедурами.

Поначалу я не придал значения озвученной информации. Ну, кого я тут знаю в этом огромном городе, который насчитывает более пятисот тысяч жителей? И только когда увидел самого пациента, узнал в нём консьержа.

— Пал Дмитрич! Как же ты так? — выпалил я, когда старика провезли мимо. Разумеется, он мне не мог ответить, потому как был без сознания. Ребята из «скорой» погрузили его в лечебный сон.

Эх, жил бы я на прежнем месте, наверняка успел бы вмешаться. Хотя, в это время я на дежурстве, поэтому всё случилось в моё отсутствие.

— Костя, нужна срочная операция. Будешь ассистировать, — скомандовала Сарычева.

— Я готов! — отчеканил я, направляясь в операционную.

Что-то меня беспокоило в этой ситуации, но я не сразу смог понять что именно. У меня не укладывалось в голове почему Горюнова привезли во вторую больницу, если до первой от его дома рукой подать?

— Где его нашли? — задал я мучивший меня вопрос.

— Скорая говорит, что он ходил по блошиному рыночку и скупал какие-то детали. Разумеется, это всё осталось там. Никто не будет тащить в карету «скорой» тяжеленные вещи, которые могут представлять опасность. Кто этих артефакторов знает?

— Коллеги, что тут у вас? — ворвался в операционную Радимов. У него был заспанный вид. Судя по всему, Егор Алексеевич пытался хоть немного вздремнуть после тяжёлого ночного дежурства. Я вообще не перестаю удивляться тому, когда он успевает спать и жить за пределами отделения.

— В околосердечной сумке скопилось много крови, отчего сердце не может нормально сокращаться, — доложила Сарычева, успевшая провести диагностику. — Я считаю, нам нужно проводить экстренное дренирование.

— Ну, Михайловна! А говорит — сердечный приступ, — пробормотал Егор Алексеевич.

— А причиной может быть сильный удар, или проникающее ранение? — забеспокоился я. Что, если Брюсов-младший нашёл способ отомстить консьержу за угрозы в свой адрес?

— В теории — да, но у нас иной случай, — покачал головой заведующий. — Обратите внимание, он перенёс инфаркт миокарда. И я почти уверен, что за помощью не обращался. Вообще повезло, что он до сих пор жив. Видимо, «скорая» примчалась достаточно быстро и смогла заживить отмерший участок сердечной мышцы. Видите, рубец достаточно свежий? А наша с вами задача заняться кровью, которая образовалась в результате разрыва стенки и не допустить новых осложнений. Костя, вливай энергию!

Пока Радимов делал дренаж, я обеспечивал бесперебойный сон и подпитку энергией. Сама операция заняла минут сорок времени, но Пал Дмитрич должен был пойти на поправку. Сейчас его жизни ничего не угрожало, но полежать у нас придётся ещё долго.

Мы перевели его в первую палату, где за пациентами зорко следила дежурная медсестра, а сами продолжили обход. Егор Алексеевич не составил нам компанию, сославшись на желание вздремнуть ещё хотя бы час, поэтому обходиться пришлось своими силами.

— Фёкла Мартыновна, а вы куда собрались? — удивилась Алёна, заметив женщину в коридоре. — Идёмте, я вас обратно в палату отведу.

— Домой надоть, — ответила бабулечка. — Время позднее, пора по домам. А девкам молодым, яко ты есть, не пристало в такое позднее время в гостях засиживаться.

— Я и так уже дома, — ответила Алёна. — А вы сегодня у нас останетесь. Ложитесь в кровать и никуда не ходите, к вам сами придут.

Паршина отвела пожилую пациентку обратно в палату и вернулась к нам.

— Нина Владимировна, Багрянцева меня домой отправила, мне можно идти? — в шутку поинтересовалась она.

— Вот ты Алёнка смешная девушка, — закатила глаза старшая целительница. — Тебя первый встречный замуж зовёт, и ты соглашаешься. Домой отправляют — собираешься. А если в Арктику позовут белых медведей кормить, пойдёшь вещи собирать?

— Я же пошутила, — насупилась девушка. — А вы вообще-то обидные вещи говорите.

— Не обидные, а очевидные, — парировала Сарычева. — То, что ты обижаешься почём зря, это уже не мои проблемы.

После обхода и процедур я заскочил в первую палату, где Горюнов должен был прийти в себя. Сейчас он спал, а его состояние было стабильным. Целительная энергия делала своё дело, поэтому пациенту сейчас требовалось только время и покой.

Уже сидя рядом с Пал Дмитричем, я невольно обратил внимание на его вещи, которые санитарка сложила в пакет и водрузила на тумбочку, не удосужившись спрятать внутрь. Из кармана пиджака торчал крошечный блокнот. Я протянул руку и достал его, а пальцы сами пробежали по видавшим лучшие времена страницам. Блокнот был исписан на две трети. Практически каждая запись была посвящена какой-то женщине. Судя по всему, она много значила для Павла Дмитриевича. Я невольно остановился на одной из последних записей:

'Катенька, знаю, что ты наблюдаешь за мной откуда-то издалека, из лучшего мира, в который попасть не так-то и просто. Но ты точно заслуживаешь быть там. Надеюсь, что и я попаду к тебе, когда придёт время. Мне ведь всё равно куда, лишь бы с тобой.

Спешу поделиться несказанной радостью — я практически нашёл способ создать «искусственного дирижёра», который будет отвечать за правильную работу сердца. Знаю, ты любила музыку, и это сравнение тебе понравится. Ещё немного, и я смогу поделиться с миром своим открытием. Слышишь? Больше никого в этом мире не постигнет та участь, которая отняла тебя у меня. Только бы успеть! Сегодня так щемит в груди! То ли от волнения, то ли от усталости. Но как только подумаю о тебе, становится легче'.

Искусственный дирижёр? Если я правильно понимаю, то Горюнов на пороге открытия кардиостимулятора. Не удивлюсь, что он бродил по блошиному рыночку, разыскивая недостающие детали для своего изобретения.

— Тебе не говорили, что читать чужие письма неприлично? — слабым голосом произнёс Пал Дмитрич. Я настолько погрузился в изучение его записей, что не заметил как он пришёл в себя. Я тут же закрыл блокнот и вернул его на место.

— А вам нельзя волноваться.

— Ерунда. Раз ты рядом, скоро буду как новенький. Считай, что мы стобой квиты. Ты ведь мне жизнь спас.

— А ребята со «скорой» и старшие целители, которые провели операцию, просто мимо проходили? — ухмыльнулся я и задал волнующий меня вопрос. — Почему вы не говорили о разработке кардиостимулятора?

— Как ты сказал? Кардио…

— Ну, Дирижёра для сердца.

— А, это… — прошептал консьерж, уставившись в потолок. — Дело всей моей жизни, если можно так сказать. Почему не говорил? Ты же целитель. Покрутил бы пальцем у виска и сказал бы, что у каждого своя работа и предназначение. Так мне говорили целители, когда я рассказывал им о своих планах. Вот только эти целители не смогли спасти Екатерину, а ей было всего двадцать семь, когда сердце остановилось.

— Жена? — догадался я, одновременно сканируя состояние Пал Дмитрича и воздействуя на него с помощью успокоительной волны энергии. Слишком уж он начал нервничать при упоминании этой женщины, а волноваться ему сейчас категорически нельзя.

— Мы прожили всего четыре года вместе. Самое счастливое время, которое у меня было. Сейчас, копаясь в своих железках, я не могу назвать себя несчастным, иногда даже испытываю радость, но это ни за что не сравнить с тем чувством. После смерти жены я принялся за разработку. Мне говорили, что это пустая затея, и я напрасно трачу время. В итоге я переругался со своими коллегами по цеху, но не оставил попыток.

Как я понял, кардиостимулятор — вполне простая вещь. Удивительно, что никто в этом мире не изобрёл его раньше. Может, потому как слишком полагаются на целителей? Нужен прочный биосовместимый корпус, электрод, батарея и специальная микросхема. И вот в этой самой микросхеме заключается вся сложность.

— Не волнуйтесь, скоро вас выпишем, а потом вы закончите дело всей своей жизни и поможете тысячам людей по всему миру.