— Очень много времени упущено, — сетовал Радимов. — Структура кровеносных сосудов ноги после ампутации сильно изменилась, сложно выстраивать эту сеть заново. Но он одарённый, энергетические каналы хорошие, поэтому мы можем не жалеть энергии и быстро справимся.

Операция заняла шесть часов, и только после того, как последние процедуры были выполнены, отца перевели в палату.

— Для лучшего приживления протеза процедуры нужно проводить два раза в день, — принялся выдавать инструкции Егор Алексеевич. — Три дня нога будет полностью обездвижена, нельзя её напрягать, чтобы ненароком не разорвать хрупкие соединения. На четвёртый день переведём на Вещий остров для реабилитации, но я не думаю, что это займёт дольше недели. В целом, всё прошло хорошо.

Мать была с отцом всё время, пока он окончательно приходил в себя и внимательно слушала рекомендации заведующего.

— Подсунул же ты мне свинью, сыночка, — проворчал отец, когда я пришёл его проведать после пробуждения. — Не думал, что на пенсии придётся по больницам скитаться.

— Па, всего десять дней забот, а потом жизнь изменится к лучшему. Это стоит того, чтобы немного потерпеть. И потом, мама будет с тобой, а на ближайшем выходном и я заскочу проведать.

— Десять дней сейчас, десять дней ещё где-нибудь. А сколько их у меня осталось? — проворчал отец, но не стал раздувать скандал.

На следующий день я пришёл на работу немного раньше, чтобы заскочить к отцу. Чтобы не нарушать порядок, матери пришлось проходить через вход для посетителей, где я её встретил и провёл в палату. Несмотря на проведённую ночь в больнице и невозможность ходить, отец пребывал в хорошем расположении духа.

— Общайтесь, а я убежал принимать смену. На обходе непременно зайду, — пообещал я и умчался в ординаторскую, потому как время поджимало.

Сегодня не предвиделось плановых операций, потому мы провели обход, пообщались с новыми пациентами и занялись процедурами. Благодаря использованию дара удавалось исцелять раны в разы быстрее. Если перелом позвоночника в нашем мире требовал месяцев на лечение, то здесь время исчислялось парой недель. Восстановительный период после такой операции, как у отца, занял бы в нашем мире не меньше двух недель, а тут потребуется всего три дня.

Плановую операцию, на которую меня ждал Радимов, пришлось провести раньше. Но даже несмотря на отсутствие операций, больных на процедуры собралось не меньше дюжины. И это только те, кто может самостоятельно дойти до процедурной. Не удивительно, что только в два часа дня у меня появилось время на обед. Готовый к любым подлянкам со стороны Макса, я проверил еду с помощью целительского зрения, но никаких посторонних примесей не заметил. Видимо, этот хитрый жук решил затаиться, чтобы усыпить мою бдительность и нанести удар неожиданно. Или специально испытывает моё терпение, чтобы я ждал его мести и нервничал. Не дождётся!

— А меня сегодня замуж позвали, — поделилась радостной новостью Алёна и показала колечко с бриллиантом, которое уже успела надеть на безымянный палец.

— Ну, вот! Увели такую девчонку, — в сердцах воскликнул Макс. — Когда только успели?

— Сегодня утром.

— И кто же этот счастливчик? — поинтересовалась Семенюта. Она смотрела на Паршину с плохо скрываемой завистью.

— Андрей Павлович Великореченский, — с гордостью заявила девушка.

Теперь понятно почему паршина так горела желанием проводить процедуры у пациентов в индивидуальных палатах. Приглянулась она аристократу, вот он и позвал её замуж.

— Алёна Великореченская… Звучит!

— Так ведь он на двенадцать лет тебя моложе, — удивилась Нина Владимировна.

— Сердцу не прикажешь, — улыбнулась девушка. Казалось, сегодня ничто не могло испортить девушке настроение.

— А когда ты с ним познакомилась? Великореченского ведь только неделю назад к нам положили, — удивился Макс.

— Вот тогда и познакомились. Андрей сказал, что я спасла ему жизнь дважды: сначала помогла исцелиться от тяжёлой болезни, а потом спасла его сердце от печали после расставания.

— На самом деле, это не новость, — покачала головой Сарычева. — Случаи, когда пациенты зовут под венец достаточно распространённое дело, но на твоём месте я бы не спешила. Благородные часто играют людьми, как игрушками, а человеческая жизнь для них ничего не значит. Может, стоит испытать чувства временем и трудностями?

— Мой Андрей не такой, — заявила Паршина. — И потом, пока я буду его проверять, он найдёт себе другую жену. Нет, нужно пользоваться моментом, и жить здесь и сейчас.

Паршину было не переубедить, поэтому оставалось ей только пожелать семейного счастья. Разумеется, до свадьбы было ещё далеко, поэтому этот случай быстро забылся.

На ближайшем выходном я поехал проведать отца на Вещий остров. В этот раз мне повезло с погодой, и до самого прибытия я не сходил с палубы, любуясь прекрасным видом. Надо бы наведаться сюда весной, когда всё расцветает и укрывается разноцветным ковром из цветов и листьев.

В реабилитационный центр я направлялся в приподнятом настроении, и оно стало ещё лучше после встречи с отцом.

— Ну, Костик! Упёк ты меня! — ворчал он. — Признаю, твоя стряпня ещё цветочки в сравнении с тем, чем потчуют в этих стенах. У меня сухпаёк в полевых условиях и то куда вкуснее был. Но ничего, совсем немного потерпеть осталось.

Я пообщался с целителем, который наблюдал за реабилитацией отца, и остался очень доволен результатом. Они начинали с массажей и укрепляющих процедур, а на сегодняшний день он уже ходил обеими ногами, пусть и держался за поручни.

— В общем, ещё два-три дня, и выписываем, — объяснил целитель. — Рекомендую прогулки без лишних нагрузок. Поначалу бандаж, а через недельку можно обходиться без него. Стараться минимизировать хождение по ступенькам. Это сейчас слишком высокие нагрузки на неокрепшие мышцы. В остальном, прогноз очень хороший. Ваш отец очень старается, проявляет характер, не даёт себе поблажек, поэтому через месяц-два будет ходить так, что не отличите протез от настоящей ноги. Максимум, останется лёгкая едва заметная хромота.

Я видел как изменился отец. С уставшего ворчливого пятидесятилетнего старикана он превратился в энергичного мужчину с горящими глазами и ровной осанкой. Казалось, вернулся тот самый человек, которого прежний Константин видел в детстве. Разумеется, мать была в восторге от этих перемен и не уставала делиться со мной радостью.

Целитель не подвёл, отца действительно выписали на третий день после моего визита. Погостить у меня родители отказались.

— И так уже злоупотребляем твоим гостеприимством, сын, — добродушно проворчал отец.

— То есть, мне к вам тоже можно только на пару дней приезжать, чтобы не злоупотреблять? — вернул я шпильку.

— Ты можешь приехать когда хочешь. Можешь даже с концами бросать свой Градовец и возвращаться в Привольск, хоть мне здесь и понравилось. Не в больницах — там полный ужас, а сам город неплохой.

— Да и у меня работы полно, — поддержала мать. — Того и гляди, заказчики по другим мастерам разбегутся. Как я тогда работать буду?

Пока родители отдыхали дома и набирались сил, я скатался на вокзал и купил билеты на утренний поезд. За две недели, которые они провели в Градовце, я привык к небольшой доле суматохи, и теперь мне будет этого не хватать.

— Вы же приедете ещё как-нибудь? — спросил я, когда мы были на вокзале, а диспетчер объявила, что поезд, идущий до Привольска, прибывает к третьему перрону.

— Дай немного расходиться, и непременно приедем, — пообещал отец.

Тут уже зашумел поезд, люди сорвались с мест, и было не до разговоров и обещаний, но нужные слова я услышал.

— Костя, смотри, это же Толя, твой одногруппник! — воскликнула мать, когда мы искали свой вагон.

Тоже мне встреча! Ещё не хватало родителям ехать с ним в одном купе. Мартынов прошёл мимо, не поздоровавшись, а я сделал вид, что попросту не заметил его. Прошло всего полгода с момента приезда в Градовец, а наши отношения кардинально изменились с дружбы на неприкрытую вражду. Даже сейчас он подсунул мне свинью, показав на своём примере, что можно кататься в Привольск на выходных.