Иней через несколько секунд оказался на ветке рядом с монстрами и удивлённо обнаружил, насколько тем плевать на опасность. Казалось, их внимание витало где-то там, далеко. Такого пренебрежения сощурившийся от злости виверн простить не мог и пошёл вразнос. Его острые зубы смыкались на грибной голове, убивали и переходили к следующей жертве.

С веток вниз, как жёлуди, посыпались трупики. Один из них упал прямо передо мной, и я достаточно успел его изучить. Размером со взрослую кошку у него имелась куча мелких нитевидных ножек, отходящих от ствола — они служили и руками, и ногами. Зрение тоже странное — вереница маленьких подслеповатых глазок-бусинок по кругу, чтобы можно было наблюдать со всех сторон.

«Скорее всего, у них симбиоз с падальщиками», — подумал я, поднимая вверх голову.

Споропад значительно поредел, и контроль над телом ослаб. Оно всё ещё было деревянным, но даже этого хватило отползти в сторону, туда, где зона влияния ментальных монстров не дотягивалась.

К сожалению, мои товарищи не спешили просыпаться, так что пришлось, прихрамывая, атаковать древесных пауков, выставив вперёд меч. Эти твари под шумок убили трёх глипт, оказавшихся с краю. Дабы не позволить им и дальше пакостить, я принялся отгонять трусливых созданий, пока Иней разбирался с источником напасти. Получалось у него это на пять с плюсом.

Удивительно, что мозг виверна не поддался психической атаке, как будто у сорванца был полный иммунитет! В то же время мои команды на него действуют… Бог с ним, главное, что целы, надо будет почаще его брать с собой.

Очевидно, после встречи с этими грибами никто не выживал, потому и сведений никаких. Обнаружить их сложно — вон как прячутся на деревьях, а если уж напали, то без шансов — никто не спасëтся. Понятно, почему пешие разведчики и сильные отряды витязей не могли далеко продвинуться. Каждая ночёвка здесь могла оказаться последней.

«Помрëшь, так и не узнав, отчего», — промелькнула в голове мысль, когда последний гриб упал с ветки, а Иней спикировал к ногам.

— Хороший мальчик, — похвалил я его, кидая в пасть кусочек вяленой говядины, он от неë всегда без ума был, сам же съел стяжень, чтобы затянуть рану на предплечье.

Виверн позволял гладить себя только человеческим самкам и детям, но легонькое похлопывание по боку допускал, что я и сделал, проходя мимо него.

Осталось теперь понять, что с ребятами. Подойдя к Склодскому, я потряс его за плечи — ноль эффекта. Его как лекаря стоило восстановить первым. Тогда я отвесил ему несколько пощëчин и даже вылил на лицо воды из фляги — без толку.

Иней вернулся к обязанностям охранника и набросился на обнаглевших падальщиков. Мне закралась в голову мысль, что отряд-то может и не очнуться! Даже прокол ножом остался без внимания — ощущение боли полностью заблокировано. Я вспомнил, что глипты при убийстве от древесного паука никак не реагировали, и понял — так и задумано. Жертва не должна дёргаться и пугать монстров.

«А что, если сюда вскоре придут более сильные создания?» — по спине пробежал холодок. — «Я ведь не смогу в одиночку вытащить отсюда всех. Да что там всех — даже людей не смогу. Нам ещё возвращаться через непролазные джунгли. Они быстро зарастают. Задача для одного человека и маленького виверна непосильная».

Я заставил себя успокоиться и осмотрелся, здравое решение должно найтись. Бросать никого мы точно не будем. Есть вероятность, что эффект развеется сам собой спустя какое-то время.

«А если нет?»

Я закусил губу. Даже если отдать на откуп лесным тварям всех глипт, а людей перенести в безопасное место — про нас никто не вспомнит. Мы подписали отказ от помощи спасательного отряда. В таком случае я потеряю слаженный боевой отряд глипт, и в ближнем бою придётся выкручиваться самому. Это риск. Я не могу рисковать собой в каждой битве, подобное поведение для феодала большая глупость.

Что же тогда делать?

Я выпрямился, по привычке положив ладонь на рукоять меча Аластора, и не обратил бы на него никакого внимания, если бы он сам не призвал посмотреть на себя. У нас с ним была особенная связь. Божественная искра обладала своей волей и, вероятно, даже сознанием — это частичка учителя, втиснутая в материальный предмет. Она помогала мне, но не спешила раскрывать весь свой потенциал.

В этом плане это скорее молчаливый, наблюдающий со стороны спутник, изредка вмешивающийся в происходящее. Так и сейчас я не получил никакого знамения, меч холодно молчал, оставаясь в ножнах. Я посмотрел на него, потом на свою руку, потом снова на него…

«Ну конечно!» — я ударил себя по лбу и полез за перчаткой-линзой.

Клин клином вышибают. Ментальный недуг может вылечить только ведун, поэтому никакой стяжень не подействовал на Склодского! Мне надо использовать свои способности, чтобы действие спор прекратило вгонять подданных в кому. Достучаться до них.

С учётом того, что я использовал только атакующие, усиливающие и диагностические заклинания, эта задача была непростой. Ничего очищающего или «лечащего» в моём арсенале и близко не затесалрсь. Аластор не оставил на этот счёт подсказок, а самому лезть внутрь сознания другого человека сродни лотерее: повезёт — не повезёт.

Вышедшая из-под контроля ментальная магия могла убить мгновенно, либо продлить страдания на длинный срок. Ходили легенды, будто ведуны накладывали на своих врагов нечто вроде проклятий: человек мучился годами и сходил с ума от страшных виде́ний, либо сгорал от недостатка сна. При этом доказать подобное преступление невозможно, мало ли что там у кого в голове происходит?

«Но если ничего не сделать прямо сейчас, то будет только хуже…»

Времени учиться совсем не было, я потянулся рукой ко лбу Склодского и тут резко отпрянул.

«Чёрт, что я творю? Зачем первую попытку провожу на человеке?»

Похоже, я совсем в себя поверил, раз такое допустил, а ведь опыта никакого — ясно, что сразу не получиться и будут ошибки. Выдохнув, я встал и минут за пять стащил всех своих ребят в одно место, дабы держать их в поле зрения. Затем я присел у головы рядового глипта и коснулся его висков обеими руками, тактильный контакт быстрее передаст заклинание — это сократит помехи и силы на формирование «снаряда».

Магзвери, конечно, не то же самое, что и люди, но общие принципы были у всех — речь шла о наиболее древних частях мозга. В данном случае спинного и отделов, ответственных за боль и инстинкты выживания. Грибы воздействовали на эти части, в противном случае они могли бы подчинять своей воле вообще все действия захваченного тела.

«Диктатура параметров» являлась самым замудрённым, самым структурно сложным из всех заклинаний, которыми я обладал. При этом в практике оно давно мной использовалось без оглядки на внутренние ресурсы.

Новый «D» ранг ведуна значительно сократил потребление магической энергии на всё, что у меня имелось. Потому, когда я говорил про массовый набор рекрутов, то имел в виду, что готов просматривать сотни, если не тысячи кандидатов в день — теперь это не проблема.

К чему я упомянул «Диктатуру параметров»? Да потому что это идеальная вещь для диагностики. В ней содержалось столько мелких золотистых деталек и шестерёнок, что просто бери и разбирай. Каждая из них как отдельное заклинание. К сожалению, я не могу позволить себе роскошь творить самостоятельно с нуля — это израсходует весь мой запас. В то время как части «диктатуры» не отнимут практически ничего.

По этой логике я взял целую конструкцию, вынул из неё часть и использовал на глипте. Магзвери и люди — не одно и то же, потому многие подзаклинания гасли — нельзя извлечь информацию об отваге, лидерстве, профессиях, общественном статусе и прочем таком. Но я искал нечто особенное, то, что покажет чужое вмешательство. При таком раскладе не важен биологический вид.

Я убирал с ментального «стола» ненужное распотрошённое заклинание Аластора и повторял цикл. А никто не говорил, что будет легко. Раньше я этого не делал, потому как боялся причинить вред людям, а на магзверях не имело смысла — что там было искать? Теперь же у меня не осталось другого выбора: либо я справлюсь, либо потеряю всех.