Плохие новости — он смог только треть отколупать и руки уже тряслись и не могли удерживать деревянное топорище. Хорошие новости — частично своей цели он добился.

Рана стала широкой, и труп при должном усилии снять можно. Будь здесь Мефодий, он бы поплевал на руки, да так бы и вытащил, а для Владимира эта ситуация и вовсе не проблема. С его то артефаторным мечом.

«Артефакторным…»

Потап полез в карман за перчаткой. Он же сейчас полон магических сил! Если мицелий чуть изменить под свои нужды, то это может сработать.

Подойдя к горке земли, наваленной матерью маммотума, он коснулся её рукой в перчатке-линзе и застыл, выстраивая нужные последовательности и образы. Мицелий вместо трансформации в грибы так и остался сетью, но увеличенной в масштабе!

Настолько, что сотни серых канатов потянулись в сторону бивня. Они обвили каменное тело, переместили точку опоры поближе и вытолкнули глипта прочь.

Рост продолжился, и вскоре эта дрянь поползла по полям дальше и дальше, стелясь по земле непроходимыми кустами. Механизм использования каждой крохи энергии, еë запасания и медленной переработки формировался тысячелетиями. В вечной мерзлоте по-другому не выжить.

Только вот через день вся эта система умрёт. Замёрзнет.

Новиков отправился греться и тоже уснул. В течение следующей недели он откармливал своего нового друга и успешно общался с ним, рассказывая о себе и демонстрируя магические умения. Это убрало оставшееся недоверие, а когда здоровье маммотума окончательно поправилось, они снялись со стоянки.

Потап набрал в сумку питательной земли, чтобы подкармливать подопечного в пути, и они отправились по следам ушедшего стада.

— А куда твои братья так спешат? — поинтересовался толмач, усевшись на голову спутнику.

Он был бодр, свеж, чист и обстиран.

— На зелёную сторону.

После приручения молодого виверна я опробовал его лётные качества и остался недоволен, но времени выбирать особо не было, поэтому я подобрал всю свою компанию и спустился по воздуху к открытым вратам. Магзверь слушался из-под палки, хоть и признавал моё главенство. У него просто не было выбора.

Для приручительства лучшая тактика — это время. Виверн и его хозяин месяцами или даже годами присматривались друг к другу, прощупывали границы дозволенного, узнавали характер и формировали привязанность. Психика разведчиков не позволяла ускорить процесс дрессуры, и он, как растение, постепенно из семечка формировал корни, стебель, побеги, а затем давал плоды послушания.

— Вы оба, останетесь здесь с глиптами и займëтесь убежищем: покажите, где углубляться в стену и прочие вещи. За небом только следите. Если попадёмся не сносить нам головы, — велел я Драйзеру и Гио.

На месте возле врат они должны возвести незаметный плацдарм, соединяющийся органично со скалой и уходящий вглубь неё. Там мы и спрячемся от людей и докучливых змееящеров, основав собственную колонию. Маг земли лучше знал, как это осуществить, тем более у него в подчинении столько сильных помощников, а Евгений займётся безопасностью.

— Уходим отсюда.

Император наивно полагал, что, восстанавливая его летающую армаду, я занимаюсь благотворительностью, и тем самым ищу одобрения. Старайся как преданный пёсик и получишь косточку. Только не забудь встать в длинную очередь из высокородных вельмож. Они тоже искали аудиенции и смотрели Константину «Безвольному» в рот, делая выгодные одолжения. По их логике захудалый бастард из глубинки явно не в ту дверь вошёл.

Я не питал иллюзий. Мои дары не сконвертируются в земли, влияние или другие преимущества перед феодалами-конкурентами. Ещё до того как я родился, места возле Его Величества были скрупулёзно поделены и расписаны группировками высших родов, теми, кто вершил реальную власть в Российской империи. Посторонних там не ждали.

Поэтому моей первостепенной целью в ментальном лечении виверн стала возможность научиться лучше контролировать дар ведуна. Я тренировался. Где ещё представится такая возможность? Эта идея пришла мне ещё во время экспедиции в «Красном-34» под руководством почившего ротмистра Оболенского. Тогда я впервые вступил в ментальный контакт с другой виверной через своего Инея и словил озарение.

Разведчики, конечно, опасная сила из-за высокой мобильности в небе, но зачем придумывать специальные способы борьбы с ними, когда можно организовать свой летающий флот? Я пока не знал, как поступить с наездниками: всё-таки обучение в экспедиционном корпусе проходило годами, и разведчики привыкали к вивернам постепенно. Случайный человек не сможет с ходу их оседлать и грамотно управлять полётами.

«Сейчас не об этом надо думать», — напомнил я себе, когда мы прошли сквозь врата вместе с захваченным магзверем. Иней пытался его успокоить, летая возле морды и издавая пищащие звуки. Окружающая атмосфера после солнечных открытых степей резко сменилась на тусклое давящее подземелье — тут немудрено запаниковать.

Ко мне подошёл храмовник.

— «Жёлтый-6» открывать сейчас или сделаете перерыв? — уточнил Александр, вытаскивая из шкатулки новые хронолитовые иероглифы.

Я обернулся к Щукину и спросил.

— Ты готов?

— Я-то да, Ваше благородие, но для начала б скотинку подкормить, больно он худощав, — резонно заметил, как всегда, практичный ветеран.

За это он мне и нравился — всегда знает, что нужно для возвращения своего отряда в целости и сохранности.

— Ты прав. Рогач, принеси ему мяса из кладовых, да пошустрее, — приказал я хромому смотрителю, и тот с поклоном отошёл в сторону, седлая каменного слугу.

Хранилища с мясом — тоже продуманная акция, у нас теперь своя кормовая база для будущих виверн. Сначала инфраструктура, а потом игры в колонизаторство. Двигаться надо решительно, но с умом.

Дикий магзверь пучил глаза и вертел шеей во все стороны, изучая новое место, но когда ему принесли знакомую пищу в виде мёртвых змееящеров, он с жадностью набросился на угощение. Иней полез было трапезничать за компанию, но чуть не получил на орехи. Тварь зашипела и клацнула на своего мелкого собрата, оттесняя подальше от пищи. Это было не предупреждение, а именно желание убить.

— Вот так-то, дружба дружбой, а табачок врозь, — хрипло засмеялся Щукин, обращаясь к питомцу.

Отпрыгнувший назад Иней изогнул шею вопросом и вытаращил глаза, как бы требуя объяснений. Вместо них раздалось торопливое чавканье, а лапа угрожающе легла на поднесённые туши. Мелкий виверн оттолкнулся от земли и взлетел под потолок.

— Вот лиходей, задумал что-то, — пыхтя папиросой, показал вверх Щукин, я в это время разговаривал с Александром и обернулся посмотреть, что там происходит.

Иней кружил над обидчиком, как коршун, выгадывая момент, и неожиданно сорвался вниз. Он закрутил своё тело так, что это придало ему дополнительную скорость, а когда заподозрившее неладное виверн поднял голову, в него впились маленькие, но смертоносные когти. Они прошлись по шее, оставив глубокий кровавый след. Пещеру сотряс визгливый гневный крик, чем-то похожий на орлана.

Взрослый виверн расправил крылья, намереваясь взлететь и догнать ушмыгнувшего Инея, но неожиданно захрипел, опуская голову к полу. Чёрт. Этот дикарь ему пробил трахею, вырвал целый кусок мяса и повредил кровеносные сосуды.

«Стоять!»

Я попытался ментально дотянуться до Инея, но тот спикировал второй раз на открывшегося противника и закрепил успех. Правда, от моей поздно дошедшей команды еле успел вырулить и кубарем покатился по земле. Поднявшись, он демонстративно поднёс когти ко рту и съел сжатое в них мясо врага.

Мы подошли к бьющемуся в агонии магзверю, его шея извивалась волнами как змея, тем самым ещё больше обнажая рану. Склодского, как назло, рядом не было.

— Добить бы, чтоб не мучался, — предложил Щукин и протянул руку для контрольного выстрела водной магией.

— Стой, — попросил я офицера, — не надо. Это вон его добыча, пусть закончит, — я посмотрел в синие глаза нахохлившегося виверна и кивнул на помирающего врага. — Чего бычишься? Вперёд он твой.