— Смешной ты, Владимир. Может, ты и считаешь себя умником, да только одного так и не понял — мы тебе не враги.

— Что ты имеешь в виду?

— А то и имею. Не надо оправдывать каждый свой шаг. Мы давно не чужие люди. Если ты посчитал нужным, что не время лечить, значит, не время. Вот и всё.

— Так просто?

— Да. Так просто. Ты мой друг, и Нобу тоже так считает, и Потап, и Гио, да все наши, даже вон тот патлатый важный индюк, — он показал за спину больши́м пальцем на Склодского. — Как я могу уйти от тебя, когда ты дал мне всё? Я с ребёнком и женой вижусь в пять раз чаще, чем раньше, а эта штука, — он показал на артефакторный браслет на щиколотке. — Залог, что они не пострадают. Для того чтобы быть друзьями не нужны условия, понял? — в первый раз я слышал в его голосе такой поучительный тон, как если бы медведь надел очки и, взяв указку, строго провёл ей по грифельной доске.

На секунду я вернулся в шкуру того самого мальчика в деревне, что искал признания окружающих, пытаясь логически осмыслить их неприятие и отстранённость. Как будто можно обменять их уважение и любовь на что-то конкретное, как будто для этого нужно постоянно подносить «дары» в вечно голодные рты. Ты мне, я тебе и по-другому никак.

— Понял, — ответил я, ощущая, как внутри ослабло вечно натянутое напряжение, стало вдруг легче дышать.

— Вот и славно, что-то я проголодался. Сейчас бы харчеваться у Лукичны, от треклятой солонины кишки пучит.

— Идём, они почти закончили, — сказал я. — Ах да, вот что ещё хотел спросить: я слышал, что после смерти некроманта все его татуировки прекращают своё действие. Ты говорил, мол, разведчики твоего прихлопнули. Однако проклятие почему-то не спало, оно только ослабляется со временем. Может, подробностей каких подкинешь?

— Подробности, хмм, — мрачно буркнул Мефодий. — Нет, всё, что помню, то и рассказал.

— Хоть что-то, любая деталь сгодится.

— Ну вот убили они, значит, урода этого, я сам всё видел — на куски разорвали и сожгли, хотя… — призадумался здоровяк и остановился.

— Что такое?

— Да не, не имеет значения. Сдох он и поделом.

— Мефодий, — строго произнёс я.

— Да что? Слышал я позже, что голову не нашли. Сержант сказал, разорвало её на куски, да и храмовники подтвердили смерть. Уж, они-то разбираются.

— Выходит, голова бесследно пропала?

— Да размазали её, там столько заклинаний разом полетело, чуть не ослеп. Три сотни разведчиков — это тебе не шутки.

— Понял тебя, спасибо, — кивнул я.

Хоть какая-то зацепка. Пока что татуировка берсерка — единственная в своём роде. Мы не встречали столь же сильных носителей, как Мефодий. Обычно они уступали ему как в мощи, так и в скорости. Да и умирали без проблем, в отличие от той живучей твари, что жила в нём.

«Что же он с тобой сделал?» — подумал я, поглядывая в спину здоровяку, когда нас всё-таки пропустили наверх.

Известие о прибытии дружины Черноярского облетело весь первый этаж. Стоило войти, как всех встретил шквал рукоплесканий. Бородатые суровые воители хлопали здоровенными ручищами, глядя на нас. В толпе я заметил знакомого одноглазого витязя, тот одобрительно кивнул мне.

Прожжённые боевые маги тоже не остались в стороне и проявили уважение, лишь несколько лекарей изобразили символическое касание холёными ладошками, как если бы были высшими аристократами в обществе смердов.

Размещавший моё объявление мелкий адепт Мишка сиганул кому-то на шею и одобрительно показал большие пальцы. Воин сначала выругался, но скидывать мальчишку не стал. Его товарищи расхохотались с этого.

— Получишь ты у меня, пацан.

— Я тоже буду убивать некромантов, когда вырасту!

— Волосы-то отпусти, сопля, — прорычал витязь в шрамах, когда в порыве эмоций восьмилетний адепт схватился за них двумя маленькими, но цепкими ручками. — Всё, надоел, слезай.

Он спустил мальчонку на пол и собрался было выдать поучительную тираду, подкреплённую подзатыльником, но стоило отвлечься на секунду, как адепта и след простыл — проворно уполз на четвереньках через лес ног. Толпа собралась немалая.

— Вот почему ты денег не видишь, Марк, хлебалом вечно щёлкаешь.

— Да пошёл ты.

— Ах-ах-ах!

Боевая группа витязей, как и остальные собравшиеся были в отличном расположении духа. Когда убивали очередного некроманта — это становилось всеобщим достижением, ещё одним шагом человечества на пути покорения сложных чёрных миров. Все были в курсе, насколько сложно убивать этих непобедимых живучих монстров и бесконечно чтили память павших в этой борьбе. На сей раз умертвили сразу трёх — есть, чем гордиться, оттого и собрались посмотреть на виновника торжества.

Барон Черноярский. Вот уж от кого не ожидали. Звезда этого молодого аристократа так стремительно взлетела, что вдохновила многих юношей податься в витязи. В нынешнем году от новичков отбоя нет — польза оттого великая. Отряды принимали свежую кровь и крепли: больше добычи сдавали в храм, больше денег шло в казну города, больше налогов получал государь.

Удача любит смелых, за удачливым лидером хочется идти, хочется, чтобы он заметил тебя, похвалил, признал. В сиянии его силы черпается уверенность, она согревает как солнце — только не тяни руку вперёд, обожжёшься. Не спеши. Сражайся с собой и со всем внешним миром, ничего не бойся. Знай, есть в нашем мире кто-то, кого не пугают даже самые могущественные твари, кто-то, кто не дрогнул перед лицом смерти и повёл за собой людей. И этот кто-то на вашей стороне.

10 дней спустя, владения барона Черноярского, Таленбург.

После экспедиции в чёрный мир настала пора заняться укреплением столицы моего феода. Таленбург среди прочих городов можно было сравнить с бройлером-переростком, который вбирал в себя всё, что дадут, и разрастался с каждым днём.

Крепостная стена возводилась быстро, но и жилые постройки не отставали. Мои бригадиры нашли чрезмерным такое количество глипт и дальновидно распределили трудовые потоки. Каменные работники перестали друг другу мешаться и простаивать в очереди.

Митька Кошевой и Ермолай Яр как группа учёных с секундомером и исписанной записной книжечкой всё просчитали: сколько глиптам требуется времени на перенос груза, какая оптимальная скорость работы, максимально поднимаемый вес, безопасная скорость передвижения по городу, чтобы никому не мешать или не дай бог сбить. Таких сведений набралось уйма, и все они были сведены к усреднённому показателю.

«Ни один грамм каши не должен пропасть зазря», — поглаживая выбритый подбородок, докладывал Кошевой.

Их расчёты шли далеко вперёд и учитывали даже будущее заселение города. Ведь сеть снабжения тогда совсем поменяется. Улицы намеренно делались шире обычного, чтобы учитывать проживание глипт. Также им в подвалах обустраивалось удобное жилище.

Со временем у каждого жителя Таленбурга будет свой индивидуальный помощник — таким я видел наше развитие. Вечно тянуть нагрузку из собственной казны накладно, а вот раздать магзверей в аренду…

На этом можно серьёзно разбогатеть. Способность зарабатывать с умелым помощником кратно увеличивалась, так что я не переживал за оплату. Наш народ сообразительный — придумают, как себе место под солнцем выбить.

«Надо только условия труда и первые рабочие места обеспечить».

Мысли мои всё чаще блуждали в сфере финансов. На любое начинание требовались вложения денег, а заканчивались они несправедливо быстро. Активов, приносящих доход именно сейчас, было немного. Это 0,25% с добычи стяженя — контракт с империей дал возможность присосаться к щедрому потоку рублей.

Далее я взымал 5% с торговли купца Ейчикова на территории Таленбурга. Его лавки бойко торговали товарами из города и Межмирья, но это не те деньги, что помогут в поднятии города.

70% с торговли артефактами на Межмировом рынке — хороший ручеёк финансов, таких бы штук двадцать. В день предприятие приносило мне от одной до двух тысяч рублей в среднем. Гио, кстати, слепил нам помимо посуды новую придумку из иномирного металла — согревающие кольца.