— Держи барьер, Адя! Ещё десять секунд! — рявкнул столичный светило, бросая в сеть последние резервы маны Цернунноса. Вены на висках дипломата вздулись, кремовый халат потемнел от пота.

Маг-рыцарь шагнул вплотную к столу. Выходец из Пекла вскинул руки, вливая всю свою мощь в истончающийся защитный купол. Черное пламя Разрушения, привыкшее только сжигать, сейчас работало как распорка, не давая реальности окончательно схлопнуться.

И в этот момент аномалия сорвалась.

Вместо того чтобы поддаться «Биогенезу», пространственная дыра резко вывернулась наизнанку, выбросив в изолированное пространство концентрированный сгусток абсолютного вакуума. Этот удар должен был разорвать и академика, и врача на субатомные частицы.

Адельхард инстинктивно выбросил вперед ладонь, принимая удар на себя. Пламя Седьмого Круга столкнулось с первозданной пустотой.

Раздался звук, похожий на треск лопнувшей гигантской струны.

Демон приготовился к невыносимой боли, к тому, что его инфернальная оболочка будет уничтожена. Но вместо этого произошло нечто немыслимое. Резонанс. Пустота не сожгла его огонь — она с ним слилась.

Крошечный, размером с песчинку фрагмент чистого пространственного вакуума скользнул по пальцам компаньона, прошил черное пламя и впитался прямо в его Ядро.

Время в подвале словно остановилось.

Адельхард судорожно вдохнул. Янтарные глаза аристократа, всегда светившиеся высокомерной насмешкой, мгновенно погасли. На долю секунды они превратились в две бездонные, пугающие черные дыры, в которых не было ни Пекла, ни света — только бесконечный, пробирающий до костей абсолют. Черное пламя вокруг стола неуловимо изменило оттенок, став цветом небытия.

Эта новая энергия была настолько колоссальной, чужой и древней, что мощь Высших лордов Бездны показалась демону жалкой возней в песочнице.

Этого краткого мгновения, пока тиун впитывал аномалию, хватило. Сопротивление воронки резко упало. Альфонсо с силой свел руки вместе, наглухо стягивая края разорванной ткани мироздания изумрудной нитью «Биогенеза».

Вспышка ослепительно-белого света залила подвал.

Раздался оглушительный хлопок, от которого заложило уши. Центрифуги и кардиомониторы синхронно вырубились, выстрелив снопами искр. В помещении воцарилась звенящая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием двух людей и мерным гудением остывающего автоклава.

Тяжелый стол с грохотом опустился обратно на кафель. Академик Лебедев больше не мерцал. Его грудная клетка ровно и спокойно вздымалась. Прозрачная кожа вновь обрела нормальный, человеческий оттенок.

Змиенко сбросил напряжение и тяжело оперся ладонями о край стола, жадно глотая пропахший озоном воздух.

— Вытянули, — хрипло выдохнул хирург. Москвич стащил порванную перчатку и вытер мокрый лоб.

Только сейчас врач перевел взгляд на компаньона. Адельхард стоял неподвижно, медленно сжимая и разжимая пальцы правой руки. Глаза демона вновь стали привычного янтарного цвета, а пламя исчезло, но в осанке тиуна появилась какая-то новая, пугающая монолитность.

— Свет скачет, или у тебя глаза только что были черные как сажа? — прищурился столичный светило, внимательно разглядывая напарника.

Адельхард поднял голову. На губах выходца из Пекла заиграла прежняя, легкая и чуть циничная улыбка, но в самом глубине взгляда теперь плескалась холодная бездна.

— Перепады напряжения в сети, Ал, — спокойно ответил маг-рыцарь, убирая руки в карманы. — Твои приборы чуть весь квартал без электричества не оставили. Лампы мигают.

— Бывает. Скажи Жаку, чтобы заложил в бюджет покупку автономного дизель-генератора. С этими аномалиями никаких предохранителей не напасешься, — москвич удовлетворенно кивнул и повернулся к пациенту, проверяя пульс.

Альфонсо ничего не заметил. Для него это была просто еще одна успешно завершенная сложная операция.

Адельхард молча смотрел в спину советскому дипломату. Демон чувствовал, как внутри него, в самом центре инфернального Ядра, медленно и горячо пульсирует поглощенная искра абсолютной пустоты. Сила, о которой его отец, правящий Князь, не мог даже мечтать. Сила, которая могла не просто сжигать плоть, а переписывать сами законы реальности.

«Перепады напряжения», — мысленно повторил Адельхард, и его улыбка стала чуть шире. Горизонты этого мира внезапно раздвинулись до бесконечности.

Академик Лебедев пришел в себя ровно через час.

Просторная гостевая спальня на втором этаже особняка была залита мягким дневным светом. Ученый сидел в глубоком кресле, укутанный в теплый плед, и медленно, маленькими глотками пил крепкий сладкий чай из фирменного мельхиорового подстаканника. Лицо все еще оставалось бледным, но во взгляд вернулась осмысленность, а пугающее пространственное мерцание исчезло без следа.

Майор Воронов и капитан Соколов стояли у окна. В их выправке читалось колоссальное облегчение. Офицеры выполнили невыполнимое задание — довезли объект и не потеряли его по дороге.

Змиенко сидел напротив пациента, закинув ногу на ногу, и спокойно курил.

— Вы совершили невозможное, Альфонсо Исаевич, — негромко произнес Лебедев, отставляя пустой стакан на столик. Голос академика звучал хрипло, но твердо. — Я помню, как эта пустота выедала меня изнутри. Мои расчеты показывали, что стабилизация невозможна в принципе. Вы нарушили законы фундаментальной физики.

— Советская медицина регулярно нарушает законы физики, если того требует Минздрав, — усмехнулся дипломат, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. — Как вы себя чувствуете?

— Как человек, который заглянул за край горизонта событий и чудом вернулся обратно, — ученый зябко кутался в плед. — Но дело не в моем здоровье. Товарищи офицеры… я должен сделать официальное заявление.

Воронов мгновенно подобрался, доставая из внутреннего кармана компактный диктофон.

— Слушаем вас, Петр Николаевич.

Лебедев перевел тяжелый взгляд на чекистов.

— Выброс на полигоне не был технической ошибкой нашего НИИ. Оборудование работало штатно. То, что вы видели внутри меня — это не случайная аномалия. Это был прицельный, снайперский удар пространственным коллапсаром.

В комнате повисла тяжелая тишина. Змиенко перестал улыбаться, а Соколов нахмурился, переглянувшись с напарником.

— Вы хотите сказать, что это диверсия? — уточнил майор.

— Хуже. Это проверка боем, — академик нервно сцепил худые пальцы. — Кто-то на Западе разработал технологию, способную точечно пробивать наш защитный магический Периметр. Они целились не просто в полигон, они целились конкретно в куратора проекта. Использовали меня как живой контейнер для черной дыры. Если бы я вернулся в Москву и эта дрянь схлопнулась там… Вся наша сеть обороны рухнула бы как карточный домик.

Алфонсо задумчиво выпустил струю дыма. Картина складывалась препаршивая. Инфернальные картели, с которыми врачу доводилось иметь дело, мыслили категориями грубой силы и сбора душ. Здесь же работал кто-то другой — с математическим расчетом и технологиями, опережающими время.

— Значит, мы вовремя вас перехватили, — констатировал хирург. — Центру придется пересмотреть протоколы безопасности Периметра.

— Вы оказали Родине неоценимую услугу, товарищ Змиенко, — Воронов выключил диктофон и уважительно кивнул врачу. — Мы немедленно организуем безопасный коридор для эвакуации академика. Этот инцидент получит высший гриф секретности. Ваш отдел сработал безупречно.

Адельхард наблюдал за этой сценой из темного угла комнаты, прислонившись плечом к дубовому шкафу.

Демон стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и слушал. Еще вчера он воспринимал этих людей как интересных, дерзких и полезных союзников. Змиенко был для него непререкаемым авторитетом, человеком, чья воля и мана заставляли уважать себя.

Но сейчас всё изменилось.

Внутри инфернального Ядра Адельхарда медленно и горячо вращалась поглощенная искра абсолютной пустоты. Эта крошечная частица космоса наделила его новыми, пугающими чувствами. Аристократ больше не просто видел ауры людей — он слышал, как кровь с трудом проталкивается по их хрупким, изношенным венам. Чувствовал, как короткие жизни неумолимо утекают сквозь пальцы.