Змиенко остался один. Он посмотрел на свою руку, где сквозь плотный Покров Бездны лениво проступила черная, голодная вена симбиота. Официальное благословение вечности получено. Куратор сам, своими руками, открыл ему двери в самый большой инфернальный супермаркет на планете. Впереди ждал материк, переполненный жизнями, кровью и древними богами, которые еще не знали, что за ними уже выехал столичный хирург с безлимитным кредитом в даркнете.

Рассвет над Мозамбикским проливом выдался грязным, цвета старой запекшейся крови. Тяжелые свинцовые волны с глухим ревом бились о бетонные волнорезы крупного материкового порта, но этот привычный шум океана тонул в оглушительной какофонии бойни.

Штурмовые катера Мбасы, закупленные на черном рынке и доведенные до ума безымянными механиками базы, с хрустом врезались в песчаную отмель. Аппарели с лязгом рухнули в воду, выпуская наружу абсолютный кошмар.

Гвардейцы диктатора, под завязку накачанные свежим, доработанным «Авангардом-4», рванули на берег. Это была уже не армия. Это была стая бешеных, не знающих страха и усталости хищников. Химия Двадцать восьмого отдела выжгла в их мозгах инстинкт самосохранения, заменив его первобытной жаждой разрушения. Солдаты не пригибались под шквальным пулеметным огнем береговой охраны. Они просто бежали вперед, перепрыгивая через падающих товарищей, и на ходу поливали окопы свинцом. Если кому-то отрывало руку, он продолжал стрелять с одной, истекая кровью, но не сбавляя бешеного темпа.

Оборона порта, состоящая из неплохо обученных наемников и местных регулярных частей, рухнула за пятнадцать минут. Они были готовы к тяжелой перестрелке, но не к столкновению с живыми мертвецами.

Змиенко сошел на берег неспешно, когда линия фронта уже сместилась вглубь горящих городских кварталов. Белоснежный халат, накинутый поверх легкой штормовки, развевался на утреннем бризе. Врач шел по истерзанному взрывами пляжу прогулочным шагом, заложив руки за спину.

Слева разорвалась шальная минометная мина. Осколки с мерзким визгом брызнули во все стороны, взметнув фонтан грязного песка. Один из кусков раскаленного металла, размером с добрый грецкий орех, ударил москвича прямо в грудь.

Кинетическая энергия, способная проломить грудную клетку навылет, просто вязко ухнула в невидимый «Покров Бездны». Осколок прожег ткань халата и ударился о ребро. Раздался глухой, сухой щелчок. «Костяная вязь» отработала безупречно — усиленная инфернальной магией кость даже не треснула, расплющив металл в кривую лепешку.

Альфонсо остановился, брезгливо выковырял из дыры на одежде горячий осколок и отбросил его в сторону.

— Халтура, — философски цокнул языком Трикстер, осматривая испорченный халат. — Портные в Москве меня проклянут за такой расход казенного обмундирования.

Он активировал «Око Бездны» и шагнул на узкие улочки портового города. Мир мгновенно вспыхнул ослепительным фейерверком.

Город горел. Воздух дрожал от криков, треска очередей и густого черного дыма, поднимающегося от подожженных складов с топливом. Но для хирурга этот хаос выглядел совершенно иначе. Везде, куда падал взгляд, над растерзанными телами вились призрачные искры душ. Серые дымки обычных солдат, багровые сгустки матерых наемников, тусклые огоньки случайных гражданских, не успевших спрятаться от катка мадагаскарского спецназа.

Врач раскинул руки в стороны, словно обнимая этот пылающий мир. Черный симбиот под кожей радостно, хищно заурчал.

Жатва началась.

Искры десятками, сотнями срывались со своих мест и устремлялись к идущему по улице человеку, с жадным свистом втягиваясь прямо в его ауру. Интерфейс Системы сошел с ума от потока входящих данных. Цифры на балансе мелькали с такой скоростью, что сливались в сплошную золотую полосу.

Сто. Триста. Восемьсот.

Москвич шел сквозь бойню, упиваясь абсолютной безнаказанностью и растущей внутри колоссальной мощью. Он миновал разбитую баррикаду из мешков с песком, где суетились гвардейцы Мбасы.

— Док! — хрипло крикнул ему знакомый сержант со шрамом на щеке, с остервенением добивая прикладом какого-то бедолагу в форме портовой полиции. Зрачки сержанта были расширены до предела, а лицо щедро залито чужой кровью. — Какого черта вы тут гуляете⁈ Снайперы на крышах работают!

— Расслабься, командир, — весело отмахнулся Змий, мимоходом втягивая свежую душу убитого полицейского. — У меня броня высшего класса и путевка от Минздрава. Вы чего тут застряли? Темп теряете!

— Патроны ждем, ящики подтягивают! — оскалился гвардеец, тяжело дыша. Препарат гнал его вперед, требуя новых смертей и разрушений. — Эти суки в мэрии засели, огрызаются из крупнокалиберных! Ничего, сейчас из «Шмелей» их выкурим! Дурь вообще мировая, доктор! Мои парни даже дырок в пузе не замечают!

— Вот и не стойте столбом. Жмите их до самого центра, — хирург ободряюще хлопнул сержанта по плечу, попутно сканируя его организм. Химия выжигала сердечную мышцу бойца с пугающей скоростью. Жить этому парню оставалось от силы суток трое, прежде чем мотор просто взорвется от перегрузки. Очередной расходный материал для великой цели. Идеально.

Светило советской медицины двинулся дальше, в сторону правительственного квартала, откуда доносилась самая плотная стрельба. Воздух здесь был настолько пропитан смертью, что Система Возвышения буквально вибрировала от перенасыщения.

Ал зашел в разгромленное фойе какого-то банка. Повсюду валялись гильзы, осколки мрамора и изувеченные тела. Трикстер присел на край уцелевшего кожаного дивана, элегантно смахнув с него чью-то оторванную руку, и мысленно вызвал инфернальный кошелек.

Счетчик перевалил за две с половиной тысячи обычных душ и добрый десяток качественных, «кровавых» искр. Это было колоссальное состояние. Целая армия, пущенная на фарш только ради того, чтобы один гениальный врач смог утолить свой голод и прикоснуться к самым дорогим лотам даркнета.

Африка оказалась невероятно щедрой. И это был лишь первый, прибрежный город. Впереди лежал целый континент, готовый рухнуть к ногам повелителя плоти. Змиенко достал папиросу, прикурил от всё еще тлеющего куска портьеры и глубоко затянулся, наслаждаясь запахом горящей империи.

Папироса дотлела почти до мундштука, обжигая пальцы, когда акустика боя за окном резко, неестественно изменилась.

Раскатистый грохот крупнокалиберных пулеметов захлебнулся. Следом, словно по команде невидимого дирижера, стихли разрывы гранат. Но самым пугающим было не это. Оборвался истошный, звериный рев гвардейцев Мбасы. Улучшенный «Авангард-4» наглухо блокировал рецепторы страха, заставляя бойцов хохотать даже с выпущенными кишками. Если они внезапно замолчали, значит, столкнулись с чем-то, что стирало саму концепцию их химического бессмертия.

Свет на улице стремительно померк. Утреннее солнце, еще минуту назад равнодушно освещавшее резню, заволокло густой, маслянисто-черной пеленой. Воздух стал тяжелым, как свинец, и приобрел отчетливый, металлический привкус свежей крови.

Змиенко щелчком отправил окурок в угол разгромленного фойе и плавно поднялся с дивана. В груди сладко заныло от предчувствия.

Он шагнул через выбитую витрину банка на улицу, переключив «Око Бездны» на максимальную мощность. И тут же едва не ослеп от колоссального энергетического всплеска.

В нескольких кварталах от него, прямо над центральной площадью портового города, разверзлась гигантская пульсирующая воронка. Кровь тысяч убитых — и наемников, и местных, и гвардейцев — больше не впитывалась в сухую африканскую землю. Она неестественно, вопреки всем законам физики, струилась вверх, тонкими багровыми ручейками стекаясь в эпицентр этого чудовищного водоворота.

Отчаявшиеся материковые шаманы, зажатые в кольцо не знающими пощады мутантами Мбасы, пошли на крайние меры. Они вскрыли себе вены на алтаре разрушенного города, отдавая последние капли жизни, чтобы хлопнуть дверью так громко, чтобы содрогнулся весь континент.

— Ого, — искренне восхитился москвич, засовывая руки в карманы штормовки. — А вот и тяжелая артиллерия подъехала.