Но мы благополучно миновали эту жуткую опасность, и дальше, когда до Юркиного дома осталось с десяток метров, мужество вернулось к моим спутникам. Они храбро отцепились от меня и помчались в сторону освещенных окон избы.

Я пошел к себе, думая о тех страхах, что живут в ночи. О детских страхах и взрослых. Сам-то я купил избу у наследников неведомого мне дяди Володи, что сослепу да спьяну однажды вечером не разглядел недотлевшие угли в печи и закрыл вьюшку. Угорел дядя Володя. Нашли его утром безумным, свезли в больницу, да уж в помощи он не нуждался, помер, бедолага.

И мне порой становилось жутковато ночевать в доме, свидетеле событий совсем невеселых.

И теперь, вернувшись в избу и готовясь ко сну, загадывал я: придут ли ночные страхи ко мне?

И они пришли. В скрипе, шорохе и постукивании. В необъяснимых и пугающих звуках. Никуда страх не исчез, хоть и помог я мальчишкам пройти через их собственный.

Я лежал и шептал про себя: «Господи, какие же мы маленькие в мире Твоем»…

Зоммер отправил прощальный взгляд вверх, на взгорок, к кладбищу. И там не нашел он никаких упоминаний о деде своем, некогда обитавшем в этих краях и таинственным образом исчезнувшем. Вот они, первые слова из той загадочной истории. Мне до нее никак не добраться, а Зоммеру, может, и удастся. Ему ведь теперь до магазина долго шлепать. Чего ж порожняком брести? Вот пусть и рассказывает.

Миновав сад, пасеку и пруд, прошел он мимо поросших высоченной крапивой и кустами бузины «могли» домов стоявшей здесь некогда деревеньки Дупны. И оказался у начала дорог, вразлет разбегающихся посреди широких убранных полей, окаймленных ясными березовыми посадками. Вдалеке рокотал желтый трактор, влекущий тяжкий плуг. Тут и там над запаленной стерней поднимался сизый дым, создающий тягостное впечатление пожара, бушующего среди удушающего пекла…

Сказывали люди, сказывали: летел над русской землей Георгий Победоносец на славном своем коне. От удара копыта до удара — тридцать верст. И там, где тяжко обрушивалась на землю подкованная нога, вырывался на поверхность источник святой воды, давая жизнь всему окружающему. Вокруг источника и проистекающей из него реки строились-селились люди. Так-то и наши Кони встали из глубин веков. Но только со временем леса наглухо скрывали источники, и верилось из поколения в поколение — тому счастье, кто выйдет к истоку…

Через полчаса изматывающего пешедрала ноги огнем горели в раскалившихся под солнцем сапогах, грозя кровавыми мозолями. Нет, не о том голова думает. Зоммер присел на обочину, скинул сапоги и носки (давно пора было сделать, эх ты, сразу видно городского!). И земля оказалась совсем не горячей, и босиком шлепалось по ней куда как веселей.

Слева выплыло облако пыли, перемещаясь над полем и увеличиваясь. Зоммер вышел к перекрестку полевых дорог. Сюда же приближался и пылящий грузовик, голубой зилок. Зоммер радостно вскинул руку, зная, что народ тут приветливый, охотно подвозящий городских за сигарету да попутный разговор о столичных новостях и местном житье-бытье.

Но грузовик не остановился, пролетев на бешеной скорости и накрыв путника шлейфом пыли. Зоммер успел рассмотреть лишь буквы на борту — ТЛР. Значит, местный, тульский… Чего же не остановился?

В общем, не складывался день. Для полного краха оставалось лишь после проделанного пути уткнуться носом в ржавый замок закрытого по какой-нибудь причине магазина. И вполне возможно, подумал Зоммер, что при этом испытаешь злорадное удовлетворение — чем дальше, тем хуже.

Грунтовка становилась все более накатанной, гладкой и черной от резины, оставленной шинами на земле. Через полчаса Зоммер выбрался на асфальт, натянул ненавистные сапоги и пустился одолевать последний отрезок, чуть больше километра, до магазина. Под ногами что-то захрустело. Путник вгляделся. С обочины дорогу упорными полосатыми броневичками во множестве переползали колорадские жуки. Давят их ноги и колеса, но не остановить тихую таинственную силу…

Дед, Зоммер-наистаршой, канул в здешних местах в конце сороковых годов. Блестящий ум, один из самых известных (в узких кругах, разумеется) конструкторов-артиллеристов, он, к несчастью своему, по происхождению был немцем. И по тем временам отделаться ссылкой в Конь считалось за счастье. Помогли высокие покровители, понимавшие, с кем имеют дело. Дед и здесь продолжал работать — периодически его посещал курьер, забирая наработки, взамен оставляя продуктовые посылки. Но в один из таких же вот августовских дней дед бесследно исчез. Прибывший курьер обнаружил пустой, педантично убранный дом. Последовавшие затем расследование и опрос местных жителей ничего не дали…

От резкого сигнала Зоммер-младший вскинул голову и отпрыгнул на обочину. Навстречу летел грузовик. Солнце отражалось в ветровом стекле, и разглядеть лицо водителя не удалось. Мелькнул борт. ТЛР! Да ведь это тот же самый. Зоммер проводил зилок недоуменным взглядом. Но он уже съехал на грунтовку и скрылся за посадками пыльного боярышника.

А на дороге осталось лежать два мешка. Обычных мешка из-под картошки. Зоммер подошел. Пустые. Почти новые. Ясно, вылетели из кузова от такой гонки. Зоммер поднял их, отряхнул от успевших наползти на них жуков, аккуратно сложил и спрятал в рюкзак.

Еще с дороги с облегчением увидел открытую дверь магазина. Внутри сельского «супермаркета» было сонно, жарко и почти тихо. Старушка, бормоча, выбирала стиральный порошок. Молоденькую, полную и вялую продавщицу обхаживал местный кавалер в камуфляжном костюме и ковбойской шляпе. С порога Зоммер наткнулся на его полный грозного предупреждения взгляд потенциальному сопернику. Чертовски хотелось пить. Да только разнообразием полки не радовали. И в довесок к местной водке «Левша» пришлось приобрести литровую банку персикового сока молдавского производства. Знать, давно ждала банка своего покупателя — вся покрылась липкой пылью.

Под конвоирующим взглядом ковбоя Зоммер покинул магазин и без приключений одолел асфальтовую часть пути. Едва свернув на грунтовку, тут же устремился в спасительную тень боярышника, забился в нее поглубже и вскрыл вожделенную банку. Только содержимое банки сок никак не напоминало. Скорее кашу. Тыквенную. Но не водкой же утолять жажду? И Зоммер припал к покрытому ржавчиной стеклянному ободку и, запрокидывая голову, давясь, стал глотать теплую жижу. Она комками плюхалась в пищевод, гарантированно обещая долгую и качественную изжогу. Но полбанки проглотить себя все-таки заставил. Отставил пойло в сторону, скинул сапоги и закурил. Издалека донесся гул двигателя. Вскоре среди ветвей мелькнул голубой борт. Зоммер и не вглядываясь знал, что это все тот же ТЛР. И чего мечется? Небось, затеяли мужики пьянку в поле, вот и шлют гонца в магазин…

Так и оставив на земле полбанки недопитой оранжевой жижи, Зоммер выбрался из кустов. Впереди ждала неодолимая, кажется, грунтовка. Шагалось изматывающе тяжело — сказывались жара, усталость, ком в желудке. А под ногами дорога и дорога, от которой лучше не отрывать взгляд, чтобы не видеть, как еще далеко до Дупны с прудом, пасекой и кладбищем.

Отец Зоммера-младшего тоже приезжал в Конь, пытался разузнать хоть что-нибудь. Баба Рая лишь вспомнила, что частенько дед сидел у реки, напротив мельницы и часами наблюдал, как вода с мельничного колеса «бегеть». Да что в тот год засуха была страшная, так что пришлось дамбу вскрывать, чтоб напоить нижние поля.

Послышался какой-то легкий звук, посторонний на фоне дальнего рокота трактора, птичьего писка и шелеста листьев. Подняв голову, Зоммер застыл. Невдалеке, в тени посадки, над дорогой кружился смерч. Молоденький такой, шустрый, метра два в диаметре и высотою с пятиэтажный дом. Он пританцовывал на месте, словно пробуя свои силы и размышляя, куда бы двинуться с лихим своим, разбойным делом. То, что Зоммеру доводилось слышать об этих явлениях стихии, оптимизма не добавляло. И что было делать, он не знал. Казалось, стоит пошевелиться, и эта вращающаяся воронка пыли метнется к человеку, затянет, закружит, унесет…