— Амелия! — кричит Бахтияр и бросается ко мне.

Толкает меня на кровать и накрывает собой.

У меня закладывает уши от таких же хлопков.

Сначала не доходит, что происходит, а потом я с ужасом понимаю, что дом поливают пулями.

Нет, это не страх. Это животный ужас.

Я лежу под Бахтияром и трясусь.

Дом разносят. Мне кажется, я физически чувствую, как пули пробивают уже стены.

В ушах звенит. Этот звон смешивается с моим собственным диким сердцебиением.

Нет слез, нет криков. Замерла и дышу с ним в одном ритме.

Бахтияр тщательно закрывает меня собой, не дает поднять головы, прижимая ладонью.

Мне кажется, что это конец. Как можно так разгромить дом, словно он бумажный.

Тянет меня куда-то.

— Давай, Амелия! — кричит, но его слова еле доходят до меня. — Не поднимай голову! Прижмись ко мне.

Мы оказываемся на полу. Я чувствую, как под ладонями и коленями хрустит стекло. Да, я именно это чувствую. Но даже не думаю о том, что могу порезаться.

Я не могу двигаться — мне очень страшно. Деревенею, путаюсь в собственных распущенных волосах.

Бахтияр силой тащит меня за собой, постоянно пригибая мою голову ладонью.

Он ничего не говорит. Просто действует.

Дом так мощно обстреливают, что мне кажется, что стены сейчас просто сложатся.

Мы добираемся до середины комнаты, и Бахтияр откидывает ковер. Там что-то типа люка.

Дергает за кольцо и открывает его.

Надо спуститься! — кричит. — Ты первая. Я помогу. Я без тебя не полезу, — хватаюсь за его руку. — Не хочу, чтоб тебя убили. Амелия, сейчас не до разборок. Я помогу тебе спуститься и пойду следом. Давай! Нет времени пререкаться.

Смотрю в люк. Темно.

Берет меня за руки, и я спускаю ноги в темноту.

— Там есть ступеньки. Нащупай их, — говорит, держа меня на весу.

Я смотрю на свою первую любовь и понимаю, что мне будет очень больно, если я его потеряю.

Если его вдруг убьют прямо на моих глазах.

За спиной Бахтияра разнесенное вдребезги окно. Даже деревянных рам не осталось настолько нас поливают пулями.

Какое-то время я болтаю ногами в пустоте. Понимаю, что отнимаю драгоценное время у Бахтияра.

Наконец, мне удается нащупать узкую металлическую ступеньку и встать на нее.

— Я стою, — кричу.

Бахтияр опускает меня ниже. Я хватаюсь за верхнюю ступеньку и оказываюсь в темноте.

— Спускайся! — кричит сверху, низко пригнув голову.

Я слушаюсь его.

Преодолеваю ступенек десять, и свет наверху гаснет. Теряю Бахтияра, и чуть не срываюсь в жуткую темноту.

Не могу понять, спускается ли он вслед за мной, или остался наверху. навсегда.

Мое тело просто действует. Ступенька за ступенькой.

Вдруг меня хватают, и я вскрикиваю.

Тихо, Амелия, — слышу голос Османа. — Все хорошо. Это я. Сейчас фонарик достану. Хвала Всевышнему, ты жив, — плачу.

Щелкает кнопкой, освещая тусклым светом что-то типа катакомб под домом.

Я смотрю туда, где должна быть лестница. Вижу, как с нее спрыгивает темная фигура.

Он медленно поворачивается и кричит: — Это я!

Жив. Он тоже жив. В этот момент я чувствую невероятное облегчение.

Что-то капает рядом со мной.

Не ранены? — спрашивает Осман, когда Бахтияр подходит к нам. Ты цела, Амелия? Я не ранен, — проводит быструю перекличку Бахтияр. Вроде цела, — у меня дрожит голос.

Я вдруг понимаю, что это капает, когда вижу на земляном полу капли крови.

Осман, ты ранен? — спрашиваю, и меня опять охватывает ужасом. Осман, ты как? — бросается к нему Бахтияр. — Насколько все плохо? Вроде только плечо пострадало, но надо перетянуть, чтоб кровью не истек.

Осман здоровой рукой снимает с себя футболку. Мы с Бахтияром помогаем разорвать ткань.

Чем мне помочь? — спрашиваю, рыдая от жалости к Осману. Просто возьми меня за руку, — просит. — А я скажу Бахтияру, как перевязать.

Тут же переплетаю наши пальцы.

Сожми, если нужно, — поглаживаю его сбитые костяшки. Я не настолько плох, — улыбается через силу. — Да все хорошо. Баха, затягивай сильнее, пока кровь не перестанет течь.

Бахтияр резко дергает концы ткани, и Осман рычит от боли, но руку мою не сжимает, чтоб не повредить пальцы.

— Нормально? — спрашивает Бахтияр, глядя на брата.

По этому взгляду я понимаю, насколько Осман дорог брату. Они столько всего пережили вместе. Если выберу одного, то встану между ними.

Так, ладно, — Осман опускает мою руку. — Надо выбираться. Все живы и относительно здоровы. Так что пойдемте.

Я понесу тебя, — Бахтияр притягивает меня к себе. Я могу идти сама, — отказываюсь.

Сейчас не время носить меня на руках.

— Можешь, но ты босая и будешь идти медленно, — чеканит Бахтияр. — Не время спорить, Амелия. Осман ранен, и времени у нас мало.

Больше он со мной не пререкается. Просто берет на руки и несет по переходу под домом.

Осман бежит за нами.

Кто напал на дом? — спрашиваю, прижавшись к нему. А ты как думаешь? Это Руслан. Раз ты не захотела стать его вдовой, то он решил уничтожить тебя вместе с нами.

Его слова не укладываются в голове. Да, Руслан — еще тот слизняк, но чтоб так просто приказать всех нас убить.

Что мы теперь будем делать? — спрашиваю Бахтияра беспомощно. Мстить, — слышу голос Османа. — А я еще доказывать нашу невиновность. Баха, иди на разведку. Знаешь, где тачка. Ладно, — Бахтияр ставит меня на ноги. — Сейчас раскопаю ствол и пойду.

Опять этот холодный ужас, который льется по позвоночнику.

Мы стоим в темном подземелье и ждем, пока вернется Бахтияр Мое сердце разрывается от беспокойства. За раненого Османа. За Бахтияра, который тоже в опасности.

Теперь я вижу, что Руслан убийца. Расстрелять дом было все равно, что вырыть нам братскую могилу.

Я могу как-то помочь доказать вашу невиновность? — тихо спрашиваю. Можешь, — в темноте, на ощупь, он находит мою руку и сжимает пальцы. — Поверь в нее сама. Для меня это самое важное, потому что, если не считать Баху, ты мой единственный родной человек.

Молчу. Я не могу ответить ему тем же, потому что поступками доказала обратное.

Если бы я могла отмотать время назад, я бы не верила никому, я бы попыталась узнать правду.

Я верю, — крепче сжимаю его пальцы. — Сделаю все, чтоб помочь вам. Ты уже помогаешь, Амелия. Я рад, что ты не ранена, — сближаемся.

Его губы так близко. Дыхание на моей коже.

Я чувствую, как Осман хочет меня. Так же сильно, как и его брат.

Это все, что есть. Возможно, пройдет эта минута, которая сейчас тянется медовой каплей, и нас опять попытаются расстрелять.

Он воспринимает мое молчание как согласие. Обнимает за талию и притягивает к себе.

Дрожишь, — констатирует факт. — Замерзла? Согреешь? — прошу робко.

Это как взять что-то на память от каждого. В моей копилке есть два поцелуя с Бахтияром. И не одного с тем, который выходил меня уже дважды.

Находит мои губы в темноте и накрывает их своими. Этот поцелуй и нежный, и страстный.

Обнимаю Османа за шею, и он углубляет поцелуй.

Мне становится жарко. Я грешница, которая совершает один харам за другим, но прямо сейчас это неважно.

Его сильные руки блуждают по моему телу, проникают под футболку Бахтияра, и я понимаю, что мы сейчас перейдем грань.

— Все чисто, — слышится сверху голос Бахтияра.

Свет фонарика заставляют нас отпрянуть друг от друга.

Мне стыдно. Когда я с одним братом, то предаю другого. Выбрать одного не могу. И быть с обоими сразу — это безумие.

Хорошо, — первым отзывается Осман. — Я помогу Амелии, а ты прими ее сверху. Ага, — отзывается Бахтияр, скрывающий ревность. — Давай ее сюда.

Осману больно, но он подсаживает меня на первую ступеньку, которая слишком высоко.

Я лезу. Ржавые металлические перекладины противно воняют железом.

— Хватайся, — подает мне руку Бахтияр.