Впрочем, сейчас нужно думать не об этом. Мне нужна холодная голова. В любом случае они оба мне родные. Надо выйти живыми из этой заварушки, а потом уже будем решать личное.

Выхожу из тачки и иду к дому. Вхожу на территорию, и на меня тут же бросаются два здоровенных алабая.

— Место! — звучит приказ.

Дядя идет навстречу мне, опираясь на трость. Собаки послушно садятся, но смотрят на меня с готовностью разорвать.

— Дядя, — подаю ему руку. Постарел за то время, пока мы были на зоне, но рука еще крепкая.

Осман, — улыбается. — Повзрослел. Брутальный стал, бороду отрастил. Ага, — тру подбородок.

Борода — это для меня символ свободы, как бы странно это ни звучало. Там нас брили насильно. И головы, и лица. Когда я вновь оказался на воле, у меня рука не тянулась к бритве.

— Пойдем, дорогой, — обнимает меня. — Альфия испекла лепешки. Поешь, и мы поговорим.

Давненько я не был тут. Каждый раз, когда меня касается привычная жизнь, мне становится грустно. Столько лет потерял, столько счастья, столько секунд солнечного света.

С другой стороны, если бы мы с Бахой не оказались там, то я бы никогда не полез к Амелии, не ощутил ее любовь.

На кухне тетя, вторая жена дяди, молча подает чай. Не в восторге она от бывшего зонщика в доме, но вида не подает.

Уходит, и только тогда мы начинаем разговор.

— Вы же не по УДО вышли, да, Осман? — спрашивает дядя, пока я кручу в пальцах узорчатую чашку.

Нет, — мотаю головой. — Но я намерен доказать, что мы с Бахтияром невиновны. Я клянусь тебе памятью отца, что ни я, ни брат не поднимали на него руку.

— Я думаю, племянник, вы достойны второго шанса, — кивает дядя. — Мне не понравилось, как повел себя Руслан. Не так должен был повести себя сын, убитый горем. Не держал он траур.

Дядя, я докажу тебе и всем, что мы невиновны. Только мне нужна небольшая помощь. Только к тебе я могу за ней обратиться.

Я помогу тебе, Осман, если это в силах старика, — усмехается. — Что нужно сделать? Ты помнишь Амелию? Та девочка, с которой вы дружили в детстве? — вновь улыбается, вероятно, вспомнив ее маленькой.

Да. Она несостоявшаяся невеста Руслана, и ее надо защитить от него. Могу я оставить ее здесь на некоторое время? Так же оставлю людей для вашей защиты.

АМЕЛИЯ

Мы лежим абсолютно обнаженные и смотрим друг на друга. Меня сжирает стыд и чувство вины, но я не могу оттолкнуть от себя руку Бахтияра. Он ласкает меня там, где может касаться только муж.

Я никогда не выйду замуж. Потому что они оба мои, а никях возможен только с одним.

— Я ничего от тебя не требую, Амелия, — тихо проговаривает Бахтияр мне в губы. — Просто хочу сделать хорошо. Безумно тебя люблю и не могу не трогать.

Я тоже его трогаю. Ласкаю рукой твердую, пульсирующую плоть и умираю от стыда.

Наши движения становятся все пошлее и быстрее. Влажно, горячо, близко кожа к коже.

Дыхание сбивается. Его огромные зрачки пожирают свет радужек.

Это чувство, которое цепляет и душу, и тело, накрывает тебя словно высокая океанская волна.

Топит. В легких застревает крик.

Мою ладошку заливает горячей спермой.

Чувствую себя грязной и развратной.

— Это плохо, что я с тобой, пока Осман там? — спрашиваю, пока Бахтияр обнимает мое дрожащее тело. — Словно это правильно и неправильно одновременно.

Все правильно, любимая, — обнимает пальцами мое лицо, притягивает к себе и целует нежно в губы. — Я не забираю тебя у него, просто люблю, потому что мы потеряли столько времени. Я так изголодался по твоей любви.

Бахтияр, я волнуюсь за Османа. Уже давно нет новостей.

— Все будет хорошо, — Целует меня в лоб. — Осман скоро выйдет на связь. Просто ему нужно сделать кое-какие дела.

Мне безумно стыдно. Будучи с одним, словно предаю другого.

БАХТИЯР

Мы лежим с ней вместе, и я чувствую это счастье. Особенное, такое долгожданное, такое нереальное. Поглаживаю ее плечо, стянув с него футболку.

Мы могли стать близки, но мы с ней не предатели, нет.

Договорились, что дождемся Османа. Кого бы она ни выбрала, другой будет присутствовать. Смотреть, ласкать, сгорать от ревности.

Прислушиваюсь. Шины, шум мотора. Кто-то приехал. Жестом показываю ей, чтоб не шумела и берусь за ствол. Экран телефона, который на беззвучке загорается, и я вижу сообщение от брата: "это я".

Перестраховываюсь.

— Будь здесь пока. Я встречу.

Это может быть ловушкой. Не доверяю я этому Архану — больной на всю голову.

Будь осторожен, — тихо отвечает. Держись подальше от окна, — шепотом.

Я иду к двери, выхожу.

Тачка Османа. Жду, пока выйдет.

В бетоне муравей, — проговаривает, выйдя из тачки с руками перед собой. В бетоне навсегда, — отвечаю тоже кодовой фразой.

Мы обнимаемся. Я безумно рад, что он жив, что в порядке.

Если бы не Осман, я бы там сдох. Стал бы тем самым муравьем.

Амелия, вероятно, все же следила за нами через окно.

Распахивает дверь и выбегает.

— Осман! — выкрикивает, хотя шуметь не стоит.

Бросается брату на шею. Тот сразу обнимает ее, прижимает к себе и крутит вокруг своей оси.

Круто, что она у него есть. Круто, что ее защищаю не только я. Вот только с нашей горячей

кровью сложно не ревновать, даже с учетом того, что другой мужчина — это твой старший брат.

Осман, я так счастлива, что ты вернулся, — проговаривает тихо, для него, но я все равно слышу.

— Я всегда вернусь к тебе, моя любовь, — отвечает, продолжая обнимать Амелию.

Первый раз вижу ее в такой одежде. Джинсы, футболка, кроссовки. В наших краях благочестивые девушки так не одеваются, а для меня Амелия святая.

Как все прошло? — спрашиваю. Как мы планировали, — бросает. — Пять минут на сборы. Едем к дяде. Люди Архана нас подстрахуют.

Осман — молодец. Что скажу о себе. Просто стараюсь не думать о том, что от меня мало толку.

О том, что она, вероятно, выберет брата. Для первого раза так уж точно.

Брат ведет ее в машину, а я быстро возвращаюсь в дом.

Беру рюкзак и собираю в него немногочисленные вещи, которые могут пригодиться в дороге. Бегу назад.

Амелия на заднем сиденье, Осман за рулем. Я сажусь рядом с братом — нам нужно обсудить подробности.

— Сколько он дал людей? — задаю, пожалуй, главный вопрос, ведь Руслан сейчас окружил себя целой армией.

— Достаточно, — бросает.

Что-то неладное.

— Что попросил взамен? — спрашиваю. — Я без понятия, что мы можем ему предложить за такую помощь.

— Он нанял меня на работу, — отвечает лаконично. — Сказал, что ему нужен врач. Работа, вероятно, долгоиграющая.

— И ты будешь на него работать? — Мне совсем не нравится это предложение. — Вот так, без сроков?

— У меня нет выбора, — выворачивает руль. — Это неважно. Главное — это безопасность Амелии и доказательство нашей невиновности.

— О чем вы говорите? — все же вмешивается в наш разговор Амелия. — С кем ты договорился, Осман?

— Неважно, Амелия, — отвечает ей. — Ты побудешь в доме нашего дяди под охраной, а мы поедем к Руслану. Заставим его признаться в том, что подставил нас.

— Я с вами, — тут же перечит она.

Наверное, потому мы и полюбили одну и ту же девочку. Она с характером. Она будет за нас воевать, если понадобится.

Амелия, — поворачиваюсь к ней, — нам будет лучше и спокойнее, если ты будешь в безопасности. Если поедешь с нами, то мы ничего не добьемся, потому что придется думать только о твоей безопасности.

— Как я могу вас отпустить? — спрашивает, и в голосе звучат подступающие слезы.

АМЕЛИЯ

Я почти умираю, когда даже думаю, что придется отпустить их обоих. Я продержалась без Османа только потому, что со мной был Бахтияр.

Как отпустить их к тому, кто пытался похоронить нас в общей могиле.

Да, я понимаю, что буду только мешать любимым, но и просто сидеть и ждать не могу.