— Предательница, — произносит он одними губами и добавляет уже в полный голос: — Отойди, Амелия. Пока просто посмотришь на страдания своего жениха, а потом станешь нашей.

Я вам не разменная монета, Бахтияр, — противлюсь, хотя сердце сейчас выскочит из груди. Ты просто наша, малышка, — усмехается Осман и снимает с пояса жуткий черный хлыст.

Такой есть у каждого мужчины из нашего поселения. Если в семье рождается мальчик, то ему дарят хлыст на третий день жизни.

Давай я дам тебе выбор, Амелия, — усмехается Бахтияр под маской. — Либо ты встанешь рядом с нами и будешь смотреть, как Осман стегает твоего жениха хлыстом. Либо мы пристрелим его. Выбирай, чего хочешь, пока я добрый. Не смей слушаться их! — истерично орет Руслан, который совсем слетел с катушек. — Не смей идти к ним! Ты моя невеста! Я приказываю тебе! — Что ж, отличного муженька ты себе выбрала, проговаривает холодно Бахтияр. — Мне безумно хочется его грохнуть, чтоб не орал.

Я отхожу в сторону. Бахтияр вдруг хватает меня за руку. Словно касание оголенных проводов под высоким напряжением. Он уже успел стянуть одну перчатку, и кожа жжет кожу.

Есть такая вещь. Она называется эмоциональная память. Вот он коснулся меня, и воспоминания не только хлынули в голову, они обрели плоть и кровь.

Первая любовь самая сильная.

Осман на шесть лет старше меня. Его я даже представлять не могла в смелых мечтах. Только восхищалась. А с Бахтияром мы погодки. С ним можно было позволить себе тот поцелуй. Мы стыдливо познавали друг друга, насколько это позволяло воспитание и религия. С ним связано столько милого и приятного.

И вот передо мной стоит прожженный уголовник. Жестокий убийца, который требует от меня стать такой же, как они.

Мне не верится, что они стали такими. И пугает, что меня это будоражит.

Дергает меня на себя, и я врезаюсь лопатами в его грудь, широкую, накачанную.

Хватает меня за шею и прижимает к себе.

— Смотри, — порочно шепчет на ушко. — Смотри, чего стоит тот, кого ты выбрала. я бы, может быть, и призналась в том, что Руслан, по сути, заставил меня выйти за себя, но меня так злит их отношение ко мне.

Осман замахивается красивым, четким движением, и хлыст бьет Руслана по руке. Тот громко вскрикивает. Второй росчерк хлыста, сильный, хлесткий, приходится по коленям, и ставит моего жениха на колени.

Он падает и закрывает лицо руками. Кричит, теряя остатки достоинства.

Я всегда была гордой. Меня так воспитали. Потому даже сейчас я нахожу что ответить:

— Нашел чем гордиться. Тут все безоружные. Сдали оружие по традиции. А вы явились с толпой головорезов и вдвоем издеваетесь над Русланом под дулом пистолета. Тоже мне герои.

Осман щелкает кнутом снова и снова. Руслан уже весь в крови, его одежда в клочья. Это зрелище меня радует. Да, я радуюсь тому, что мой жених получает поделом.

— Что поделать Амелия, — усмехается холодно. — Мы пять лет провели в отдельных бетонных коробках. Стали ублюдками. Но ты можешь его спасти. Или Осман забьет его хлыстом к чертовой матери! — О чем вы там шепчитесь? — спрашивает Осман, и в его голосе словно звучит ревность.

Он смотрит на меня как и годы назад. От этого взгляда сложно дышать. Я до сих пор помню, какие у него чуткие, нежные руки.

Да, они убийцы, но мне становится жалко их, когда я представлю пятилетний ад, через который прошли когда-то дорогие мне люди. Или до сих пор дорогие?

Амелия решила выйти за него замуж, так что пусть решает судьбу этого. Мы его пощадим, если она поедет с нами.

— Баха, ты забыл, зачем мы здесь? — хмурится Осман. — Когда ты успел стать святым и пощадить этого.

Амелия, не смей! Лучше быть моей вдовой, чем подстилкой этих двух ублюдков! Заткнись! — Осман щелкает кнутом над его головой. — Твоя судьба в руках женщины! Давай, Амелия. Он будет жить, если ты согласишься стать нашей, — поддевает меня Бахтияр.

Не верю, что они стали такими. Мужчины, выращенные здесь, никогда не будут делить одну женщину. Это варварство!

Просто пугают меня.

— Я поеду с вами, — соглашаюсь.

Для меня нет лучшего варианта. Не могу взять на руки его кровь. И не знаю, как быть с ними наедине. Нет у меня выбора. С тех пор как отец проиграл все, я потеряла свою жизнь. Прямо сейчас осознаю, что неважно, с кем я буду. С Русланом. Или с братьями. Мне все равно конец.

Я в любом случае трофей и разменная монета.

— Тогда давай руку, — проговаривает Осман, повесив свернутый хлыст на пояс.

Протягивает мне руку, и я хватаюсь за него. Он кажется более безопасным вариантом, но это обманчивое чувство.

Опять меня бьет высоковольтным током.

На глазах у моего жениха он ведет меня к черной тачке, похожей на танк.

Не торопит меня, не заталкивает в салон силой.

Я чувствую на себе полный ненависти взгляд Руслана.

— Я тебе этого не прощу! А вас грохну! Верну ее себе! Из-под земли достану!

Мне становится так противно. И стыдно за него. И за себя — тоже.

Сажусь в кожаный салон, в котором пахнет мужским парфюмом, и понимаю, что все...Я тпопала.

Осман следует за мной, а Бахтияр садится за руль, предварительно дав своим людям какую-то команду.

Осман так близко ко мне, что я чувствую, как от него пахнет. Такой необычный аромат для мужчины. Если сорвать веточку мяты, растереть в ладошках и коснуться кожи там, где бьется пульс, то получится этот аромат. Свежий, пряный, родной.

— Ты могла бы найти кого-нибудь получше, — бросает упрек.

Не уверена... Для меня их арест стал шоком. Раной, которую мне пришлось похоронить глубоко в себе, потому что жалеть — убийц — это харам.

Руслан — самый лучший для меня. Вы оставили его в живых. Он будет мстить и вернет меня. Пусть попробует забрать тебя у нас, — усмехается Бахтияр. — Ты теперь наша, Амелия. Вы совсем спятили, — огрызаюсь. — Решили собрать полную коллекцию грехов? Нам уже нечего терять, Амелия, — дергает меня за подбородок Осман и заставляет

посмотреть на себя. — Нечего..

Я утопаю в его темном взгляде. Осман никогда не смотрел на меня так откровенно.

— Ты изменилась, — проговаривает совсем тихо. — Расцвела. Но пахнешь все так же. Его тяжелая, горячая ладонь накрывает мое бедро.

Мы едем молча. Тишина в салоне очень тяжелая.

Он так близко, что это невыносимо. Осман делает все еще хуже. Пальцами оттягивает высокий ворот моего платья и прижимается носом к моей шее. Жадно втягивает в себя мой запах.

Раньше он только намекал, что я ему нравлюсь, теперь говорит о своих мужских желаниях прямо. А чего я ожидала? За пять лет они стали другими.

По сути, я в полной власти двух голодных до женской ласки уголовников. Все же я надеюсь, что они нашли себе доступных женщин.

— Я скучал по твоему запаху. Пока не попал в то место, даже не понимал, как много он для меня значит.

Я не знаю, что ему ответить. Моя душа горит. Осман чужой и родной одновременно. Также и Бахтияр.

— Вы просто мстите Руслану за мой счет, — отвечаю. Мне больно и противно.

— Даже если это месть, то ты не думала, за что? Ты же умная, Амелия.

Он не только говорит. Пальцы Османа, чуткие, юркие, развязывают мой платок и стаскивают его с волос. Я уже чувствую себя раздетой. Опороченной. Униженной.

— Вы могли просто убить его.

Могли, — отзывается Бахтияр. Его голос режет лезвием. — И хотели. Но ты подарила ему жизнь. Временно.

— Он придет за мной, — отвечаю, зная, какой мой жених — слизняк.

Спрятался за мою спину. После этого он перестал быть мужчиной в моих глазах. Да и в принципе перестал.

— Пусть приходит, — хрипло смеется Бахтияр. — Пусть попробует тебя у нас забрать. Второй раз пощады не будет.

Осман находит шпильки в моих волосах и вытаскивает. Волнистые локоны рассыпаются по плечам. В таком виде меня может видеть только муж.

Осман, вы же блефуете. Я вам почти сестра, и вас двое. Блефуем в чем? — спрашивает, коснувшись губами уголка моего рта. — Ты наша. Это не блеф, Амелия. Ты отдала нам себя за его жизнь. Выбора у тебя нет, — окатывает меня холодом голоса Бахтияр.