Я представила наш последний разговор, его голос, шепчущий: «Я всегда буду рядом». И в этот момент огонёк магии во мне вспыхнул ярче, разгоняя тьму. Сфера лопнула, как мыльный пузырь.

Чародейка, наблюдавшая за испытанием, нахмурилась:

— Интересно. Очень интересно.

Второе испытание было иным. Чародейка перенесла меня в иллюзию — мой родной город, знакомый двор, квартира моих родителей. Я увидела их — живых, здоровых: мама махала мне рукой на пороге квартиры, а папа, стоявший позади, ласково звал:

— Крошка, ну же, проходи! Мы тебя так долго ждали!

Я рванулась к ним, но в последний момент остановилась. Что‑то было не так. Слишком ярко, слишком идеально. И главное — я не чувствовала того тепла, которое всегда испытывала рядом с ними.

— Это не они, — прошептала я. — Это обман.

Иллюзия задрожала, начала рассыпаться. Родители превратились в тень, квартира просто исчезла.

— Умная девочка, — раздался голос Чародейки. — Но хватит ли твоей воли для следующего?

Третье испытание оказалось самым жестоким. Чародейка показала мне видение: Мертимор, раненый, лежит на земле, весь в крови, а над ним стоит фигура в чёрном плаще.

— Помоги мне, прошу! — донёсся до меня слабый голос Мертимора.

— Если не согласишься помочь мне сейчас, он умрёт, — прозвучал голос Чародейки в моей голове. — Один твой выбор — и он будет жить.

Я задохнулась от боли. Мертимор… Его глаза, полные муки, его бледное лицо… Но что‑то в этой картине снова показалось мне неправильным. Слишком явная попытка надавить на чувства.

«Он бы не позволил мне сдаться, — подумала я. — Он верил в меня. И я должна верить в нас».

Я закрыла глаза, сосредоточилась на том самом огоньке магии внутри. Представила, как он разрастается, наполняя меня силой. И прошептала:

— Я не верю тебе. Это ложь.

Видение рассыпалось. Я открыла глаза и увидела, что Чародейка смотрит на меня с нескрываемым восхищением.

— Ты сильнее, чем я думала, иномирная душа. Но игра только начинается.

Четвёртое испытание было физическим. Чародейка освободила меня из цепей, но помещение превратилось в лабиринт с ловушками: полы, проваливающиеся под ногами; стены, сжимающиеся со всех сторон; потоки ледяной воды, сбивающие с ног; иллюзорные пропасти, появляющиеся на пути.

Я бежала, падала, поднималась снова. Магия помогала — я чувствовала, как она подсказывает, где безопасно, где нужно прыгнуть, где пригнуться. В какой‑то момент я перестала думать и просто доверилась потоку.

Наконец, я вырвалась из лабиринта и оказалась в новом зале — круглом, с высоким потолком и множеством зеркал. В каждом отражении я видела себя — но разную: Алиса, ставшая слугой Чародейки; Алиса, отказавшаяся от магии; Алиса, забывшая о доме; Алиса, предавшая друзей.

— Выбери одну из них, — прозвучал голос Чародейки. — Или оставайся собой и сражайся до конца.

Я посмотрела на свои отражения. Затем подняла голову и громко сказала:

— Я — Алиса. Девушка из другого мира. Ученица академии «Азин». Подруга Айвериен, Алариона и Теодора. И возлюбленная Мертимора. Я не откажусь ни от одной части себя!

В тот же миг все зеркала треснули, осыпавшись осколками. А я почувствовала, как магия внутри меня изменилась — стала чище, сильнее, увереннее.

Чародейка отступила на шаг:

— Так вот оно что… Ты не просто проводник. Ты — восстановитель баланса. И твоя сила растёт через сопротивление злу, а не через подчинение ему.

Она замолчала, задумчиво глядя на меня. А затем произнесла:

— Что ж, раз ты не желаешь присоединиться добровольно, придётся действовать иначе. Я заберу твою магию силой. И тогда ничто не остановит меня!

Её руки засветились зловещим фиолетовым светом, а воздух вокруг затрещал от напряжения. Я приготовилась к последнему испытанию, зная, что на этот раз всё будет по‑настоящему…

ГЛАВА 18. Испытания воли (продолжение)

Её руки засветились зловещим фиолетовым светом, а воздух вокруг затрещал от напряжения. Я приготовилась к последнему испытанию, зная, что на этот раз всё будет по‑настоящему…

Но прежде чем Чародейка успела нанести удар, в зале раздался знакомый голос:

— Госпожа, позвольте мне, — из тени выступил Эйрон Кир.

Я замерла, не веря своим глазам.

— Эйрон? Ты… ты служишь ей?

Он усмехнулся, и в его улыбке не было ни капли прежней насмешливости — только холодная расчётливость:

— О, Алиса, ты даже не представляешь, насколько верно угадала. Я не просто служу. Я — её верный помощник в этом деле.

Чародейка слегка кивнула ему, словно одобряя слова.

— Да, — подтвердила она. — Эйрон давно служит мне. Он помогает находить тех, чья магия может быть полезна. И следить за теми, кто может помешать нашим планам.

Я посмотрела на Эйрона с отвращением:

— Но почему? Зачем ты это делаешь?

— Зачем? — он сделал шаг ко мне. — Потому что власть. Потому что сила. Потому что те, кто слаб, должны служить сильным. Я видел, как ты владеешь магией, Алиса. Видел, как легко тебе даётся то, что другим даётся через годы тренировок. И я понял: если я буду рядом с госпожой, если помогу ей получить твою силу, то и моя власть возрастёт многократно.

Чародейка подняла руку, прерывая его:

— Довольно объяснений. Пришло время действовать. Эйрон, подготовь ритуал поглощения.

— Слушаюсь, госпожа, — он склонил голову и начал раскладывать на полу странные символы, светящиеся тусклым зелёным светом.

Пока Эйрон готовил ритуал, Чародейка подошла ближе ко мне:

— Знаешь, Алиса, когда‑то меня звали Лириана. Я была целительницей, хранительницей древних знаний. Но мир не ценит тех, кто служит ему бескорыстно.

Она замолчала, и в её глазах на мгновение промелькнула боль.

— Всё началось с Онандра, вожака оборотней. Он увидел мою силу и решил, что она должна служить его стае. Сначала уговаривал, потом угрожал. Когда я отказалась, он натравил на меня свою стаю.

Её голос дрогнул:

— Игней Ризвик, староста деревни Полесье, обещал защиту… в обмен на то, что я буду использовать магию для обогащения его земель. Он заставлял меня вызывать бури и засухи против неугодных ему семей. Говорил, что это «необходимые жертвы».

Лириана сжала кулаки:

— Они сломали меня, Алиса. Сломали мою веру в добро, в справедливость. И когда я наконец вырвалась на свободу, во мне осталась только тьма. Я поклялась, что больше никто и никогда не заставит меня подчиняться. Что я стану той, кого будут бояться.