— Так надо, — заверил я его, — А если я вдруг окажусь неправ, то следующий заказ будет уже. Поэтому я кстати и попросил тебя сделать несколько запасных сосудов.

— Как скажешь, — пожал плечами Берг.

Я же начал осматривать всё, что он сделал. Трубочки были грубоватыми (всё-таки глина — не стекло), но вполне рабочими. Главное — чтобы они от температур не треснули, впрочем, и в этом случае у меня есть чем трещины замазать — живица из той поляны от температур не плавилась и не становилась мягче, и это огромный плюс. Я еще раз покрутил в руках трубочки и остался доволен — изгибы получились плавными, без резких переходов, где могла бы скапливаться жидкость. Сосуды тоже выглядели неплохо: толстостенные, с ровными краями. Три штуки для перегонки и еще один для охлаждения, вчера пришлось все же объяснить Берту, что трубочка должна под углом входить туда, и он справился с задачей.

— Отличная работа, — искренне сказал я.

Берг взял одну из трубочек и покрутил в руках. Что-то изменилось в его лице, словно набежала тень давнего воспоминания.

— Знаешь, — медленно произнес он, — я ведь в молодости тоже хотел стать алхимиком.

Я поднял взгляд. Такие подозрения у меня возникли еще во время нашего прошлого диалога.

— Правда?

— Ага. — Гончар усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Мечтал, представляешь? Думал, вот пробужусь, получу Дар и пойду в ученики к настоящему мастеру. Буду варить зелья, создавать эликсиры… все-таки в то время в наших местах часто пробуждались слабенькие, но травники… Всегда хотел уметь как и другие, слушать растения.

Он замолчал, всё еще держа трубочку.

— Не сложилось?

— Не пробудился. — Берг пожал плечами. — Ни огня, ни воды, ни земли… ничего. Пустой оказался. Ну и… — он обвел рукой свою лавку, — вот. Гончар. Леплю горшки да бутылочки для тех, кто пробудился. Ну, как говорила мать, хоть не гнилодарец.

В его голосе не было горечи — скорее застарелая грусть, с которой человек давно смирился. А ведь Элиас по сути был таким же, только в отличие от этого мужчины не хотел посвящать себя никакой трудовой профессии.

— Поэтому у тебя столько разных форм для алхимиков? Ну, бутылочек разных форм… — догадался я.

— Да, поэтому. — Берг кивнул. — Хоть так прикасаюсь к этому делу. Глупо, наверное, но знаешь, когда о чем-то мечтаешь, это не кажется глупым.

— Это не глупо.

Гончар посмотрел на меня как-то очень внимательно и… оценивающе.

— Надеюсь, у тебя выйдет, парень. Правда надеюсь. — он вздохнул, — Главное — не бросить, если не выходит вначале. Ты не представляешь сколько времени у меня ушло даже на то, чтобы научиться сносно делать обычный горшок, а теперь… с закрытыми глазами, просто чувствуя под руками глину, знаю как поставить и повернуть палец, чтобы получить ту или иную форму.

Я переложил один за другим части будущего перегонного аппарата себе в корзину.

— Кстати, — Берг понизил голос, — если тебе понадобится настоящее оборудование… не глиняное… В караване-рынке. Ну, ты наверняка знаешь — тот, где торгуют всякие… разные личности.

Я знал. Тот самый караван, где в прошлом Элиас проворачивал свои мутные делишки для Хабена.

— Там можно найти и алхимические инструменты: стеклянные колбы, медные трубки и даже весы точные. Правда, цены… — Берг поморщился. — Кусаются. Но гильдия закрывает на это глаза, там закупаются те травники, у кого есть деньги.

— Пока мне хватит и глиняных, — ответил я. — А деньги… деньги будут не скоро.

Хотя мысленно я это место отметил. Караван-рынок, где есть алхимическое оборудование, когда-нибудь… стоит взглянуть на него. Уж так я точно ознакомлюсь с внешним видом местных устройств, с которыми работают алхимики.

Я расплатился и, поблагодарив Берга, двинулся домой. Корзина приятно оттягивала руку.

Вернувшись домой, выложил все глиняные «заготовки» и решил прежде, чем начать его собирать, закончить с некоторыми делами. Кристалл, «заклеенный» живицей, лежал в кадочке рядом с сердечником и уже утерял всю ту живу, которую я в него залил сегодня. Я достал его из земли и влил новую порцию живы. На мгновение он чуть засиял, а потом от этого сияния осталось едва заметно свечение. Затем я переложил кристалл обратно к сердечнику. Пока такой метод подпитки меня полностью устраивал. Благо, и растению хватает живы, которая содержится в этом небольшом кристалле. Процесс в целом стал для меня рутинным, и подпитывал я его почти каждый час. Времени это занимало совсем немного. Потом я вспомнил о семенах, которые дал мне Тран еще в первый раз. Они у меня были рассажены по отдельности и рост их был небыстрым. Ростки, конечно, пробились у всех, но дальше уже рост сильно замедлился. Теневой подсолнух вырос на целый палец над землей, жемчужная росянка поднялась на фалангу и росла едва-едва, жилокорнень медный неплохо развивался, а вот гром-трава вообще была на грани, и если б не подпитка Даром, наверное уже бы усохла. Огневик луговой рос лучше всех — он стоял возле очага и его это полностью устраивало. В общем, я решил попробовать соединить их всех с сердечником — хуже не будет.

Я пересадил все семена в небольшое ведерце с землей (пересыпал туда землю из сада, в которой активно копошился корнечервь) аккуратно, по кругу, оставив центр пустым.

А в центр…

Я взял горшочек с Сердечником Древним и осторожно переместил его вместе с «заклеенным» кристаллом в середину ведерца. Пульсирующее семя мгновенно откликнулось на мое прикосновение, жадно потянувшись к живе. Я дал ему немного живы, снижая стресс от пересадки и задумался.

Идея была простой: Сердечник сам по себе насыщает почву вокруг себя живой (должен будет это делать, когда вырастет). И если он будет расти в центре, окруженный семенами Трана, то начнет распространять энергию на них. Сейчас, возможно, он этого не делал просто потому, что чувствовал, что отдавать некому, а отдавать в пустоту он не хотел. Несколько минут я просто наблюдал за ним, а потом сердченик издал странную пульсацию. Не такую как обычно, а словно крошечная волна живы прошлась от него ко всем семенам.

Я погрузил палец в землю и стал ждать. Хотелось убедиться, что мне не показалось.

Еще минут через пять он снова издал пульсацию и действительно от него разошлась невидимая, но ощутимая пальцем волна живы. Для меня это были крохи, но возможно для растений именно такая редкая стимуляция именно то, что нужно. Может даже лучше моих мощных вливаний.

Хорошо, значит, сработало. Теперь можно приниматься за паровой дистиллятор. Вернее… его подобие.

Я разложил на столе все детали от Берга: трубочки разной длины и изгиба, сосуды широкие внизу, узкие вверху и емкость для сбора. Заказывал я всё по отдельности, чтобы потом просто тасовать элементы и, если нужно, разобрать и собрать во что-то другое. Я уже знал, что замазать и пристыковать всё можно живицей и точно так же ее убрать с помощью едкого сока, поэтому у меня вышел такой себе разборной глиняный дистиллятор. Живицу тоже приготовил и положил на стол. Еще день-другой она будет такой же мягкой, а затем начнет твердеть. Так было в прошлый раз. Значит, нужно всё попробовать сейчас.

Я начал собирать конструкцию. Взял основной сосуд — «колбу» со съемной крышкой, — я специально попросил вчера гончара сделать так, внутрь я буду закладывать сырье на небольшую глиняную решеточку (Берг тоже ее сделал), а внизу будет вода. Я примерил к нему изогнутую трубочку. Стык получился неплотным. Ожидаемо.

Тогда я зачерпнул немного живицы, аккуратно замазал место соединения и поднес к огню очага. Смола зашипела, потемнела и застыла намертво гладкой, почти стеклянной коркой. Хорошо, посмотрим как она будет себя вести в деле.

Так, соединение за соединением, я собрал примитивный дистилляционный аппарат, состоящий из колбы для нагрева жидкости, изогнутой трубочки, по которой пар будет подниматься и конденсироваться и емкости для сбора готового продукта.

Когда закончил, отступил на шаг и оценил результат.