— Да, хочу! Потому что ты изменился Элиас, да, и в лучшую сторону, но ты стал как будто слишком….мягким. Просто помни, что тебя всегда готовы сожрать. А то ты будто об этом забыл совсем. И мне это не нравится.

Грэм вздохнул.

— Думаю, в случае с Рыхлым ты не прав. Он хороший человек, я это чувствую.

Я смотрел на него и задумался — с чего он вдруг такой нервный? Может просто волновался, что отпустил меня к Рыхлому и могло случиться что угодно? Просто старческие тревоги? Раньше их не было, потому что его мозг занимали совсем другие заботы — неизбежность хвори, долг, а сейчас вон… прорвалось.

— Не стоит волноваться. Я знаю, что нам еще нужно много денег на всё — мне на варку и различные инструменты, тебе на доспехи и выкупить топор, да и надо бы сделать запас… Я это всё прекрасно понимаю, но еще я понимаю, что Рыхлый сможет мне достать то, что не сможет Морна, и наоборот. Мне нужны они оба. Кроме того ты же понимаешь, что у него сейчас нет денег — те, что были, он сам говорил, что отдал на лечение сына.

Грэм вдруг покачал головой.

— Дед, всё будет хорошо. Ты и сам знаешь, что если вдруг что…

Я выразительно на него посмотрел.

— То гнилодарцы — единственные у кого я смогу укрыться.

Тут Грэм уже не спорил.

— Тоже верно. Ладно, возможно мое предупреждение и лишнее, и ты знаешь, что делаешь. Просто помни, что даже если ты спасешь их детей, то благодарность за это не будет длиться вечно, хоть они сейчас так и говорят. Даже Тран… Его жена — да, она тебе будет всегда благодарна, но он через время будет относиться к этому иначе.

Я только кивнул. Спорить сейчас, когда у меня была куча дел, не имело смысла. Но все же я надеялся, что отношение что Трана, что Рыхлого с Морной ко мне не изменится. Хотя понятно, что доля истины в словах Грэма была — люди быстро забывают добрые дела, и долго помнят плохие.

— Я за мхом, и к гончару, — кинул я Грэму и, взяв корзинку и тряпки, двинулся к реке. Если хочу сейчас варить на воде из источника, то и мох должен быть свежим. Но кроме мха мне нужно сделать кое-какой заказ у гончара.

Проходя мимо поселка задержался. Он кипел жизнью, а охотники, сборщики и приручители группками разбредались в восточном направлении Кромки — там находилась Жаровня. Определенно, и сборщиков и охотников стало только больше и скорее всего тут уже очень много приезжих из других мест.

Я вздохнул и двинулся в обход, к рынку, который был за пределами поселка — тому, где всегда брал бутылочки для отваров. Кажется, рынок стал еще оживленнее. Стало очень много детворы и, вспоминая слова Миры, я понимал почему. Все те дети, которые раньше с большой охотой играли у Кромки или даже заходили на ее край, теперь либо были на крестьянских полях вместе с родителями, либо на рынке, либо в городе. Никто больше не отпускал далеко детей, потому что случиться могло что угодно. Все теперь играли и бегали только возле поселка.

Я прошел на самый край рынка, к уже знакомому гончару. Из трех, у кого я покупал бутылочки, он лучше всех ко мне относился и почти не задавал вопросов.

— А, Элиас. За бутылочками? Уже закончились? — увидев меня улыбнулся гончар.

— И за ними тоже. Но сегодня у меня особый заказ.

Гончар поднял бровь.

— Особый?

— Мне нужны трубочки — глиняные, пустые внутри. И сосуд особой формы — вроде большой колбы с узким горлышком. И не один, а несколько.

Берг, так звали гончара, взглянул на меня как с легким подозрением.

— Это ещё зачем?

Эх… только подумал, что этот человек вообще не задает вопросов, но нет. Задает.

— Мне нужно это для алхимии… — я замялся.

— Для алхимии, — повторил Берг скептически. — Пацан, ты глупостями занимаешься. Алхимики годами учатся, а ты хочешь что-то там «попробовать»? Нет, я понимаю, что ты что-то варишь и видимо продаешь кому-то, а значит это не так уж и плохо, но… ты думаешь что простые трубочки чем-то тебе в этом помогут? Алхимия это не смешать пару трав, это…

— Я мечтаю стать алхимиком, — перебил я его, и стараясь, чтобы голос звучал искренне. — В гильдию меня не возьмут, репутация у меня… кхм… не очень. У меня нет варианта, кроме как пытаться развиваться самому, а к таким как… Хабен, я идти не хочу. Да, возможно я ошибся с конструкцией, но я хотя бы попробую. Не выйдет — буду дальше пытаться что-то делать. То, что я варю сейчас, слишком примитивно и так далеко я не уеду. Мне этого мало, то что я делаю, — это не алхимия, это просто отвары, такие и мой дед сварит.

Что-то в моих словах зацепило Берга. Он перестал ухмыляться и посмотрел на меня внимательнее.

— Мечтаешь, значит…

— Да.

Берг вздохнул.

— Много кто мечтает… или мечтал… — когда он сказал «мечтал», что-то в его лице изменилось, словно набежало какое-то воспоминание, — Ладно, показывай, что именно тебе нужно…

Я на пару мгновений задержался на лице Берга и вдруг понял, что этот уже немолодой гончар, похоже когда-то мечтал стать алхимиком, может именно поэтому у него столько разнообразных бутылочек разных размеров и форм именно для алхимии, больше чем у других гончаров. Может он считает, что хоть так прикасается к этому ремеслу.

Мы пошли за его навес, чтобы нам не мешали люди и я присел и начал чертить то, что мне нужно.

— Вот смотрите. Нужен сосуд — широкий внизу, узкий вверху. Сюда будет заливаться жидкость. Отдельно трубочка, которая идет вот так, изгибается и опускается вниз. А еще внизу емкость для сбора.

Трубочек я сразу попросил несколько видов и с разными изгибами, в том числе и запасных.

Берг смотрел на мои рисунки, почесывая подбородок.

— Знаю я такие штуки, — неожиданно сказал гончар. — Видел у одного алхимика, только те были из стекла и металла. Правда, там конструкции были в разы сложнее — там они так закручивались и перекручивались, из глины такое сделать невозможно. Тоже у кого-то подсмотрел?

Я только хитро улыбнулся и кивнул. Пусть думает, что подсмотрел.

— Стекло и металл мне не по карману. — вздохнул я, отвечая на слова гончара, — Да и я не знаю, работающая конструкция или нет, пока не попробую не узнаю.

— Тоже верно, — кивнул Берг. — Ладно, попробую сделать. Только учти, что глина для такого не очень подходит. Треснуть может от жара.

— Я понимаю. Но для начала сойдёт. — кивнул я.

— Когда тебе это нужно? — спросил гончар.

— Как можно скорее.

— Торопишься куда-то?

— Просто… не терпится попробовать. — сказал я правду.

Берг вздохнул.

— Быстро тут не выйдет: глина должна застыть, потом ее нужно хорошенько обжечь… Всё это занимает время. Иначе у тебя тут всё развалится прямо в руках или треснет во время варки. Оно тебе надо?

— Не надо. — покачал я головой.

— И я о том.

— Так когда?

— Думаю, завтра во второй половине дня будет готово. У меня как раз скоро будет немного свободного времени… Попробую сразу все вылепить и заложить с остальными заказами в печь. Но если что-то не понравится — переделывать не буду, ясно?

— Ясно. Спасибо.

— Это скажи спасибо, что глина возле Янтарного быстросохнущая, а то бы ждал намного дольше, пока все просохнет. Кстати, а бутылочек то сколько?

— Три десятка.

— Хорошо, бери.

Я кивнул и отсчитал деньги.

Уходя, я думал о том, что глиняные формы — это, конечно, временная мера. Рано или поздно понадобится настоящее оборудование: стеклянные колбы, металлические трубки и точные весы. Но для этого нужны деньги и чуть больше, чем у нас есть сейчас. А пока… пока так. Теперь сбор мха.

Сбор мха занял минут двадцать. Солнце уже начинало заходить, поэтому я работал быстро, понимая, что времени не так много.

Я срезал только самые сочные участки, потому что сегодня хотел выжать максимум из своих возможностей в варке, а наилучшие ингредиенты — одно из главных условий для этого.

Вернувшись, разложил мох на влажной тряпке и пошел проверить смолопряда. Гусеница медленно ползла по бревну, оставляя за собой янтарные капли. Я насчитал три штуки — ровно столько она успела оставить за утро. Для капель пришлось взять одну из старых мисочек Грэма. Такими темпами вся его посуда уйдет для хранения моих ингредиентов и семян. Ничего, скоро я смогу себе заказать всё, что необходимо.