— Только подумать! До чего же измельчали мужики в наше время! Никакого уважения к девушке! Только похоть, только выгода, только…

В следующий момент моя возмущённая тирада оборвалась, прерванная физически. Нет, если бы Маркус заткнул мне рот кляпом, я бы ещё поняла. Но он, должно быть, не найдя под рукой ничего подходящего, вдруг полез ко мне с поцелуями, да такими страстными, что я ничего не могла поделать — ни оттолкнуть мужчину, ни просто остановить.

Вот сейчас я по-настоящему растерялась, а потому не пыталась ничего предпринять. Да, если честно, и не особо хотелось, чтобы эти горячие губы перестали делать своё дело, а страстный поцелуй прекратится. Главное, когда это закончится и Маркус прекратит меня целовать, нужно не забыть сделать обиженное лицо и громко возмутится. А пока… Пока ещё было время насладиться, чем я, собственно, и была занята.

И вот этот миг настал. Маркус замер, чуть отстранился, а после взглянул на меня так, словно я была повинна в доброй половине бед всего человечества.

— Что это было? — хрипло произнёс он. — Неужели твои чары способны пробиваться даже сквозь все антимагические амулеты, что я нацепил на тебя?!

Я, конечно, заметно расслабилась, но сейчас возмущение вернулось ко мне с новой силой.

— Что?! То есть это я опять во всём виновата? А ничего, что ты сам ко мне с поцелуями полез, а теперь делаешь вид, что тут совершенно не причём?!

Маркус, тряхнул головой, словно хотел проснуться.

— Я не мог так поступить! — безапелляционно заявил он. — Это все ты со своими колдовскими чарами!

И вот тут я действительно разозлилась.

— Хам! Лжец! Негодяй!

— Стерва! Истеричка! Ведьма! — ответил он мне в том же тоне, и вновь залепил рот поцелуем.

Нет, это был какой-то замкнутый круг, который, возможно, так и не разорвался бы, если бы мы не услышали громкий голос возницы:

— Королевский дворец Его Величества!

И тут я поняла, что мы с Маркусом прибыли по назначению и очень скоро получим каждый своё: охотник миллион золотых, а я — плаху и, как следствие, верную гибель.

Дворец Анцыбуса встретил нас пафосным величием и дорогим великолепием, однако, на мой взгляд таким же безвкусным, как и более дешёвые декорации, наблюдаемые мной не раз в жизни. Да, он был огромным и внушал определённый трепет своими размерами и объёмами вбуханных в него средств, а также стражниками, что, стоя, размещались здесь чуть ли не на каждый квадратный сантиметр и были вооружены до зубов. А ещё они смотрели на нас с таким подозрением, что, казалось, сделай я сейчас неосторожное движение, и меня тут же нашпигуют чем-нибудь обезвреживающим, даже не разобравшись.

Однако Маркуса здесь знали, а потому препятствовать нам никто не решался. Да, нас сопровождал почти что почётный караул из четырёх патрульных — двое спереди и двое сзади, и такой вот скромной процессией мы двигались по направлению к дворцу, вход в который прятался за декоративными кустами, фонтанами, статуями обнажённых дев и прочей ерундистикой, что была характерно для таких мест, как это.

Стражники привели нас в приёмную, а оттуда мы уже получили приглашение войти в тронный зал, где на высоком троне, весь разряженный, как петух, в кружева и золото, сидел сам Его Величество Анцыбус, маленький, круглый и толстый, словно детский мячик, внезапно превратившийся в человека.

Я, не сумев сдержаться, хихикнула, но поймав грозный взгляд Маркуса, вновь стала серьёзной. К тому же, от короля сейчас напрямую зависела моя жизнь, и мне и впрямь стоило вести себя повежливее. По крайней мере, пока.

Тот, сидя на троне и смешно болтая короткими ножками, рассматривал меня с таким видом, словно я была не ведьмой, а гулящей девкой, которую ему привели на «Смотрины». Когда взгляд Анцыбуса задержался на уровне моего декольте, круглые, как и все другие части тела, глазки короля заметно выпучились — видимо, шикарную грудь Верховной Ведьмы Роксоланы он сумел оценить по достоинству уже визуально.

— Ваше Величество, — Маркус вышел чуть вперёд и отвесил пузатому карлику самый настоящий приветственный поклон, видимо, как и полагалось и в их королевстве.

В ответ Анцыбус лишь удовлетворённо кивнул ему, ни на секунду не распрощавшись с маской высокомерия, что сейчас была нацеплена на его лицо. И почти равнодушно произнёс.

— Я вижу, в этот раз ты поработал на славу, Маркус. Значит, я в тебе не ошибся — ты и впрямь лучший охотник во всём моём королевстве!

От похвалы у моего сопровождающего вспыхнули уши и щёки, ну прям аки красна девица, которою назвали красавицей. Я, вновь не сдержавшись, хмыкнула, на этот раз заслужив тем самым неодобрительные взгляды обоих мужчин. Но затем оба промолчали, сделав вид, что ничего не произошло.

— Скажи, какую награду ты желаешь за голову этой ведьмы?..

Вопрос Анцыбуса немало удивил Маркуса. Я даже почувствовала, как он напрягся внутренне и даже потянулся к поясу, где у него обычно находилось оружие, которое в этот раз отобрали на входе.

— Ваше Величество, уговор был на миллион золотых, — с некоторым нажимом произнёс он, ожидая, на какую хитрость вслед за этим отправиться король.

Ах, да, — широко улыбнулся король, делая вид, что пытается что-то вспомнить. — Я совершенно забыл! Стража! Главного казначея мне, да побыстрее…

Король, поднявшись на ноги, медленно начал своё нисхождение с трона, а когда он поравнялся с нами, то оказалось, что он едва дотягивал мне до середины плеча. Этот факт был неприятен и ему — я видела это по выражению лица царственного коротышки, но в конце концов тот сделал вид, что ему нет никакой разницы, какого роста была его пленница. Он продолжал смотреть на меня сверху вниз, жадно пожирая глазами, и одному только богу было известно, какие мысли крутились в его коронованной голове в этот миг.

Когда в зал прибыл казначей, высокий и худой, словно жердь, мужчина, чисто визуально являющийся полной противоположностью Анцыбуса, король занервничал. В руках только что пришедшего находился увесистый мешочек с предполагаемой наградой, который король тут же у него забрал, не в силах так скоро расстаться с золотишком. И махнул долговязому рукой, отсылая его обратно. Кажется, у него даже давление подскочило, и всё же на попятную пойти он не мог.

Маркус, завидев золото, тоже заметно занервничал. Глаза заблестели, а ручонки так и зачесались при виде этого злосчастного мешка, на который он практически без сомнения готов был променять меня! Вернее, уже почти сделал это.

Но Анцыбус не торопился расставаться со своим золотом.

— Ваше Величество… — с нажимом произнёс охотник, взглядом намекая, что уже пора бы и вручить ему обещанную награду. — Если позволите… Ведьма доставлена, и мне пора идти…

— Да, да, конечно, — произнёс Анцыбус. — Сейчас… Ещё пару минут…

Маркус послал ему укоряющий взгляд, и тогда король, тяжко вздохнув, практически бросил в него этот мешок, при этом обиженно скривив губы. Он словно от сердца его оторвал, поняла я. Жадность была отличительной чертой многих королей, и этот исключением тоже не был.

Получив золото, Маркус, поклонившись Анцыбусу, тут же направился к выходу. На меня он даже не взглянул, хотя я и хотела напоследок сказать ему что-то не слишком лицеприятное, но такой возможности мне не дали. Едва мы остались наедине, если не считать вездесущей назойливой стражи, король приблизился ко мне и сделал пас в мою сторону. В тот же миг мою шею, как по волшебству, опоясало колье или, точнее сказать, магический ошейник, потому как я враз перестала чувствовать вообще хоть какую-то магию, хотя с амулетами Маркуса всё было иначе. Да, я не могла использовать её, но ощущала, как собственное дыхание или сердцебиение. Сейчас я поняла, что магия совершенно умолкла, и это, пожалуй, напугало меня больше всего. Я схватилась за это колье, желая как можно скорее его содрать со своей шеи, но это оказалось просто невозможно! Оно впилось в мою кожу, как влитое, и не подчинялось моим пальцам.