Алиса улыбнулась.

– Ты влюбилась в него.

– Думаю, да, – призналась я. – Прости меня.

– Не извиняйся. Раз он тебя осчастливил, я только рада. На твоей стороне не так уж много людей, а я видела, что он появится. Ты мне дорога, Пенни.

Она казалась такой искренне счастливой, настолько уверенной в себе и в своих чувствах, что, казалось, у меня сердце выскочит из груди. Оно было переполнено надеждой и тем, что когда-то сможет перерасти в любовь, если все мы до этого доживем. Но потом я вспомнила, о чем меня просил Малин, и снова почувствовала тревогу.

– Он хочет, чтобы я принесла в Смерть свой кристалл.

– Тогда тебе стоит его забрать.

Она наклонилась так, что кончики наших носов соприкоснулись, и прошептала:

– Мы с тобой одно целое. И я допустила ошибку, которая угрожает нам обеим.

– Это не так, – попыталась я успокоить ее. Она обняла меня; я шеей почувствовала жар от ее щеки.

– Бывало и так, что у меня возникало искушение остаться в Смерти. Но мысли о тебе помогли мне закрепиться здесь куда крепче, чем за любой кристалл.

– Меня зовут Алиса. А ты – Пенни. Не забывай об этом. Не забывай меня.

Ее речь так отчаянно оборвалась, но пальцы словно прошептали вопрос прямо по моей коже. Она провела по моему подбородку большим пальцем. От моего ответа у нее перехватило дыхание. Я нежно поцеловала ее.

У ее поцелуя вкус мяты, солнечного света и разбитых надежд. Я прильнула к ней, а она – ко мне. В ее объятиях уже не важно, что я оставила в Смерти частицу себя. Половина меня с той половиной ее, которую не удалось уничтожить Смотрителю, – и две половинки составили одно целое. Вместе мы совершенны такими, какие мы есть.

Я провела рукой вниз по ее талии, чувствуя тепло под тонким хлопком ночной рубашки. Алиса прижалась ко мне; она была легкой и теплой.

– Ты есть у меня, – прошептала она.

Вот. Именно поэтому мне никак не остаться в Смерти.

– Мы есть друг у друга.

– Вовеки.

Она прошептала это слово мне в губы как обещание.

Я вздохнула и отстранилась от нее, запыхавшись.

– Мне нужно с ним поговорить.

Алиса кивнула.

– А когда поговоришь, возвращайся ко мне, Пенни.

– Вовеки, – ответила я.

Мы сплелись на темной стороне утра, но слишком быстро погрузились в сон. Она мне приснилась. Вместе, рука об руку мы шли по пейзажу, сотканному из шелка. Малин был с нами: кажется, мы были в Смерти. Вдруг песок зашевелился, и на нашем пути проросли колючие цветы. Розы с шипами прочертили линию в нереальном свете Предела.

Алиса разбудила меня, нежно взяв за руку. За открытым окном неумолимые ветви рассвета уже пробивались сквозь остаток ночи. Я замерзла даже под пуховым одеялом. Пальцы Алисы постукивали в танце на моем плече.

– Мне снились розы, – прошептала она. – Он был здесь, Пенни. Его зовут Малин. Он тоже здесь жил.

– Алиса, я…

Она усмехнулась. Раньше я не видела, чтобы Алиса усмехалась. Но этим утром она напоминала кошку, которая добралась до сметаны.

– Тебе приснился тот же самый сон.

Она выскользнула из постели и задрожала.

– Ему тоже приснился этот сон. Поговори с ним сегодня вечером. «Возьми свет там, где ты нашел это. Еще некоторое время будет темно». Так соткал мне шелк.

И Алиса вернулась к ткацкому станку, оставив меня в одиночестве.

Я еще немного полежала в теплом коконе одеяла. Я должна была вконец запутаться, мне пора было подумать о ноже, линиях жизни и всем остальном, но этим утром я почувствовала себя счастливой. Алиса поцеловала меня, и я хотела поцеловать ее снова. Мне хотелось провести пальцами по ее волосам и…

Я заморгала, дыхание участилось, и я впилась ногтями в ладони: из-за разыгравшегося воображения в душе царит полный раздрай.

Скрип открывающейся панели привел меня в чувство. С мрачным видом, сложив руки на груди, на меня смотрела Клэр. Ее линия жизни, которая в прошлый раз показалась мне солнечно-желтой, теперь свернулась кольцами у нее над головой – тонкая, холодная, бледно-голубого цвета.

Я вскочила на ноги, и подушки разлетелись во все стороны.

– Что случилось?

Клэр покачала головой, приложив к губам палец. Тишина звенела, как сигнал тревоги.

В покоях Алисы все стихло. Треск ее ткацкого станка был постоянным фоновым шумом с тех пор, как меня сюда заточили. Она не сможет долго оставаться в стороне. Я заметила, что она пыталась остаться на рассвете и как тревожно она морщила нос, когда неохотно выскользнула из моей кровати сегодня утром.

– Где Алиса? – прошептала я, выпрямившись.

Клэр оперлась о стол. Темная рука так сильно прижалась к дереву, что кожа на костяшках пальцев была натянута. От ее настойчивого шепота у меня по спине пробежал трескучий мороз.

– Тоби вошел в ее покои и повел ее в казармы Золоченых с таким видом, будто он выполнял приказ.

– Я не понимаю.

– Я тоже, – сказала она. – Их поймали в катакомбах.

Мой мозг изо всех сил пытался наверстать упущенное.

– Тоби сбежал в открытую?

Она кивнула, крепко сжав челюсти.

– Судя по всему, с ними была Элла.

– Элла не ушла бы отсюда без меня.

Стол под хваткой Клэр застонал.

– Все эти обвинения – полная чушь, Пенни. Тоби ни за что не стал бы рисковать Эллой или Алисой. Тем более с таким идиотским планом. Каждому, кто вступает в Сопротивление, предоставляется шанс сбежать из Холстетта. Если бы Тоби захотел уйти, Сопротивление помогло бы ему.

– Смотрителю не нужно лгать, чтобы получить то, что он хочет. Он просто это берет!

Я расстегнула браслет на запястье. Я хотела сорвать его, но не могла. Я оказалась в ловушке и ничем не могу помочь, а Смотритель схватил Эллу, Алису и Тобиаса.

– Где они?

Мне не нужен был ее ответ. Я не хотела этого знать.

– Золоченые забрали Тоби, – сказав это, Клэр сглотнула и опустила глаза. – Элла в казарме. Алиса… Она у Смотрителя.

У меня язык прилип к небу, в горло словно попал песок, но я с трудом выдавила:

– Она жива?

– Едва ли. То, что с ней сделали…

Я была слишком потрясена, чтобы плакать, и слишком напугана, чтобы даже пошевелиться.

– Пенни, я думаю… – Тут голос Клэр надломился. – В Сопротивлении есть предатель. Смотритель знает, что вы нашли гримуар. Он хочет его заполучить.

Казалось, весь мир вокруг меня рушится.

– Почему он не послал за мной? Зачем ему преследовать Тоби и Эллу? Зачем ему Алиса?

– Честно говоря, не знаю.

Она покачала головой и опустилась на обеденный стул.

– Данте, мой командир, входит в совет Сопротивления. Он говорит, что все заискивают перед Терновой королевой и что Смотрителю нужен был железный заряд, чтобы привязать к себе Эллу. Поэтому он его создал.

– Бабушка лечит его рану.

– Но у него есть ты.

– Я не лечу его.

Клэр тяжело сглотнула.

– Мы думаем, что предательница – терновая ведьма.

Я в замешательстве посмотрела на Клэр, но встретилась с обвиняющим взглядом. Неужели она думает, что это я? Три человека, которые мне небезразличны, попали в беду, а я еще и предатель?

– Думаешь, вас предала я?

Она заморгала, и обвинение во взгляде исчезло. На смену ему пришло облегчение.

– Я так не думаю. Как не думаю и на Эллу с Милой.

– Тогда на кого?

Я прижала подушку покрепче к груди, и она смялась. Мне хотелось спрятать в нее лицо, как ребенку, который спрятался за занавеской.

– Ты же не подозреваешь Карлотту? Она бы так не поступила, особенно после того, что случилось с Хейли.

– Не знаю. Все возможно. В последнее время она сама не своя, – сказала Клэр, покачав головой. – Мы их найдем.

– Тоби, ему дадут…

– Смотритель не даст умереть ни ему, ни Элле. Еще не пришла пора. Они оба слишком ценны как рычаг давления. Он что-то замышляет. Нам просто нужно выяснить, что именно.

Ее заверения убеждали ее даже меньше, чем меня. Мы обе знаем, что бывает кара гораздо хуже смерти.

Клэр напряглась, когда снаружи зашаркали сапоги.