Тобиас с неохотой ответил:

– Да, прочитал.

Я продолжила:

– Мне понадобится помощь – магия всех ковенов.

Самое неприятное во всем этом то, что риску от заклинания подвергаюсь не только я.

Грозовая ведьма внимательно наблюдала за мной. Глаза у нее потемнели.

– У нас есть добровольцы.

– Пенни!

Это была Элла. Я слышала, какая из-за нее поднялась суматоха в зале под нами. Мила тоже повторяла мое имя. Шум становился все громче.

Мне потребовались все силы, чтобы не обращать внимания на сестер, встать напротив картины и сказать то, ради чего я сюда пришла:

– Мне подвластна эта магия.

Выдержав паузу, я бросила на стол перед ними последнее из того, что мне удалось выяснить. Это была вырванная из книги по мифологии страница с историей об Угольной королеве и ее огненном кристалле. А еще там было изображение ножа Чародея, которое я срисовала из гримуара. Рукоять ножа была инкрустирована пятью кристаллами, которые были связаны черной нитью.

– Я это прочитала и… По-моему, в давние времена у ведьм из всех ковенов были кристаллы.

Члены совета не смотрели друг на друга. Рудная ведьма вонзила медный ноготь глубоко в стол.

Я не обратила внимания на ее безмолвную угрозу.

– Чтобы выковать нож, вам нужен кристалл от каждого ковена.

Из-под пальцев угольной ведьмы над столом поднимался дым.

– Согласно легенде, у первой Угольной королевы был кристалл. Но, насколько мне известно, больше ни у кого из угольных ведьм кристаллов не было с той поры, как мир разделили и Темная Мать вплела в нашу кровь магию.

Рудная ведьма сказала:

– Такая же легенда есть и у нас. На шее статуи Рудной королевы в нашем святилище был инкрустирован желтый кристалл. Сомневаюсь, что он был настоящим, иначе Золоченые не сожгли бы его дотла вместе со всем остальным городом, – с горечью призналась она.

Приливная ведьма перестала вести запись.

Рудная ведьма покачала головой.

– Кристаллы – это слабое место.

Дворцовый стражник, которого не затрагивало то, о чем мы говорили, спокойно спросил:

– И откуда же ты предлагаешь нам взять эти кристаллы?

– Терновая ведьма возьмет по капле крови у ведьмы из каждого ковена и вырастит кристаллы в песках Смерти, – тихо ответила я. – Я все сделаю, если вы позволите. Если же вы не доверяете мне, уверена, Элла или Карлотта справятся с этим во время следующего дозора. Но вам потребуется по кристаллу от каждого ковена и ведьма с черным кристаллом, чтобы выковать тот самый нож.

Наступила глубокая напряженная тишина.

Голос из-за ширмы спросил:

– Ты уверена, что справишься с этим заклинанием, Пенелопа?

Не глядя на Тобиаса, я ответила:

– Справлюсь.

Члены совета встали как один и исчезли за ширмой.

Алиса бесшумно поднялась и встала так, что ее плечо коснулось моего. Рядом с ней я почувствовала себя увереннее. Понятия не имею, согласятся ли они на то, чтобы их кровь унесли в Смерть. Да и не была уверена, что хочу этого.

Члены совета молча вернулись на свои места. Взгляды у них были обеспокоены, а плечи поникли. Грозовая ведьма сказала:

– У всяких чар есть цена. Какова цена этого заклинания, Пенни?

Я с силой прикусила губу и отстранилась от Алисы. Затем неуверенно подошла к столу, встала прямо перед мисс Элсвезер и наклонилась так близко, чтобы никто, кроме членов совета, не услышал мой шепот:

– Линия жизни ведьмы с черным кристаллом.

Глаза мисс Элсвезер округлились за стеклами очков. Дрожащими руками она поставила на стол чашку чая. У нее сорвался голос. Она покачала головой и тихо сглотнула, а затем снова заговорила:

– Ты уверена, Пенни?

– Да.

Секунду они смотрели на меня, но тут в толпе на платформе позади нас поднялось бормотание. Я не понимала, можно ли мне уже уйти и закончилось ли собрание. Гул стольких голосов был невыносим. Я оперлась о стол, пытаясь прийти в себя, но гул становился все громче и громче. У меня задрожали колени.

На помощь мне пришла мисс Элсвезер.

– Иди, Пенни. Можешь уходить. Тебе стоит еще немного подумать о том, на что ты соглашаешься. Никто не будет заставлять тебя делать это, если ты передумаешь.

Дворцовый стражник усмехнулся.

– Я буду. Она сама согласилась. И я не вижу здесь никого, кто был бы на такое способен.

Он что, издевается надо мной? Я в отчаянии посмотрела на Клэр. Она махнула рукой, указывая, чтобы я покинула платформу. Я с благодарностью развернулась и услышала, как мисс Элсвезер сказала:

– Заткнись, Данте! Что я тебе говорила?

Но его ответа я не услышала.

Я взяла за руку Алису, чтобы унять дрожь, и поспешила вниз по шаткой лестнице.

Тобиас схватил меня за локоть, чтобы задержать.

– Ты самая непредсказуемая из всех…

– Оставь это. Вытащи меня отсюда.

Элла пробиралась сквозь толпу. Тобиас поспешно меня выводил, расталкивая собравшихся вокруг нас людей в черных плащах. За спиной у Эллы была Мила. В их серебряных глазах сверкал страх, а у Эллы – еще и злость. Такими я никогда раньше их не видела.

Когда мы добрались до выхода, я высвободила руку из хватки Алисы и побежала.

Я свернула за угол туннеля, ведущего в покои, и внутри все похолодело. Свет погас, и я осталась одна в темноте. Я продрогла и понятия не имела, куда идти дальше. Убегать было глупо, но я вспомнила взгляд Эллы и выражение лица Милы… Сейчас я бы ни за что не стала с ними разговаривать. Они напуганы, прямо как я. Я люблю сестер, ради них я бы пошла на все. Но без магии пустошам за пределами Холстетта никогда не излечиться от гнили Смотрителя. Жизнь останется такой же серой и пустой, а вишневое дерево в нашей деревне никогда больше не расцветет.

Я обязательно с ними поговорю. Я позабочусь о том, чтобы они все поняли, только не этим вечером. Если в ближайшее время я не перейду в Смерть, то пропущу встречу с Малином.

Я дрожала, прислонившись к стене. Вдруг тьму рассеял огонек свечи.

Сначала мне показалось, что Тобиас был один, но потом из его тени вышла Алиса. Она была прекрасна в сиянии свечи. Светлые волосы переливались так, словно она явилась в наш мир откуда-то извне. В ее глазах не было ни осуждения, ни злости. Она просто дотронулась до моей руки и прошептала:

– Тебе нужно перейти?

Мне нужно время и чуть больше свободы. Но в Жизни этого не смогла бы мне дать даже Алиса. А вот в Смерти я нашла выход, пускай и ненадолго. Да, она права: мне нужно было перейти. Так что я взяла ее руку и подошла к ней поближе. Тобиас молча вел нас во тьму. Бесплотные тени разбегались по скалистым стенам.

– Ты вернешься? – спросила Алиса, когда мы добрались до панели. Ее голос звучал неуверенно и дрогнул, когда она задала этот вопрос.

– Вернусь, – пообещала я.

– Я никуда не уйду, – тихо сказала Алиса. – Пенни, вместе мы все переживем. Я помогу тебе заплатить за заклинание.

Тобиас открыл панель.

– Уже поздно. Поговорим завтра.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он перебил меня, положив руку мне на плечо, и подтолкнул меня в мои покои.

– Завтра. Тебе пора сгореть, Пенни. А мне меньше чем через час заступать на ночное дежурство.

Тобиас помог мне перейти. Он держал меня за руку, пока яд обжигал изнутри. Он принял на себя половину моей боли и повторил слова, раздвигающие завесу. Переход не в одиночку стал облегчением, но еще большее облегчение ждало меня, когда я споткнулась, а меня подхватил Малин.

Я измотана до предела. Когда я входила в Смерть, душа трепетала. Биение сердца настолько замедлилось, что я его почти не замечала. Тело не понимало, живо оно или мертво.

– Ты встречалась с Сопротивлением? – спросил он, поставив меня на ноги.

Я кивнула.

– Я согласилась применить заклинание.

– Ну разумеется.

Пока мы шли к особняку, молчание Малина меня раздражало. Он так и не высказал свое мнение по поводу заклинания. Он вообще не собирался это обсуждать, разве что удостоверился, что я благополучно его нашла и осознала, чего мне это будет стоить. А я думала, он примется меня отговаривать и убеждать, что цена слишком высока. Но он не стал. Даже когда решетка с грохотом опустилась.