– Когда Мила выяснила, что тебе помогали члены Сопротивления, мне разрешили привести ее на встречу с мисс Элсвезер по всем правилам. Подозреваю, Эвелин имеет какое-то отношение к тому, что ее запрос о вступлении одобрили. После первого собрания, на котором присутствовала Мила, они ушли вместе, хихикая, а прошлой ночью я обнаружила их наедине в потайной нише в катакомбах.

– Эвелин и Мила!

Мне было и не припомнить, когда я в последний раз слышала, чтобы Мила хихикала. Элла продолжала, разделяя мои волосы на пряди:

– Мать в этом не участвует, но знает про нас. Она скучает по тебе, Пен, и просила передать, что любит тебя и сделает все, что в ее силах. Я и впрямь подумала, что мама убьет бабушку в тот вечер, когда тебя забрали. Пришлось вмешаться тете Шаре. Она всю ночь провела в маминой комнате. А бабушка так часто стала лечить Смотрителя, что сжигать ее перестали.

– Значит, в ковене стало меньше на две ведьмы? Как ты справляешься?

Элла с силой щелкнула меня по затылку.

– Уж кто бы говорил! По-моему, я справляюсь получше тебя, маленькая мисс Каждую-ночь-гуляю-по-Смерти!

– Тебе рассказал Тоби?

– Да, рассказал. – Она обхватила меня за плечи, крепко обняла и снова принялась плести мне косу. – Спасибо, не нужно портить это.

– Я думал, ты убьешь меня, – признаюсь я.

– Я хотела. К счастью для тебя, мы заключили перемирие.

Она немного дергает меня за волосы и продолжает заплетать мне косу. Это успокаивает – нежное давление, ритм ее пальцев, – но затем она неохотно говорит снова:

– Сопротивление сомневается, что это бабушка выдала тебя Смотрителю.

– И ты им веришь?

– Не знаю. Кто-то же это сделал. Тоби утверждает, что это была терновая ведьма.

Тобиас все так же считает, что это была Хейли. Святая Темная Мать, надеюсь, Элла так не думает. Она умолкла, и пока она собиралась с мыслями, время тянулось бесконечно. Затем она завязала одну косу и, начав заплетать другую, сказала:

– Это не могла быть терновая ведьма. Никто из нас не пропал, а все, кто знал о твоем кристалле, поклялись на крови сохранить это в секрете. Тоби говорил, кто-то был в подземельях, но так и не сказал мне, кто это был. Он велел поговорить с тобой.

– Это была Хейли.

Пальцы Эллы перестали плести косу.

– Хейли умерла в прошлом году.

– Нет, не умерла.

Элла так схватила меня за недоплетенную косу, что мне было не опустить голову.

– Элс… меня заставили убить ее, – сказала я, и глаза обожгли слезы. – Но перед смертью она сказала, что меня сдал кто-то другой.

– Да ну на хрен!

Элла никогда не использовала это слово.

Я рада, что стояла к ней спиной, и она не видела, как мне больно. То, что я сделала с Хейли, уже стало не самым худшим. Этим утром отец заставил меня исцелить пятерых заключенных. У меня перед глазами до сих пор стояли их увечья. Зараженные раны зажили, а линии жизни ярко засияли. Я видела, как им было больно, когда он обратил исцеление вспять. Он обещал, что, если я не буду подчиняться, все обернется еще хуже. С каждым днем его улыбка становилась все жестче.

Вздрогнув, я отбросила мысли о Хейли и обо всем, что произошло позже, и прошептала:

– Мне страшно.

– Мне тоже.

Элла молча доплела мне косу и выпустила ее из рук. Она болталась как веревка вдоль моей спины до талии рядом с другой косой.

– Мне жаль, Пен. Я тебя подвела.

– Нет.

– Ты разбиралась со всем этим совсем одна. Мне следовало быть рядом.

Мы прислонились спинами к стене. Совсем скоро Элле предстоит уйти, и над нами нависла близость разлуки. Напряжение медленно нарастало, и от этого мне хотелось схватить ее за руку и умолять ее не уходить, больше не оставлять меня. Элла подтолкнула меня, прижалась ко мне поближе и тихо спросила:

– Тоби сказал, что прошлой ночью вы нашли гримуар на девятом этаже?

– Мы нашли его. Я переписала заклинание для того, чтобы создать нож.

Я с улыбкой попыталась перевести разговор на другую тему. Нельзя говорить Элле, чего нам это будет стоить.

– А еще… по-моему, я также выяснила, как спасти Золоченых. Если бы нам удалось их исцелить, мы бы увели у Смотрителя его армию.

– Что? – воскликнула Элла, резко подскочив. – Пенни, это… это бы изменило все. Но как это сделать?

– Кажется, кристаллы есть у всех ведьм, – ответила я, делая вид, что я тоже взволнована. – Просто ведьмы из других ковенов не могут проходить в Смерть, чтобы создавать их.

Элла нахмурилась.

– Но зачем им кристаллы? Разве есть хоть какая-то польза от того, что наша магия привязана к предмету? Ведь кристаллы можно разбить.

Раньше я не считала кристаллы слабым местом. Так вот почему Эвелин так смеялась в тот день, когда меня уговорили вступить в Сопротивление! Казалось, это было так давно. С тех пор я обрела совершенно новую личность и стала Ткачихой Смерти Смотрителя.

– Позолота обрывает связь Золоченых с их душами, правильно? Значит, если у них появятся кристаллы, у нас будет возможность использовать их так же, как в дозоре по Смерти. Мы прикрепим души обратно к их телам.

Я слегка покачала головой, теребя юбку.

– В гримуаре я нашла еще одно заклинание. С ним можно будет связать линии жизни. Но я еще не продумала детали. Пока что это просто мысль.

– Это… это имеет смысл, хоть и весьма любопытный, – сказала Элла, и ее глаза заблестели так, словно она принялась продумывать план. – Если Золоченых не станет, возможно, у Сопротивления наконец-то появится реальный шанс уничтожить Смотрителя.

А может, нам удастся вернуть отца.

– Элс, я хочу домой.

– Может, нам удастся и это. Когда все закончится? Тогда мы сможем вернуться и все отстроить заново.

От шороха шагов за дверью ее руки застыли у меня на плечах. Она вся подобралась.

– Мне пора.

Элла крепко сжала меня в объятиях. В ответ я обняла ее еще крепче.

– Я тебя люблю, Пенни. Я так сильно тебя люблю! Сегодня вечером состоится собрание членов Сопротивления. Тоби тебя на него приведет. Не делай глупостей. Ни на что не соглашайся. Сперва нам нужно выяснить, кто тебя предал. Если это был кто-то из Сопротивления…

– Передай маме, что я люблю ее. Элла…

Мне так не хотелось, чтобы она уходила. Я вцепилась в нее, пока она не выпустила меня из объятий.

– Я тебя люблю.

В замок вставили ключ, и мы разбежались в стороны. Я едва успела шепотом попрощаться с ней. Элла ушла. Панель встала на место со щелчком скрытого за ней механизма. К тому времени, как открылась дверь, я уже сидела на диване, свернувшись в клубок, и поглаживала страницы книги.

В дверном проеме вырос Золоченый. Он окинул подозрительным взглядом всю комнату. Ни одна нитка не выбилась из подушек, ни одна щель в панелях не показывала, что здесь была Элла. И все же он сверлил меня взглядом, от которого я теряла самообладание. Та ноздря, которая не была скрыта золотой полумаской, раздувалась. Я знала, что он почуял: сирень и копченый мед. Запах Эллы.

Я постаралась ничем себя не выдать.

Золоченый ушел, захлопнув за собой дверь. Когда ключ повернулся в замке, я сжалась в комок на диване, обхватила руками колени и позволила себе всего разок тихо всхлипнуть от облегчения.

То, что не было известно Сопротивлению, убивало его участников. Было глупо даже пытаться применять заклинание для создания ножа Чародея, располагая лишь его копией. Недостающие фрагменты были спрятаны за комодом, под половицами рядом с припасенным мной ядом, булавкой-розой от Малина и сном Алисы, изображенном на куске шелка. Они считают, что все делают сообща, но это не так. За воссоздание ножа придется заплатить не только мне.

Когда солнце опустилось за горизонт, за мной пришел Тобиас в облачении Золоченого. Этим вечером двор был полон людей. В воздухе повисло напряженное предвкушение. Все линии жизни были тревожно натянуты.

Алиса вела себя безупречно. Она тихо присела на колени рядом с расшитыми золотом туфлями Смотрителя и аккуратно сложила руки. Бледные пальцы подергивались на белом шелке подола. Я поступила точно так же: я сидела не шелохнувшись со сложенными на черном шелке руками. Ни одна из нас не могла себе позволить вызвать гнев Смотрителя. Конечно, если мы собирались посетить собрание Сопротивления.