– Мила права! Она вынуждена вести себя определенным образом, но ее вины в этом нет. Она все-таки наша сестра!

– Она не входит в Сопротивление. Попробуй заговорить с ней – и сама увидишь, как мало тебе позволит рассказать тот обет. И перестань трясти надо мной прахом тети Шары!

– Даже из-за этого тебе не стоило быть такой жестокой.

Я опустила метлу и встретилась с ней взглядами.

– Что с тобой случилось в Смерти?

Я думала, она снова огрызнется, но ее ярость испарилась, а плечи опустились. Мгновение спустя она села на стол. Скрестив ноги, она похлопала по месту рядом с собой. Но поскольку меня взбесило то, как она говорила с Милой, я села не к ней, а на платформу у основания столба. Элла вздохнула.

– Это долгая история.

– А мы не торопимся.

– Ладно.

Она схватилась за нитку, которая торчала у нее из пояса, и потянула за нее ткань на другом конце. Когда Элла задумывалась, она всегда что-нибудь теребила.

– После того как я попыталась попасть на девятый и у меня опять не вышло…

– Опять!

Она нахмурилась и выронила пояс на колени.

– Ты будешь слушать или нет?

– Сколько раз, Элс?

– А какая разница?

В ответ я нахмурилась. Мне надоело встревать в споры двух сестер.

– Разница в том, что раньше мы все друг другу рассказывали!

Пальцы Эллы застыли на столешнице.

– А у тебя нет секретов от меня?

– Я…

– Что ты делаешь в Смерти каждую ночь?

Она умолкла и, положив руки на колени, снова взялась за пояс.

– Элс…

– Ты возвращаешься к нему, так ведь?

Лучше бы я ушла за Милой вместо того, чтобы начинать этот разговор. Хотя, судя по выражению лица Эллы, мне так просто отсюда не выбраться.

– Элла, – осторожно сказала я, и у нее слегка сузились глаза. – Зачем ты пошла в особняк Малина, скажи честно?

Элла заморгала.

– Я искала гримуар.

Я наблюдала за ней – за тем, как она сглотнула, за тем, как в углу ее глаза появилась небольшая складка, когда она встретилась со мной взглядом.

Я знаю, что она лжет. И ей это известно.

Она снова моргнула и потерла шею.

– Я увидела особняк прошлой весной…

– Прошлой весной!

Вот уж чего я не ожидала от нее услышать!

– Кто еще его видел? Бабушка знает?

Элла скривила губы.

– Больше никто его не видел. Лишь немногие ведьмы из Сопротивления знали, что он там был. Он исчез, когда весна сменилась летом, и больше я его не видела, пока утренний воздух снова не стал морозным. Мисс Элсвезер знала, что я собиралась постучать в ворота следующей ночью. Она настаивала на том, что откликнется кто угодно, но не Чародей.

Элла катала фенечку по запястью то вверх, то вниз. Я потянулась к своей и погладила ее большим пальцем.

– Выходит, ты просто подошла и постучала в двери?

– Ты не понимаешь.

Теперь она не моргала. Моя сестра так озлобленно скручивала пояс у себя на коленях, это настолько явно причиняло ей боль, что я забыла о том, как сама была расстроена, и села рядом с ней на стол.

Я положила ладонь ей на руку, поглаживая ее пальцы, и просто сказала:

– Поделись со мной.

Элла сдавленно усмехнулась и прижалась ко мне плечом к плечу.

– Пытаюсь. Но ты все так же меня перебиваешь.

– Я больше не буду.

Она кивнула, сделала глубокий вдох и начала:

– Когда лорд Малин открыл ворота, он оказался таким вежливым, таким гостеприимным… Он предложил мне выпить чая в очаровательной гостиной и показал мне свои сады. Мы так увлеклись беседой о его растениях и о том, с какими затруднениями наша мать выращивает трупные цветы, что на его предложение показать мне один ботанический справочник я ответила согласием. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было слишком просто: я искала книгу, и вот он уже приглашает меня в свою библиотеку. Затем его взгляд скользнул вниз, на мой кристалл, и от его улыбки, Пен, у меня кровь застыла в жилах. Тогда-то я и поняла, что что-то здесь не так. У меня заколотилось сердце.

– Тебе надо было бежать.

Я видела эту улыбку лорда Малина. Видела, как она расплывалась от осознания и как его глаза сияли от предвкушения.

– Мне был нужен гримуар.

– Сопротивление для тебя важнее твоей безопасности?

– Ты важнее моей безопасности.

Элла оттолкнулась от меня, соскочила со стола и вернулась к работе. Собрав прутья в пучок, она ткнула им в мою сторону.

– Я хочу воссоздать этот нож так же сильно, как и все остальные, но люди все так же умирают. При прошлой попытке прямо на наших глазах сгорела в собственных чарах сестра Би, а Хейли… – Элла, запнувшись, обхватила себя руками. – Кристалл Хейли разбился.

– Ох, Элла!

В горле у меня встал ком, а пальцы вжались в грудину. Кристаллы удерживают нас в Жизни. Без них наш разум постепенно разрушается, а магия улетучивается.

У Эллы перехватило дыхание. Мне хотелось обнять сестру, но напряженные плечи говорили о том, что трогать ее не стоило.

– Заклинание вышло из-под контроля. Оно схватило Хейли и утащило ее за завесу, но лишь наполовину. Ее линия жизни запуталась в завесе. Мы не смогли ничего поделать, чтобы ей помочь. Я даже не смогла пройти туда, чтобы подержать ее за руку. Забрезжил рассвет…

Элла зажмурилась. Я потянулась к ее руке. Я была в Смерти, когда солнце уже вставало над Холстеттом, и чувствовала, как натянулась моя линия жизни. С Эллой было то же самое. Наверняка это стало мучением для Хейли.

– Это было ужасно, Пенни. Она не могла ни отправиться за Предел, ни вернуться. Никому в ковене не разрешили переходить в Смерть, чтобы ей помочь. Даже тогда нам не позволили нарушить правила. В конце концов ее линию жизни отрезали Золоченые. Бабушка велела нам никогда об этом не говорить. Она сказала, что Хейли – дура, ее перехитрил туманный призрак, а она не ушла за Предел, как это следовало сделать.

– Ведьмы Сопротивления считают, что нам нужен более темный кристалл, если мы хотим заполучить хоть шанс на то, чтобы выковать нож. Если они обнаружат, что у тебя он черный, они не остановятся, пока ты не согласишься помочь. А я не собираюсь смотреть, как ты умираешь. Ни за что.

Она меня отряхнула и принялась разжигать костер.

– Так что сама понимаешь, почему было так важно отыскать исходное заклинание. Поэтому я пошла к особняку и постучала в двери.

Я соскользнула со стола и подошла к ней, чтобы закончить уборку.

– Что было в библиотеке?

– Понятия не имею, – тихо сказала Элла. Она складывала дрова для костра все выше и выше, пока не добралась до платформы. Теперь ее голос звучал более нерешительно. – Кажется, я потеряла сознание. Последнее, что я помню, – это прогулка в лес. Лорд Малин громко ругался и говорил, что он так близко, спустя столько времени, он так чертовски близко…

Она сглотнула и посмотрела на меня.

– Он потряс меня и спросил, есть ли у меня сестра. Следующее, что я помню, – то, как я очнулась у завесы, а лорд Малин смотрел на тебя с таким волчьим оскалом, будто хотел сожрать тебя заживо.

В коридоре наверху хлопнула дверь. Элла тут же сменила тему, понизив голос.

– Что нам делать с Милой? Она задает сплошь неправильные вопросы.

– Может, попробуем ей довериться? – прошептала я в ответ. Даже после своей исповеди Элла говорила о Миле так, словно жалила врага. Я же люблю обеих. – Она – наша сестра.

Я быстро поставила совок в шкаф и повесила метлу на крючок.

– А Терновая королева – наша бабушка. Может, ты и ей хочешь довериться? Как насчет нашего Золоченого отца, ему мы тоже поверим?

– Это не одно и то же.

– Бабушка тебя согнет в бараний рог и сдаст начальнику тюрьмы, если узнает, что ты спуталась с Сопротивлением.

Голос Эллы звучал так же устало, как и мой.

– Только отец мог пойти ей наперекор. Жаль, что он решил стать Золоченым.

– Отец не хотел, чтобы его позолотили! – нахмурилась я, и Элла вскипела:

– Повзрослей, Пенни! Отец выбрал легкий путь, вырвался отсюда и оставил нас в этом хаосе.