Черт возьми, там еще один спрятался внизу! Там... там еще один, тень машет рукой кому-то на другой стороне! Черт!

Как их устранить? Никакого убедительного решения не было, потому что, прижавшись к стене, они разбили бы ему голову при малейшем дуновении воздуха... Он вернулся в комнату, заглянув в окно.

Нет, нельзя рисковать, слишком высоко, слишком опасно.

Никакого пути к спасению, единственной альтернативой было сразиться с ними. Он поднял труп под руки, чтобы перетащить его к краю лестницы. Обхватив безжизненное тело за грудь, сжимая с той же силой свое оружие, он сбежал несколько метров, а затем отпустил безжизненную массу, которая покатилась и упала носом вниз на восточный ковер, лежащий у подножия лестницы. От удара двух булыжников, брошенных с такой силой, что куски мозга разлетелись до щиколоток инспектора, у него отлетела половина головы.

— Черт! Но это... это...

Ивэн, сбитый с толку, не успел закончить фразу, как его горло пронзил медный снаряд, вызвав поток крови, который хлынул из раны, как вино из бочки. Последний нападавший, с огнем в лице, разбрасывал за собой кишки, выпотрошив себе живот до самого низа, и при этом кричал. Человеческий факел, пылающий как каскадер в боевике, был остановлен пулей в спину.

Инспектор бросился на кухню, наполнил большое ведро водой и вылил его на горящую занавеску. Пламя затихло, оставив после себя густой серый дым. Увидев четырех камикадзе, лежащих на полу, он действительно осознал масштаб явления, а когда на следующее утро узнал, что было обнаружено пятнадцать трупов нотариусов, адвокатов и полицейских, он понял, что страна переживет худшее геноцид этого века...

Наконец, щегол сумел пробраться в телевизионную комнату больницы. Будучи прекрасным наблюдателем, она разработала в своем маленьком мозгу план, как добраться до палаты Уоррена. Еще один важный факт: конец вечера был мертвым временем, когда персонал ужинал, что давало ей больше свободы для маневра. Низкие и слишком узкие коридоры, к тому же огражденные мастодонтами, не позволяли ей махнуть крыльями. У входа она воспользовалась сменой караула, чтобы проскользнуть внутрь здания, а затем пробралась между мусорными баками и бетонными столбами, чтобы обмануть охранников на рецепции. Незаметная и бесшумная, хитрая исследовательница затем прыгала вдоль бесконечных стен, чтобы спрятаться под одним из кресел в комнате отдыха, где она позволила себе небольшую остановку. Отдохнув, она углубилась в последний проход, огляделась по сторонам, а затем бросилась бежать, поджимая хвост и делая крошечные быстрые шаги. За каждой закрытой дверью она слышала стоны больных, которые стучали по стенам, прыгали на кроватях или били головой о пластиковые раковины. До палаты оставалось всего пятнадцать метров... В конце коридора хлопнула распашная дверь! Нагруженная тазами с отходами, появилась гора!

— Что это такое? — зарычал монстр.

Он бросил все свои громоздкие тазы, и твердые экскременты, похожие на изящные сигары, покатились и закончили свой путь у черных плинтусов, разбившись пополам.

Он начал гоняться за ней! У нее не было выбора: быстро развернуться или сделать поворот. Так близко к цели! В панике и растерянности, ослепленная вездесущим белым цветом, она замахала крыльями и ударилась о слишком низкий потолок! Она ударилась клювом о пол и почти потеряла сознание. Ее тихие стоны не смягчили ее агрессора, наоборот! Удар был слишком сильным, и она не могла подняться в воздух, а в своих бесполезных попытках теряла целые пучки перьев. Шаги приближались, пол дрожал все сильнее.

— Подожди, я тебя поймаю, сука!

Она почти чувствовала его хриплое дыхание. Она запаниковала, не помня, как летать! Его свинцовая подошва собиралась раздавить ее! Чудо, ее лапы больше не касались земли, она взлетела! В конце прохода она свернула в лестничную клетку, как баклан, ныряющий в море, пролетела по другому коридору, настолько длинному, что стены, хотя и параллельные, казались соединяющимися на горизонте. Она вернулась к входу, но он был закрыт! Множество охранников выскочили из своих кабинетов, она была поймана! Она осталась стоять, стоически, прямо у двери, с крыльями, прижатыми к бокам, и головой, полускрытой в груди.

Запыхавшийся, с красными от гнева глазами, пенящийся, как бык, появился человек в белом халате.

— Мы тебя поймали, мелкая дрянь!

Сработает ли это? Она надеялась, она не хотела закончить раздавленной, не выполнив свой долг. Она встала в центр коврика цвета «голова негра, - используемого для вытирания подошв. Преследователь, находившийся всего в нескольких метрах от нее, нажал на кнопку автоматического открытия. Дверь наконец открылась.

— Черт! Она сбежит, ловите ее!

Она проскользнула в проем и исчезла. Ее сердце, хрупкий механизм, билось так, что, казалось, вырвется из груди. Но, мотивированная неудачей, завтра она попробует снова.

Французская Гвиана, сердце Амазонки. Инспектор и его помощник, в три раза меньший его ростом, уже четыре дня блуждали в этом зеленом аду. Два сопровождавших их гида с помощью примитивных мачете обрезали мешающие лианы и заросли кустарника. Ветви мангровых деревьев и гамамелиса переплетались, образуя нитяные стены, которые цеплялись за их плечи, отягощенные полевыми кастрюлями и аптечками. Нил ничего не нес. Ему и так было достаточно сложно высунуть голову из кустарника, чтобы еще и о чем-то другом беспокоиться. Чтобы избежать неожиданных атак как изличающих на добычу аспидов, так и агрессивных пауков-тарантулов, он надел сапоги, которые щекотали ему верхнюю часть бедер.

Небо было скрыто под ковром из зеленоватых листьев, не пропускавших ни единого солнечного луча. Крики красочных туканов, не привыкших к таким визитам, пронзали непрерывный шум, создаваемый многоликой фауной. Над головой забавные мартышки и мечтательные носатые обезьяны следовали за нашими экспедиторами на высоте сорока метров, перелетая с дерева на дерево, как опытные цирковые акробаты. Было едва 17 часов, но темнота уже начинала окутывать буш, и лучше было не задерживаться.Как и планировалось, они прибыли к берегу Марони, чтобы разбить лагерь на берегу. Первоочередной задачей было разжечь большой костер, единственный способ отпугнуть потенциальных хищников, которые не упустили бы возможность полакомиться пиршеством. Обменявшись несколькими словами на креольском, более смуглый из двух гидов подошел к инспектору и переводчику, оба промокшие до нитки от собственного пота.

— Завтра утром мы прибудем в одну из общин. Осталось всего три часа ходьбы... Надеемся, что они все еще там... Мы должны оставаться спокойными и осторожными... Хорошо отдохните и никогда не выпускайте оружие из рук! И, главное, если вы встанете ночью, всегда оставайтесь рядом с костром! Не рискуйте заходить туда, вы не вернетесь живыми... Вот...

Он протянул им две таблетки хинина. Нил проглотил ее сразу, а инспектор запил глотком воды. Если вы забудете принять эту таблетку вовремя, то до конца жизни будете дрожать от малярии.

Два горожанина натянули гамак между двумя стволами деревьев, а гиды курили сигареты, сидя по-турецки вокруг ярко пылающего костра.

Наступила полная темнота, и потрескивание молний на мгновение освещало призрачную растительность, которая наблюдала за ними своими изумрудными глазами.

Крепкая ветка слегка прогнулась, когда инспектор залез в свой гамак, который закрылся над ним, как паук над кузнечиком. В соседнем гамаке казалось, что устроился компактный боулинг-шар, но это был просто Нил.

Сложенный пополам в куске ткани, служившем ему постелью, полицейский спросил своего соседа.

— Так вы думаете, завтра мы получим ответы?

— Надеюсь. Но не ожидайте, что они дадут вам адрес белого человека!

— Нет, конечно. Но я же ничего не знаю, ни имени, ни описания, ни места, где искать! Это было бы уже что-то! Он сложил руки на груди крестом, а затем вздохнул.