— Да, мистер Уоллес. Я наконец-то нашел этот проклятый язык! Монгу!

— Что? — прорычал он, нахмурившись.

— Монгу! На нем говорят около сотни человек в Гайане. На самом деле, они не живут в Гайане в прямом смысле этого слова. Они живут где-то в Амазонии, в глубине джунглей. Но часть из них была зарегистрирована на границе Гайаны, со стороны Сен-Лорана-дю-Марони.

— Как вы узнали о его происхождении?

— Старые знакомые... Но это не имеет значения... У меня под рукой полная фонетика этого языка. Я перевел две первые страницы, с трудом, но мне это удалось... Непросто, плохо написано, нелегко расшифровать надписи, сделанные кровью и грязью... Это не книга мертвых, как я думал. Это сборник опытов... Люди, вероятно, рассказывают о сверхъестественных приключениях, которые с ними произошли.

— Объясните! О чем именно идет речь? — нетерпеливо спросил Уоррен, опираясь тяжелым телом на унитаз.

— Послушайте... Первая страница... Внимание, перевод приблизительный, и в нем отсутствуют некоторые слова. Я постарался максимально приблизить его к нашему стилю общения.

— Да, продолжайте!

— «Я вижу черноту... Я прихожу, чтобы поймать животное с шерстью. Я сильнее. Я убиваю бога реки, я не боюсь... - Вот и вся первая страница.

— Как, это все? — сказал Уоррен, разочарованный скудностью информации. — А дальше? Что я должен с этим делать, это же ни на что не похоже?

— Не паникуйте. Вы же видели, как и я, что на странице всего около тридцати слов... Дальше должно быть гораздо интереснее. Послушайте, это все тот же человек говорит... Страница 2... - Я ем животное, которое я убил. Я пожираю все. Я голоден, всегда голоден. Мне нужно убивать животных. Чтобы выжить. Я не опасен для женщин и детей, когда ем. - Вот, я дошел до этого места.

Далее идет другой почерк, мне придется снова расшифровывать... Я начал перевод сегодня, понимаете...

— Черт возьми! По-моему, со мной происходит именно это! Я рассказывал вам, что просыпаюсь ночью и совершаю безрассудные поступки, не осознавая этого?

— Да, я помню...

— Я тоже был опасен для своей семьи, я действительно думал, что сойду с ума. Прошлой ночью я съел крысу в саду! Вы себе представляете, нутрию! Я даже не знаю, как мне удалось ее поймать! А сегодня ночью я специально оставил на видном месте телячий эскалоп. Когда я проснулся утром, я съел его, и впервые за неделю я не наделал, простите за выражение, глупостей. Почему? Потому что я поел, я думаю...

— Да, это правда, что это похоже, если присмотреться... Но трудно делать выводы, имея только две страницы. В книге их девяносто девять, я их пересчитал. Я также насчитал тринадцать разных почерков, что позволяет предположить тринадцать разных опытов.

Некоторые свидетельства занимают шесть или семь страниц, возможно, мы найдем в них недостающие звенья...

— Я... я вас оставлю, моя жена спускается... Я свяжусь с вами завтра, хорошо?

— Нет, лучше в среду, через три дня. Это позволит мне продвинуться вперед, а завтра меня не будет...

— Хорошо, посмотрим. До скорой встречи...

Сэм провел воскресенье в мечтаниях, играя, как послушный ребенок, с мисс Восьминожкой. В течение дней, которые он находил унылыми и безжизненными, бездеятельность, единственное средство восстановить силы после изнурительных и беспокойных ночей, определяла его образ жизни. Вырываясь из логова, укрытого в глубине его психики, требовательное животное высасывало из него большую часть его физических и моральных ресурсов. Он знал, что он был волком. Нет, у него не росли клыки, как у Дракулы, и на спине не росла шерсть, делавшая его похожим на щетину, и он не выл при полной луне. Зато его чувства обострялись, сила росла, и он был способен совершать невероятные прыжки. Волки осознают, что они волки, так же как люди знают, что они люди. У них есть душа, мысли, инстинкты, они чувствуют опасность, ярость, страх гораздо сильнее, чем можно себе представить. Сознание, настолько размягченное законами, которые управляют этим миром, даже не способно понять, что именно оно является источником этого явления.

Он был и тем, и другим: человеком днем и человеком-животным ночью, что делало его таким же грозным, как акула в бассейне с морскими котиками. Чистое чудо гениальности, интеллекта и силы.

Восторг от такого приключения был настолько сильным, что существование, настоящее существование, вновь обрело смысл. Он мог угадать, что кто-то находится за ним в ста метрах, даже не оборачиваясь, он мог учуять присутствие за стенами, он мог найти дом кого-то, просто почувствовав его запах на тротуаре. И убивать одним движением «когтей» было неотъемлемой частью его новых способностей. В глубине души он был счастлив быть этим животным, так же как Лионель и филин. Они были такими грациозными, умными, сильными и грозными хищниками, настоящими машинами для убийства. Но он был уверен, что рано или поздно среди его рекрутов появятся слизистые жабы или кролики, годные только для размножения. Он долго задавался вопросом, что он будет делать с этими отбросами. Он не будет убивать их, по крайней мере, без веской причины. Он будет поручать им задачи по планированию или организации, при условии, что жаба способна что-либо планировать.

В ближайшем будущем, когда общество будет расти, нужно будет удвоить осторожность, чтобы не допустить ошибок. Он не недооценивал силу полиции, ее эффективные системы, позволяющие найти лобковый волос в трех километрах от трупа, или ее искусство рыться в мушиных экскрементах в поисках улик. Но он возвышался над этими серийными убийцами, словно сошедшими с экрана второсортных фильмов, которые едва ли можно смотреть. Они были такими незначительными по сравнению с ним, такими ничтожными. Он был океаном, они были песчинками, он был лесом, а они деревьями. Да, он оставит свой отпечаток в истории, его будут уважать, даже если в душе будут ненавидеть.

Убить всех, унести тела, не оставив никаких следов, а затем устроить королевский пир за хорошим столом было бы легкой задачей. Но было бы это так же эффектно? Теперь, после такой демонстрации, имя Сэма Прадигтона обязательно навсегда останется в анналах истории.

Понедельник вечером. В течение двух предыдущих дней Лионель работал как шеф, тщательно выбирая места, где можно было бы провести малорискованные и эффективные операции.

Действовать этой ночью было абсолютно необходимо, они были в отчаянии. К тому же, обязательство было обязательством: любая компания должна выполнять свои обещания.

Они запланировали операцию на понедельник, поэтому они бы ее осуществили любой ценой. Невезучий до смерти, нотариус оказался первым в мрачном списке, составленном двумя днями ранее. Он был женат, детей не имел. Накануне двое сообщников, проникнув в его сад и прислушавшись к двери, не почувствовали присутствия животных. Не то чтобы они боялись собак, но эти грязные твари могли бы поднять тревогу...

Было почти полночь, или, скорее, полдень, время обеда. Фары были выключены, машина припаркована на грунтовой дороге в трехстах метрах от дома, дверь захлопнулась, и они двинулись вперед: для нотариуса начался обратный отсчет. Сэм нес сумку, Лионель — рюкзак, оба были готовы к необычной прогулке с довольно своеобразным вкусом.

В сумке Сэма была резиновая дубинка, ломик, резак и присоска. В сумке Лионеля — шесть мешков для мусора, клей, брус весом около трех килограммов, найденный на соседнем поле, нож и две пары пластиковых перчаток. На дороге, которая беззаботно извивалась до самого горизонта, не было ни души. Скромная луна не освещала окрестности, а лишь улыбалась застенчиво, в то время как осторожные кусты расступались под их ногами. Они перепрыгнули через стальную ограду, которая доходила им до груди, даже не коснувшись ее, прыгнув обеими ногами. Ни звука при приземлении, бархатные лапы и кошачья ловкость. Меньше, чем за время чихания, они скользнули за веранду, невидимые и голодные, взяв в свидетели только одного крота.