— Рассчитывай на меня, до четверга! Не забудь. Ты исключительный человек!

Он улыбнулся, помахал рукой рассеянной и отвлеченной компании и наконец ушел, не обернувшись.

Едва дойдя до угла улицы, Сэм раздавил каблуком пригласительную розу, охваченный яростью леопарда, который безуспешно преследовал свою добычу. Он возвращался с пустыми руками, с незаполненной рыболовной сетью. Но на что он вообще надеялся? Что мы бросимся ему в объятия при первой же встрече? Дело займет немного больше времени, вопрос нескольких дней. Предприятию придется еще немного подождать, прежде чем открыть свои двери...

Его грыз голод, как у вышедшего из спячки волка. Проехав двадцать километров, он не выдержал. Его требовательный и капризный желудок мучил его повторяющимися ударами ножа.

Желание человеческой плоти было неотложным, его звериные инстинкты брали верх над разумом, как только речь шла о еде. Вначале он довольствовался животными. Кролики с фермы, карликовые козы или куры, выращенные на зерне, удовлетворяли его. Но с тех пор, как он полакомился охлажденным фермером, отказаться от этого блюда с бесконечным вкусом было просто невозможно. Каждая часть обладала исключительной сочностью. Возьмем, к примеру, сердце. Он попробовал его первым, пока оно было еще теплым и из внутренностей исходил аппетитный аромат. Просто восхитительно. Мясо скользило во рту и таяло под языком, не требуя жевания. Политое кровью, это было настоящее удовольствие! Мышцы конечностей, которые было так же трудно отрывать, как скорлупу кокоса, были гораздо более плотными и не содержали ни грамма жира. Они были очень полезны для здоровья, и их следовало есть в первую очередь, если был сильный голод. Даже кишки с запахом окисленной меди были съедобны, но скорее в качестве десерта из-за слишком сладкого вкуса. Запасы накапливались в его морозилке, но перевозить их в багажнике машины еще не входило в его привычки. Теперь действовать становилось абсолютной необходимостью. Ну и ладно, он будет бить наугад, без угрызений совести. Он съехал с шоссе и свернул на узкую извилистую и ухабистую дорогу, проходящую через спящие поля, где иногда в свете его фар попадались неосторожные зайцы.

Провидение не подвело его, подарив фермера, который вспахивал небольшой участок с свеклой. Такие люди никогда не спят и всегда работают, они рождены, чтобы быть рабами людоедов с безграничным аппетитом. Еще один фермер...

Жаль, это хорошие люди... Но у меня нет выбора... Ну и ладно!

Выключив фары, он припарковал автомобиль на заброшенной дороге, которая шла вдоль рыжеватой земли, разрытой лезвиями трактора, а затем вышел, не хлопая дверью. Луна, полная как кошка, заливала своим блестящим светом коричневую местность с мягкими и гармоничными изгибами. Янтарного света было достаточно, чтобы можно было видеть, как фермер наслаждается своим ужином.

Осторожность и быстрота действий обеспечат успех его операции. С ржавым домкратом в руке он направился к бессонному мастодонту, который сплевывал кровь на землю в контейнер. Двигатель извергающегося монстра заглох. С круглыми фарами и глупой улыбкой он напоминал летающую тарелку, сошедшую со страниц научно-фантастического фильма. Человек за рулем направил резкие лучи света на бледное и злобное лицо Сэма. Его зрачки, суженные до размера булавки, не помешали ему заметить, что колосс, крепко укоренившийся в грязи, направляет в его сторону ружье.

— Что вам нужно? Убирайтесь отсюда, и побыстрее! — проворчал он.

— Господин... У меня сломалась машина на обочине дороги!

Прямо здесь... Все, что я хочу, — это позвонить в службу эвакуации! — сказал Сэм, притворяясь разочарованным.

— Вы видите здесь телефон? И что вы делаете с домкратом в руке?

Сэм скользил к своей добыче с ловкостью и легкостью затаившегося анаконды, без труда перепрыгивая через параллельные колеи. Крепкий, как шарлезанский бык, фермер, без сомнения, составил бы отличный ужин.

— Стойте! Стойте, говорю вам! Или я вам в грудь пулю всажу.

Как в куропатку!

Мужчина поднял ружье выше, на этот раз на уровень глаз, и нажал на курок.

— Но, господин… я…

Он продолжал приближаться.

— Я считаю до трех, на три я стреляю! — прокричал он без шуток.

— Хорошо, господин... Я ухожу... Но я забыл вам сказать... Его голос стал металлическим и диссонансным. Я убил твою жену, ублюдок!!!

— Ч... что? Что... что вы несете? Он заикался, сбитый с толку.

— Я убил твою жену, придурок! И я действительно получил удовольствие от этой грязной шлюхи! Я притащил эту суку за волосы, чтобы ты тоже мог насладиться зрелищем!

Смотри, вон там... Сразу в стороне, в кустах...

Награжденный при рождении ватным мозгом, пахарь не догадался о подвохе. Едва он повернул голову, как домкрат жестоко ударил его по бровной дуге. Он рухнул, тяжелее плуга, и его деформированный череп погрузился на двадцать сантиметров в грязь. Сэм бросился выключать фары локтем, а затем набросился на неподвижное тело, лицом вперед. Меньше, чем за время, необходимое для закипания воды, он съел значительную часть его бедра. Куски, вырванные в спешке, накапливались, едва пережеванные, в его бурлящем и наконец-то удовлетворенном желудке. Мясо было более нежным и, несомненно, более вкусным, чем у старика. И все же, должно быть, есть что-то лучше, например, симпатичная молодая женщина, психолог! — подумал он, лицо покрасневшее до лба, а волосы окрашенные гемоглобином. Он аккуратно вытерся о толстую клетчатую рубашку буканьера, застегнул тонкую куртку до самого воротника, а затем спокойно вернулся на шоссе. Под мелодию «Yellow Submarine, - звучавшую по радио, он затанцевал на сиденье, а музыка звучала как тихий голос вдали, в сонной сельской местности, которая никогда не расскажет о том, что она видела...

Инспектор Шарко был срочно вызван на место происшествия. Полицейский участок находился менее чем в пятнадцати километрах от места происшествия. Новость разлетелась быстрее бруска мыла на дорожке для боулинга, и деревня с населением в сто сорок три человека — теперь уже сто сорок два — была уже в полном возмущении. Изуродованное тело было обнаружено охотником в 7 утра, правоохранительные органы были оповещены в 7:30, а прочесывание территории закончилось в 7:50. Любопытные и сплетницы собирались группами, чтобы поболтать на мощеной площади перед барочной церковью, а мужчины, более сдержанные, предпочитали обсуждать «дело Саррадина» за бурной партией в белот в единственном кафе в округе. Сплетни, развязанные с целью разжечь бурные споры, множились и доходили до всех домов деревни, не оставляя никого в стороне. В пекарне жители покупали багеты и оставались там, сгрудившись в неровные группы перед витриной, чтобы напугать друг друга потенциальным психически больным человеком, который решил уничтожить их всех. В молочной, в двухстах метрах оттуда, господин Саррадин был атакован диким зверем, чем-то вроде оборотня, и в прачечной его жена убила его топором.

Заваленные историями, способными вывести из комы, преследуемые стаей надоедливых сорок и стаей взбудораженных индюков, журналисты с камерами и блокнотами в руках сильно пожалели, что забрели сюда.

Инспектор прибыл в сопровождении своей небольшой команды и остановился рядом с телом. Полицейский, с идеально выбритым лицом и телосложением баскетболиста, ставил на первое место профессию, которую любил больше, чем свою жену. Кроме того, он был известен своим энтузиазмом в расследовании подобных дел и, прежде всего, своей строгостью, которая была заметна с первого взгляда: белая рубашка и тонкий черный галстук, как у агентов ФБР, волосы чуть длиннее ногтя и уложенные вверх, а также безупречные фланелевые брюки. За двадцать пять лет своей практики он всегда блестяще решал деликатные дела, которые попадали в его юрисдикцию. Он знал истинный смысл слов «честь, - закон» и «долг, - поэтому никогда не закрывал дело, пока оно не было безупречно. Он стоял рядом с трупом с бледным лицом и изрезанными морщинами чертами лица, рядом с судмедэкспертом, фотографом и сержантом.