— Я принесла брачный контракт, — сказала Полина, выкладывая на стол тощую пластиковую папку.

— Вы позволите? — Вадим потянулся к документу.

Клиентка кивнула. Он углубился в чтение, спустя десять минут перевел взгляд на окно, помутневшее от дождевых капель.

— Любопытный экземпляр, — наконец заключил он. — Знаете, я видел много подобных документов, но этот… скажем так, особенно щедр к одному из супругов.

— Я даже не читала его толком, когда подписывала, — Полина понуро опустила голову, коря себя за глупость. — Муж сказал, что это стандартная форма. Вернее, тогда он был женихом.

— Стандартная форма, говорите? — адвокат казался обескураженным. Всё-таки он надеялся найти пункт о лишении имущественных прав за супружескую измену, что позволило бы оспорить в суде законность контракта, но его не было. — А пункт о том, что вы не имеете права на имущество после развода, тоже стандартный?

— Как такое вообще возможно?! — госпожа Самойленко вскинула голову, в глазах мелькнула плохо сдерживаемая ярость. — Я же не нищенка какая-то!

— Возможно, и ещё как. Но знаете что? Закон — это не всегда приговор.

— То есть? У нас ведь двое детей, он не может оставить меня ни с чем!

— Вот именно! Дети — это ваш главный козырь, — Вадим наклонился вперёд, понизил голос, добавляя разговору оттенок доверительности. — Давайте поговорим о мирном урегулировании. Вы говорили, супруг настаивает на сохранении права опеки без ограничений. Я прав?

— Да, он сказал, что оставит мне дом, машину и прислугу в обмен на возможность видеться с сыновьями беспрепятственно, в любое время дня и ночи. О ежемесячном содержании обещал подумать.

— Мы можем предложить ему компромисс, — озвучил Мартынов основу их будущей стратегии. — Развод — это всегда неприятно, но можно сделать его менее болезненным.

Полина вспомнила их с Геной разговор накануне, в котором он напрямик обвинил её в попытке нападения. Начал издалека, долго юлил и выматывал, и в итоге она сгоряча брякнула, что, мол, приложила к этому руку, наняла банду плохих парней и ещё не раз воткнет ему нож в спину. До чего же болтливый у неё язык!

— Что конкретно вы предлагаете?

— Давайте я подготовлю соглашение, которое бы учитывало интересы всех сторон. В нём чётко пропишем ваши условия и распределим опеку над детьми. Вы беседовали со старшим сыном?

— О чём? Вы думаете, я должна сообщить ему о разводе? — Полина казалась сбитой с толку. Отпила немного кофе из крошечной чашки и нервно скомкала тканевую салфетку в тонких пальцах.

— Давайте я растолкую саму суть происходящего. При наличии несовершеннолетних детей развод всегда проходит исключительно через суд.

Мировой суд рассматривает бракоразводные дела, если сумма иска, то есть делимого имущества, не превышает пятидесяти тысяч рублей. Это не наш с вами случай. Мы подадим иск в районный суд.

На заседании будут решаться сразу несколько ключевых вопросов: с кем из родителей останутся проживать дети, как будет организован порядок общения второго родителя с ними, какой размер алиментов будет установлен и как будет разделено совместно нажитое имущество. В нашем случае решающую роль будет играть брачный контракт, согласно которому вы не имеете никаких прав на имущество, поскольку не участвовали финансово в приобретении оного. Именно поэтому я предлагаю направить второй стороне проект соглашения. Вам понятны мои слова?

— Да, очень доходчиво. И всё-таки при чём здесь разговор с сыном?

Клиентка делала акцент на маловажных вещах, и это осложняло общение. В отличие от их первой встречи, сегодня она выглядела потерянной, словно чувствовала, что наломала дров и теперь не знает, что с ними делать. Она явно переживала наиболее затяжную стадию развода — сомнения.

— Поясняю, — с холодком в голосе начал Вадим. — При определении места проживания детей суд учитывает целый ряд факторов: степень привязанности к каждому из родителей, личные качества и образ жизни родителей, материальное положение сторон, режим работы и условия проживания. Важно отметить, что мнение ребенка, которому уже исполнилось 10 лет и старше, обязательно учитывается судом. То есть вашего старшего сына непременно спросят, с кем он хотел бы остаться. Потому я и интересуюсь, вы знаете, каков будет его ответ?

Полина задумалась. Если задвинуть за шкаф бурлящий котелок обиды на мужа, что останется в сухом остатке? Плохим отцом его не назовёшь, он всегда был внимателен к детям. Подарки, общение, совместный досуг — он умел находить время для сыновей. Кажется, даже любил их.

— Я не знаю, кого выберет наш старший сын, — призналась клиентка. — У них с отцом довольно крепкая связь.

Вадим вздохнул.

— А Геннадий сам захочет забрать старшего сына, как думаете? Не с целью вам насолить, а искренне, я имею в виду.

— Да, думаю, такой исход вероятен. Гена — он такой, если что-то решит, то назад дороги нет. Трудностей он не боится. Да и какие проблемы может испытывать человек с его достатком? При желании он может нанять хоть десяток нянь и столько же воспитателей.

Мартынов отметил про себя эту её черту — маниакальную жадность. Он уже не сомневался, что развод затевался лишь из корыстных побуждений. Пятнадцать лет она закрывала глаза на похождения мужа, а тут вдруг резко вспомнила о попранной гордости и бросилась к юристу за помощью.

Ещё его сильно беспокоила разница в возрасте между детьми. Складывалось ощущение, что второго ребёнка она родила, чтобы покрепче привязать мужа к семейному гнёздышку. Что-то произошло между ними два года назад, возможно, на горизонте возникла опасная соперница. Но это всё так, домыслы, не относящиеся к делу.

— Полина Андреевна, теперь обсудим то, что касается сроков. Возможность примирения для вас, как я понимаю, исключена?

Она нехотя кивнула.

— Бракоразводные дела в районном суде рассматриваются до двух месяцев, с возможностью продления еще на месяц. После вынесения решения необходим еще один месяц для его вступления в законную силу.

По завершении процедуры вам будет выдано свидетельство о расторжении брака.

Если мы сумеем убедить вторую сторону пойти на мировую — под мировой я подразумеваю соглашение, которое подготовлю уже к завтрашнему дню, — тогда к концу лета мы с вами получим на руки все необходимые бумаги.

За столом повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене и редким стуком дождя по стеклу.

— Поверить не могу, что он обвёл меня вокруг пальца, — пробормотала клиентка, косо поглядывая на папку с брачным договором, будто та была источником всех бед в её жизни.

— К сожалению, в нашей стране незнание законов не освобождает от ответственности. Вы доверились мужу в тот момент, когда следовало полагаться на юриста. Однако настоятельно рекомендую не отчаиваться. Интуиция подсказывает, что ваш супруг согласится с нашими условиями.

Кстати, — Мартынов хлопнул себя по груди и достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок. — Мне удалось уговорить дать показания четырех девушек из вашего списка. Поведаете, как собирались распорядиться этими сведениями?

Полина мрачно улыбнулась.

— Думала лишить его опеки над детьми, приведя аргументы в пользу аморального образа жизни, который он исповедует.

Вадим едва удержался от гневного возгласа и уточнил мягко:

— Надеюсь, вы понимаете абсурдность этой затеи? Судебный процесс — не ток-шоу, ни один судья не потерпит…

— Да, — перебила она. — Я уже уяснила, что остаётся только ждать снисхождения, надеяться на благородство и верить в чудо. В противном случае Гена лишит меня всего, потому что треклятый закон на его стороне!

Она порывисто поднялась из-за стола, схватила дорогущую сумочку и направилась к выходу, кипя от негодования.

Марк прохаживался вдоль учебных классов и следил за работой команды. Сегодня проводили масштабную проверку безопасности, тестировали защиту от внешних воздействий и наблюдали за устойчивостью к сбоям в работе механических ассистентов. Всё шло гладко. График они опережали на две с лишним недели.