— Да что ты знаешь о моей славе? — вспылил Гена, ему отчаянно претило выходящее за рамки поведение супруги. — Ты сама виновата — холодная как лёд!

— Зато ты у нас горячий как вулкан, — пропела Полина, не переставая тянуть губы в манерной улыбке. — Особенно с другими.

— А что такого? Я мужчина!

— Мужчина? — ядовито выплюнула она. — Ты — бабник, жиголо, Казанова, плейбой — все вместе взятые! И женился на мне только потому, что не смог смириться с отказом.

Это упоминание о прошлом, где он был желторотым юнцом, а она — сногсшибательной учительницей-практиканткой, на миг перенесло их обоих в далёкое прошлое, где ещё существовали понятия любви, страсти, вожделения, где оставалось место подвигу и завоеваниям.

— Но ведь женился, — Гена попробовал обернуть всё в шутку.

— Уж не рассыпаться ли мне в благодарностях? — съязвила жена, затем добавила деловым тоном, — предлагаю обсудить условия. Дети, недвижимость и машины остаются у меня. Кроме того, я бы хотела получить месячное содержание в размере, скажем, четырехсот тысяч рублей.

Гена откинулся в кресле, свёл вместе кончики пальцев и слушал с вежливым любопытством.

— Губа не дура, Поль. А почему сразу не лимон деревянных?

— Я всё посчитала: содержание дома, оплата обучения для детей, расходы на одежду и еду. С прислугой придётся расстаться, но это небольшая цена за возможность быть счастливой. Взамен я не покушаюсь на твой бизнес. Полагаю, это будет честно.

— Дай угадаю! — внезапно развеселился Самойленко. — Если я откажусь, ты пойдешь по наиболее жёсткому сценарию и отсудишь у меня всё, верно?

— До последних портков.

— Какое коварство! — Гена хлопнул в ладоши, аплодируя женской изобретательности. — Ты просто загнала меня в угол, родная, припёрла к стенке, обезоружила и обескуражила. Только есть один маленький нюанс, о котором ты забыла.

Он поднялся со своего места, обогнул стол и склонился над ликующим лицом супруги.

— У нас подписан брачный договор. С чем ты пришла, с тем и уйдешь.

— Я прекрасно помню о нём, — весьма сдержанно ответила Полина, с честью выдержав колючий взгляд мужа. Если бы глазами можно было убивать, её бездыханное тело уже заворачивали бы в пластиковый мешок. — А вот ты, похоже, запамятовал, что в нём есть пункт о супружеской измене. В случае адюльтера противоположная сторона при разводе получает всё.

— Милая, кто консультировал тебя в вопросах семейного права? — елейным голосом проговорил Гена, отходя к бару, что скрывался под крышкой напольного глобуса. Налил себе порцию джина, чуть пригубил и продолжил, — спешу уверить тебя, что одних слов о факте измены недостаточно, потребуются доказательства, а разве они у тебя есть?

Полина поджала губы.

— Да все кругом знают, что ты кобелируешь направо и налево.

— С той же лёгкостью они могут узнать, что и ты не столь безупречна. Хочешь превратить бракоразводный процесс в фарс — милости прошу. Только подумай вот над чем: любого мало-мальски годного адвоката, которого ты наймешь, я куплю с потрохами, и он будет плясать под мою дудку.

— Всех купишь что ли? — закатила глаза супруга.

— Не сомневайся, — поддакнул Гена. Разговор начал его утомлять. — Поэтому предлагаю всё решить полюбовно. Я оставлю тебе дом, прислугу и машину. Опеку над детьми разделим поровну, я хочу видеть сыновей в любое время дня и ночи, когда бы мне этого не захотелось. Насчёт месячного содержания я подумаю, возможно, даже соглашусь с твоей суммой.

Полина встала, горделивой ланью прошествовала к двери, но на пороге обернулась и злобно прошипела:

— Мы ещё посмотрим, чья возьмёт.

Самойленко не имел ничего против неравного боя. Если она хочет драться — бога ради. У него всегда найдется козырь в рукаве.

Сегодня намечалось грандиозное веселье, о котором с утра и помыслить было невозможно. Всего два слова, произнесенных Элей в трубку, вмиг перевернули действительность с ног на голову. Лена Соболева взялась вытаскивать подругу со дна гнилостного болота под названием "Любовные передряги", притом с королевским размахом.

В тот же час созвали близняшек Иру и Вику, заказали доставку суши и с энтузиазмом принялись наряжать гостиную. Яркий свет гирлянд создал праздничное настроение, а весёлая музыка заставила то и дело пританцовывать.

Сестрички Сухины явились к означенному часу, и вся девичья компания приступила к спонтанному торжеству.

На столе красовались подносы из японского ресторана. Изысканные суши и сашими, словно маленькие шедевры, манили своим аппетитным видом. Горячительные напитки в забавных чашках с мультяшными героями наполняли сердца радостью, а роллы с красной рыбой и авокадо разлетались со скоростью света.

Девушки, раскрасневшиеся от смеха, кружились по комнате, вспоминая былые времена. То и дело раздавались взрывы хохота — то одна, то другая припоминала какую-нибудь уморительную историю из прошлого. В воздухе витало ощущение праздника.

Закуски из ресторана исчезали с невероятной скоростью. Яркие цвета — красный, зелёный, чёрный — радовали глаз.

— Так, стоп! Что у нас за веселье без конкурсов? Предлагаю запустить битву по поеданию суши, — азартно воскликнула Лена. — Правила такие: я придумываю способ, каким тебе, — она ткнула пальцем в Элю, — нужно съесть ролл. Справишься — придумываешь извращение для следующего игрока, нет — пьёшь штрафную.

Вика захлопала в ладошки, точно восьмиклассница. Забава явно пришлась ей по душе. Близняшка её поддержала, так что Эле оставалось лишь согласиться.

Лена озвучила задание:

— Мартынова, всё просто — никаких рук.

Эля смерила подругу презрительным взглядом, убрала волосы в пучок и нырнула лицом в блюдо, примеряясь к очень удобной закуске. По неопытности она клюнула носом соседний шарик риса с майонезной шапкой, чуть испачкалась в соусе, но с лёгкостью справилась со своей миссией. Пока аккуратно жевала, сочиняла трудности для Иры. Наконец, выдала:

— Ешь обратной стороной вилки. Пальцами помогать нельзя.

Они вдоволь насмеялись, когда на полпути ко рту Иришка вдруг выронила угощение, попыталась поймать его на лету и сшибла миску с соевым соусом. Пришлось пить штрафную.

Следом за сестрой вилкой орудовала Вика. Она оказалась хитрее и просто проткнула ролл посредине, быстро отправила в рот и в мгновение ока уничтожила.

Лене досталась задачка со звёздочкой. Коварные подруги заставили её кушать со дна глубокой миски, пользуясь одними лишь губами и зубами. Соболева возилась аж целых десять минут, не обращая внимания на глумливые окрики подруг, и в итоге справилась.

Гастрономические соревнования растянулись ещё на два круга. В процессе все выпили по штрафной дозе и дружно побежали в ванную умывать перепачканные лица.

Играла музыка — что-то зажигательное, заставляющее двигаться. Все были вовлечены в общий танец. Каждая думала не о грустном, а о том, как здорово быть вместе, как много у них впереди интересного и как прекрасно, что они все такие разные, но такие дружные.

В одиннадцать часов вечера, когда настала пора убавить громкость торжества, близняшки засобирались домой.

— Кыса, нам на работу завтра, — отбивались они от уговоров Ленки. — Лето — самый разгар работы, тем более в воскресенье. У нас завтра два детских праздника и один юбилей. Надо хорошенько отоспаться.

Эля с досадой проводила девчонок, расцеловала каждую по несколько раз, а потом повисла у Соболевой на шее и жарко зашептала:

— Спасибо тебе за этот вечер! Ты просто лучшая, Ленок. Если бы не ты, я бы изводила себя самым бесчеловечным образом.

— Кстати, ты так и не рассказала мне, что отчебучил Марк на этот раз.

Они отодвинулись друг от друга на расстояние вытянутой руки, схлестнулись взглядами, сканируя степень опьянения. Лена казалась расслабленной, но соображала вполне здраво. Эля выглядела чуточку хмельнее, беспрестанно улыбалась и готова была любить весь мир. Однако даже в этом приподнятом настроении она помнила о необходимости держать рот на замке.