В прежние времена его не заботили бытовые условия. Большую часть суток он учился, жадно поглощал любую имеющуюся информацию, назубок заучивал теорию, а после оттачивал умения на практике. Что изменилось теперь? Всё. Ему вдруг отчаянно захотелось обыденности: дом, семью, рутину, планы на жизнь. Стать для кого-то значимым, родным.

Марк растянулся на кровати прямо в обуви, закинул руки за голову, сцепил их в замок.

Это началось отнюдь не в день знакомства с Элей, гораздо раньше. Пещерная мгла и морозильный холод поселились в груди где-то год назад. Тогда он ещё не умел отделять одно переживание от другого. Эмоции возникали спонтанно, хаотично, разрозненно. Он часто путал их между собой, неверно интерпретировал. Ещё чаще они сплетались в такой запутанный клубок, что он мечтал о дне, когда чувства, наконец, атрофируются — слишком они путали мысли и сбивали с толку. В те дни он напоминал самому себе кастрюлю с кипящим маслом, в которую некто беспрестанно доливал воды с целью посмотреть, что будет.

А потом Гена привёз её — Карелию — и ситуация начала улучшаться. С потрясающим упорством и неугасимым оптимизмом эта женщина разъясняла суть вещей.

Вспомнив о ней, Марк с удивлением обнаружил, что уже четверть восьмого. Видимо, он задремал. Пора вернуться к Эле, благо, повод имеется — нужно ведь обновить дверь, поменять замки, снабдить квартиру охранной сигнализацией. Чтобы не посвящать её во все подробности своей паранойи, он хотел упомянуть лишь о необходимости смены замков, а там уже всегда можно сослаться на ловкого подрядчика, навязавшего целый комплекс услуг. Не станет же Эля собственноручно демонтировать новую дверь и вырывать из стен датчики охранной сигнализации. А ему так будет гораздо спокойнее. Знание, что в любое время дня и ночи у неё под рукой будет лежать тревожная кнопка, и по одному нажатию ей на выручку примчится отряд бравых ребят из Росгвардии.

Первым делом он отправил Эле сообщение:

"Доброе утро, Мандаринка! Не убегай на работу, дождись меня. Прокачу с ветерком, заодно рассчитаешься с долгами. Какой кофе ты любишь?"

Принял быстрый душ в уборной по соседству, переоделся и набрал номер Карелии. Она ответила после четвертого гудка.

— Привет, не разбудил?

— И тебе утречка, солнце моё, — сонно пробормотала Кира (она терпеть не могла, когда люди обращались к ней полным именем) и со стоном удовольствия потянулась. — Разбудил, конечно, но мне всё равно пора вставать. Кит уже упорхнул на работу (Никитой звали её мужа), у меня тоже масса дел. Как поживаешь?

— Всё отлично, — бодро солгал Марк, направляясь к выходу. — Мы можем встретиться где-нибудь? Есть деликатный разговор.

— Только скажи, когда и где. Ты же знаешь, для тебя я освобожу хоть неделю. Возникли сложности с адаптацией?

— Вроде того. Около девяти утра я буду в районе аэропорта, могу подхватить тебя, вместе где-нибудь позавтракаем. Я угощаю.

— Договорились. Я даже съем этот завтрак ради такого случая, хотя никогда не начинаю есть раньше обеда. Намекни хоть, о чем речь пойдёт?

— О девушке.

— Марик, душенька моя, я буду готова через час. В этой теме тебе никто, кроме меня, не поможет.

— Я так и подумал, — Марк невесело рассмеялся и выехал с паркинга на крыше здания. — До встречи.

— Жду с нетерпением. Целую тебя.

Эля как раз возвращалась домой с утренней прогулки. В руках она держала поводок со шлейкой, на котором гордо вышагивал умильный рыженький шпиц. При виде Марка громкоголосый пёс оживился, загавкал с утроенной энергией и потянул хозяйку прочь от двери.

Она, как всегда, смотрелась непозволительно красивой. Даже в строгом сером сарафане ниже колен, надетом поверх белой блузки с прозрачными рукавами-фонариками, она выглядела так, словно была создана для того, чтобы мужчины влюблялись.

Нацепив самую обаятельную улыбочку, Марк неспешно приблизился, обнял Элю за плечи и поцеловал в кончик носа.

— Готова к тяжёлым трудовым будням, Мороженка?

— Сегодня ты прям слепишь, — проигнорировав вопрос, она кокетливо поджала сочные губы и отстранилась, чтобы окинуть его взглядом с головы до ног. — Решил подключить тяжёлую артиллерию?

Марк догадался, что комментарий относится к его сегодняшнему образу плохиша: потертый бомбер небрежно распахнут, обнажая черную футболку с провокационным принтом. Рваные джинсы заправлены в тяжелые ботинки, создавая образ человека, которому чужды правила. На макушке поблескивают зеркальные стёкла очков-авиаторов.

— Подумал, что так ты скорее согласишься на бассейн, — отшутился он.

— Ну и хитрый же ты лис.

Оставив Тоби сторожить хозяйские покои, Эля взяла вместительную сумку из черной кожи, в которую легко бы поместились сразу три кирпича — судя по весу, именно эти стройматериалы она и таскала с собой повсюду, — заперла дверь и лёгкой походкой направилась к выходу, уцепившись за мужскую руку на сгибе локтя.

— Кстати, насчёт вчерашнего, — Марк отставленным большим пальцем указал на дверь за их спинами. — Тебе не кажется, что поменять замки — это здравая мысль?

— Ты поэтому решил подвезти меня на работу? Переживаешь из-за Лё…

Она сама оборвала себя на полуслове и пристально вгляделась в его лицо, когда оба замерли рядом с Порше.

— Самую малость. Меня коробит всё, что тебя расстраивает хоть в малой степени. Но приехал я исключительно ради поцелуев, так что можешь приступать. Сюда, — он провёл указательным пальцем по её чуть приоткрытым губам, — сюда, — спустился к шее под подбородком, — и сюда, — вывел зигзаг к участку кожи рядом с мочкой уха.

Она закрыла глаза, впитывая в себя каждое слово. Марк нарочно наполнял паузы между словами двояким смыслом, а каждое следующее "сюда" озвучивал, как признание в чем-то сокровенном. Когда он замолк, Эля подалась вперёд, будто под гипнозом, и с трепетом сомкнула губы поверх его. Давыдов подтянул её ближе за затылок и растворился в сладком цветочком запахе, идущем от волос. В голове помутилось, едва она задела его нижнюю губу зубами. Подчиняясь порыву, он прижал Элю к своему телу, жадно завладел её ртом и в мгновение ока заставил их обоих задыхаться. Марк не был ласковым или сдержанным, он брал своё. Требовательно, властно. Брал губами, языком и гортанными звуками, что рождались где-то в груди и рвались наружу подобно своре оголодавших псов. Эля задрожала, впилась тонкими пальчиками в отвороты бомбера, чиркнула короткими ногтями по ткани футболки, выгнулась всем телом, ещё сильнее запрокидывая голову. И отвечала на каждое его действие. Наконец, он позволил ей вдохнуть воздуха, сместил губы вправо и чмокнул то место, где от улыбки появлялась ямочка.

— Два других поцелуя прибережем на потом, — весьма спокойно заявил Марк, распахнул перед ней дверцу, и насвистывая, протопал к креслу водителя.

В салоне он вручил ей бумажный стакан с горячим шоколадом и подтаявшими дольками зефира — как оказалось, кофе Эля не любит, предпочитает заменять его зелёным чаем или какао, — и сделал из своего глоток кипячёной воды с ноткой перечной мяты.

— Ты не ответила по поводу замков, Рыбонька. Могу я их поменять?

Всё ещё находясь под действием его чар, Эля прошептала:

— Ты можешь делать всё. Абсолютно.

И на её беду, он четко разобрал каждое слово.

Кира выпорхнула из подъезда подобно райской птице. Элегантная шатенка тридцати пяти лет излучала уверенность и благородство. Её густые каштановые волосы были уложены в безупречную прическу, а легкий макияж подчеркивал природную красоту. На даме сидел светлый брючный костюм, который изящно облегал стройную фигуру.

Образ дополняли многочисленные украшения: нити жемчуга на шее, золотые браслеты с бриллиантами на запястьях, массивные кольца на пальцах и серьги-подвески, которые мягко покачивались при каждом движении. Её осанка и грациозная походка говорили о привычке к вниманию и восхищенным взглядам окружающих.

Марк вышел навстречу. Кира солнечно улыбнулась и мягко поцеловала его в губы вместо приветствия. Она делала так с первых дней знакомства, хотя их и связывало лишь подобие дружеских отношений.