Я выбралась из закутка и оказалась на узкой лестнице. Одна часть ее уходила наверх и тонула в жуткой темноте, другая по спирали спускалась глубже, и где-то там, внизу, плясали неровные облики света.

Я не знала, что делать. Здравый смысл говорил, что надо подниматься, потому что выход где-то наверху, а страх гнал вниз, туда, где светлее. Стены и низкий потолок давили на меня. Внезапно показалось, что никого в этом мире больше нет. Только я и эта каменная тюрьма.

А потом наверху что-то скрипнуло. На миг по стене полоснул квадрат света, и раздалась уже знакомая музыка.

Я все еще в имении Родери?! Тогда что это за место? Я была уверена, что знаю замок как свои пять пальцев, что мне известен каждый закуток и тайный проход. Но это… Я понятия не имела, что под замком есть такие глубокие ходы.

Прятаться было некуда. Все, что я могла, – это вернуться в закуток, в котором очнулась, но мне не хватило времени. Сверху спустилась Светлина, небрежно покачивая мотком веревки. А за ней Рона и Милли.

– Очнулась?

– Где Шейн?

– Шейн? – она расплылась в самодовольной ухмылке. – Там, где и должен быть. Вернулся к своей жене.

Значит, ушел? Помог заманить меня и вернулся к Ханне?

– А ты думала, он просто так спустит тебе то, что посмела унизить перед всеми? То, что вынудила остаться с тобой, когда его ждала любимая? – В ее глазах полыхала одержимость. – Он – дракон, курица ты убогая, а драконы такого не прощают.

– Я хочу уйти.

Светлина рассмеялась:

– Уйти? Никуда ты не уйдешь! И никакой жрец больше тебе не поможет! Скажем ему, что ты сбежала, нарушив его приказ. Остаток жизни проведешь здесь, в подземелье! В клетке! Руки давай!

Она распустила хвост веревки, а я попятилась:

– Не приближайся.

– Да кто ж меня остановит? – Голос звенел от злорадного торжества. – Ты не представляешь, как давно я мечтала сделать это. Иди сюда.

Вместо этого я отступила. Шум в голове мешал сосредоточиться, слабость отвлекала, но если сейчас не оказать сопротивление, позволить себя связать… Я даже думать не хотела о том, чем все может закончиться.

Собрав остатки сил, я бросилась вниз по лестнице.

– А ну вернись! Мерзавка! – разъяренной змеей зашипела Светлина и кинулась следом за мной. – Тебе все равно не скрыться!

И все же я попробую.

Я перескакивала через ступени, порой скользила по скругленным временем краям и удерживалась только благодаря деревянному шершавому поручню, прикрепленному к стене. Сердце надрывно гремело в висках, воздух со свистом вырывался из легких, а я все бежала.

На пути попадались площадки: то крошечные, так что втроем не разойтись, то размером с приличную комнату. Иногда в бок уводили темные зловещие отростки, но я не совалась туда, ожидая очередную западню или тупик.

Пару раз Светлина настигала меня и пыталась ухватить за волосы, но коротко стриженные пряди выскальзывали из ее пальцев.

– Тебе все равно не уйти! – орала она, а потом срывалась на злой полубезумный хохот. – Ты сдохнешь в этом подземелье! Сдохнешь!

Где-то наверху гремела музыка и веселился народ, рекой лилось вино и от дорогих деликатесов ломились столы, а я бежала, задыхаясь от страха и отчаяния, и никто не мог мне помочь.

Никто не хотел мне помочь.

Ненужная. Изгнанная. Всеми преданная.

– Да сколько можно?! – рычала Рона. – Давайте оглушим ее, и дело с концом.

Что-то ударило в стену над моей головой. Я едва успела пригнуться и прикрыться руками от падающих обломков.

– Мазила! – завизжала Милли.

Снова удар, и снова мне удалось скрыться за выступом. Меня спасало лишь то, что лестница стала еще уже и по крутой спирали уходила вниз. Мои преследовательницы не могли наброситься все одновременно и скорее мешали друг другу, чем помогали.

Свет становился все ярче…

И вскоре я выскочила в круглое помещение, похожее на амфитеатр. Воронка из мелких ступеней сужалась к центру, а в самой середине на пятачке диаметром в пару-тройку метров лениво поблёскивало и пенилось что-то темное-алое. Все стены исписаны символами, значения которых я не знала. На ступенях свечи. Много свечей! В основном красные и черные, а возле сердцевины – золотые, образующие ровную звезду.

Ведьмин алтарь…

Я испуганно попятилась. Откуда он здесь? Надо уходить! Бежать отсюда, сломя голову.

Надо, но…

– Попалась! – торжествующе взвизгнула Светлина. Врываясь следом за мной. – Теперь тебе не уйти!

– Не здесь! – хором закричали Рона и Милли.

Но было поздно. Светлина резко выставила перед собой ладонь, и что-то черное и липкое ударило меня в грудь.

Я неуклюже взмахнула руками и навзничь повалилась, не чувствуя ни ног, ни тела. Покатилась по ступеням, сбивая на своем пути свечи. Жадный огонь тут же накинулся на старую одежду, впился в плоть, причиняя дикую боль. А я все падала, пока не достигла самого низа и не ушла с головой в кровавую жижу. Она разъедала обожженную кожу, словно кислота, заливалась в рот, обжигая горло. Слепила, лишала слуха и голоса. И не было сил ни закричать, ни просто сделать вдох.

– Что ты натворила?! – завизжала Милли, когда объятая пламенем фигура скатилась в кровавую чашу. – Барнетта убьет, если узнает, что мы осквернили ее купель!

– Нам конец! – подхватила Рона и бросилась вниз.

Сама Светлина стояла ни жива ни мертва и только и могла что бездарно открывать и закрывать рот:

– Я не знала… Это она виновата… Я не думала, что она покатится…

– Ты вообще ни о чем не думаешь! Дура! Хозяйка точно от нас места живого не оставит! И все из-за тебя!

Милли и Рона метались вокруг кровавой лужи, в центре которой вяло трепыхалась еще живая жертва.

Светина кое-как взяла себя в руки:

– Ни о чем она не узнает! Мы ей не скажем.

– Ты совсем глупая? Ты вот это видишь?! – Милли указала на купель.

– Мы уберем ее, – угрюмо отозвалась Светлина, – наведем здесь порядок и сделаем вид, что ничего не произошло. Понятно?

– Но…

– Я спросила – понятно?! – Ее голос эхом прокатился по залу и затих где-то под сводом, испещрённым ритуальными символами.

Милли и Рона переглянулись, но возражать не посмели – из них троих Светлина была самой сильной.

– Ты – принеси плащ, самый большой и плотный, какой найдешь. А ты тащи новые свечи.

– А ты?

– А я пока достану эту мерзавку.

Светлина закатала рукава и, опустившись на колени, попыталась дотянуться до затихшей Мейлин. Пришлось постараться – никак не удавалось крепко ухватиться за пропитанную кровью ткань. Когда получилось, Светлина подтянула Мейлин к краю.

– Из-за тебя все! Дура никчемная, – зло прошипела. – Ты должна была просто сидеть в углу и не мешать мне! Дура.

Резко дернув за подол, она выволокла бесчувственную Мей на нижнюю ступень и перевернула на спину.

Уже было не разобрать, где ритуальная кровь, а где ее собственная, обгоревшая до мяса кожа.

– Фу! Уродина! – нервно засмеялась Светлина. – Так тебе и надо!

Она храбрилась, но внутри содрогалась. И вовсе не от содеянного, а от того, что девочки правы. Если Барнетта узнает о случившемся, то смерть сказкой покажется.

Вскоре вернулись бледные перепуганные подруги. Милли прижимала к груди тяжелый мужской плащ, подбитый волчьим мехом, а у Роны в руках шелестел сверток с новыми свечами.

– Давайте живее!

Гости веселились, и Барнетта ни за что не оставит их без хозяйского внимания, так что время у них было.

Светлина вырвала у Милли плащ и сама расстелила его на ступенях.

– Берите ее за ноги.

– Я не могу!

– Я тоже!

– Тоже мне неженки! Живо давайте!

– Почему мы должны мараться в этом? Это ты во всем виновата!

Светлина зло сверкнула глазами на слабых подруг:

– Потому что одна я на дно не пойду. Если Барнетта решит наказать, я вас с собой утащу. Поняли?!

Угроза возымела действие. Давясь слезами и отвращением, Рона взяла за одну ногу, Милли за другую, а Светлина ухватилась за руки.