– Хозяйка посмела ослушаться?

– Никто из ее людей не признается, что это был приказ, хоть пытайте.

Я всегда поражалась тому, насколько слуги преданы Барнетте. Стражи по первому приказу готовы обнажить мечи. Горничные, прачки, поварихи с трепетом ловили каждое слово и тут же бежали исполнять. А уж три ее любимые помощницы – Рона, Светлина и Милли – кажется, и вовсе жили только ради того, чтобы угождать ей. Она, как огромная паучиха, оплела замок своей сетью и контролировала всех и каждого.

– Вот как? – хмыкнул он.

Выдержать его пристальный взгляд мне было не по силам, поэтому я опустила голову.

– Но я все слышала своими ушами… только вряд ли мне кто поверит.

Он молчал, а я едва дышала. Если он откажет, то меня уже ничто не спасет. Осколок метки все сильнее пульсировал в груди, люди мачехи только и ждали, чтобы вонзить в меня свои когти. А я… я была слишком маленькой и слабой, чтобы противостоять целому миру.

– Я провожу тебя, Мейлин, – наконец сказал жрец. – Иди за мной.

Жрец прошел мимо меня, тихо шелестя расшитой золотом одеждой, а я поспешила следом, растирая по щекам внезапно накатившие слезы облегчения.

Стоило выйти через главные двери, как мы наткнулись на Светлину, рыскавшую по коридорам. Увидев меня, она сверкнула злым взглядом, но тут же надела маску приветливой кроткой служанки и склонилась перед жрецом:

– Верховный, хозяйка приглашает вас отужинать в главном зале.

– Непременно присоединюсь к трапезе, но чуть позже.

У Светлины на щеках симметрично проступили два красных пятна. Она всегда так краснела, когда злилась и не получала того, что хотела. А сейчас ей очень хотелось угодить своей госпоже.

– Но все… остынет, – попыталась она возражать, но рядом с величественным жрецом ее голос ломался и терял силу. Под конец она и вовсе пискнула, – ждут ведь…

– Передай своей хозяйке, что я надолго не задержусь, – ободряюще улыбнулся жрец, – только провожу Мейлин до брачных покоев.

Светлина тут же воспряла духом:

– Так давайте я ее провожу! А вы в зал идите…

Я невольно сделала два шага за мужскую спину. Если он сейчас отдаст меня, то все пропало.

– Ты пытаешься указывать, что мне делать? – мягко спросил он, но только глухой не уловил бы стальные ноты, звенящие на заднем плане.

Служанка стремительно побледнела и плюхнулась на колени прямо посреди коридора:

– Никак нет, Верховный! Простите меня!

– Иди к хозяйке, – приказал он, – скажи, что скоро буду.

Непрестанно извиняясь и кланяясь, он вскочила с пола и бросилась прочь. Мы же отправились дальше, и чем ближе была цель, тем чаще нам на пути попадались стражники.

Завидев меня, они тут же тянулись к ножнам и делали шаг вперед, но потом понимали, что рядом со мной жрец и скрипя зубами отступали. Это не единожды повторялось, пока мы шли до брачной опочивальни, а возле самых дверей нас попыталась перехватить сама Барнетта.

– Верховный, простите, – раболепно произнесла она, – мне как доложили, что вы вынуждены были возиться с этой нахалкой, так я сразу поспешила на выручку! Обещаю, что завтра проучу ее!

– Завтра она покинет замок, – спокойно напомнил жрец.

– Тогда прямо сейчас!

Мачеха ринулась ко мне, намереваясь схватить за руку, но остановилась, услышав жесткое:

– Не стоит.

– Но как же… она…

– Я сам вызвался проводить ее, чтобы убедиться, что никто не помешает удовлетворению кровного права.

Мачеха тут же начала сдавленно блеять:

– Да вы что… никто бы не посмел…

Жрец остановил ее небрежным жестом, подошел к заветной двери и сам распахнул ее передо мной:

– Заходи, Мейлин. – Я поспешила юркнуть внутрь, а он размеренно продолжал: – С этого момента никто не зайдет в комнату, кроме жениха.

С его пальцев сорвалась едва заметная золотистая дымка. Она облетела комнату по периметру, выставляя защитный контур, потом вернулась обратно и рассыпалась на пороге облаком крошечных искр.

Сделав это, жрец как ни в чем не бывало обернулся к мачехе:

– А вот теперь можно и отужинать. Уверен, ваши повара приготовили нечто незабываемое.

– Конечно, Верховный. – Мачеха учтиво поклонилась и даже улыбнулась, несмотря на негодование. – Надеюсь, вас не разочарует наша кухня.

– Не надо скромничать, дорогая Барнетта. Я даже здесь улавливаю прекрасный аромат выпечки.

Развернувшись, он степенно пошел прочь, так ни разу больше на меня и не взглянув. И последнее, что я увидела прежде, чем дверь закрылась, – это перекошенное от злости лицо мачехи.

Кровное право Мейв… Право, которым старшая сестра могла воспользоваться на свадьбе младшей и провести брачную ночь с женихом вместо нее, а наутро навсегда исчезнуть из их жизней…

Кто бы мог подумать, что давно позабытый ритуал, на который я случайно наткнулась, листая старые книги в библиотеке, станет моим единственным шансом на спасение.

Откуда он взялся, никто точно сказать не мог. По приданиям, старшая подозревала жениха своей любимой сестренки в том, что тот хочет наслать на нее смертельное проклятие и завладеть приданым. Она не знала, как спасти младшую, поэтому попросила у богов помощи. Они сжалились над ней и ее чистым сердцем, страдающим из-за сестры, и даровали ей эту ночь. Проклятье, предназначенное для младшей, пало на старшую, но она выжила. На ее спине вырос горб, лицо обезобразилось черными пятнами, и остаток жизни она провела, скитаясь на чужбине, зато своей жертвой спасла младшую от неминуемой гибели. А в самом конце она встретила благородную богиню Мейв, и та даровала ей свет и блаженное забвение.

С тех пор это кровное право Мейв закрепилось в своде законов. Только редко когда находились желающие воспользоваться им – то ли сестры нынче пошли не самоотверженные, то ли женихи достойные были. То ли просто никто не хотел проводить свою жизнь в скитаниях.

Сто лет никто им не пользовался, пока не появилась я…

Как дракон ни ярился, как ни стремился избежать своей участи, но все же был вынужден явиться в спальню.

Стоило ему зайти в комнату, как воздух начал звенеть от холода, по углам поползли морозные узоры и раздался треск замерзшей штукатурки. Вьюга за окном бесновалась и билась в звенящие окна.

Шейн злился. Его презрение и ненависть больно хлестали по измученной душе.

– Тебе мало было того, что пыталась обманом втереться в доверие, теперь решила отомстить и унизить перед всеми? – его голос был глух от едва сдерживаемой ярости.

Наверное, со стороны все выглядело именно так. Брошенная девушка, которая хотела любой ценой завлечь дракона в свои сети, теперь устроила публичное представление, якобы усомнившись в том, что жених достоин невесты. Пусть так. Пусть думает, что хочет. Я же буду думать о том, как выжить.

– В чем дело, дракон? – Я спряталась за стеной холодного равнодушия. – Боишься, что мне не понравится, и завтра я объявлю, что ты недостоин моей любимой сестры?

В два шага он оказался рядом со мной. Сердце ухнуло, когда жесткие пальцы сомкнулись на моем горле.

– Думаешь, это шутки? – Шейн склонился ко мне, опаляя холодом ледяных глаз.

Ему ничего не стоило свернуть мне шею. Просто сжать чуть сильнее, сдавить так, чтобы хрустнули позвонки. Но тогда пришлось бы держать ответ перед Верховным жрецом.

– Разве похоже, чтобы я улыбалась? – Мне было так горько, что эта горечь пенилась в каждом слове. – Ты предал меня…

Пальцы на моей шее сжались еще сильнее. Шейн рывком притянул меня к себе, спечатав в каменную грудь.

– Предал? Я? Тебе напомнить, как стерлась твоя метка?

– Не стоит, – прохрипела я, хватая воздух ртом.

Эти воспоминания и так отпечатались в моей памяти кровавым клеймом. Как дракон прибыл в наш замок, чтобы забрать меня – свою истинную… Как сладко заходилось сердце от счастья, когда смотрела на него… Как ярилась мачеха, недовольная тем, что у ее падчерицы будет муж-дракон.