– На счет три. Раз, два, три, – хрипло командовала она.

Когда бесчувственно тело перекинули на плащ, раздался едва уловимый стон.

– Она еще живая?! – Рона испуганно отпрянула.

– Да какая разница?! – Светлина запахнула полы и перевязала ремнем, чтобы не распахнулось.

– И куда мы ее денем? Наверху полно людей – кто-нибудь да заметит!

Тяжело дыша, она сжала виски пальцами. От страха раскалывалась голова. Надо было как-то успокоиться, взять себя в руки, решить эту досадную проблему, возникшую из-за мерзкой Мейлин.

– Есть старый тоннель, который ведет в лес. Вынесем ее туда и оставим. С таким бураном ее мигом занесет, а по весне, когда оттает, звери доберутся.

– Там холодно!

– Потерпишь! Ну что встали, как рыбы дохлые? Помогайте!

Втроем они потащили Мей вверх по лестнице. Тяжелая неудобная ноша то и дело выскальзывала из рук и норовила скатиться вниз, но они продолжали ее тащить, пока не достигли площадки, с которой на север уходил низкий темный тоннель. Пришлось даже драгоценную свечу тратить, чтобы осветить себе путь, а то, чего доброго, и плечи ободрать можно!

Тащили они долго, меняясь местами: то одна впереди, то вторая, то третья. Запыхались ужасно. Измучились, а конца тоннеля все не было.

– Может, тут бросим? – простонала Милли, когда после очередного поворота снова не увидели ничего, кроме старой каменных стен. – Я устала.

– Дурь не говори. А что, если ли хозяйка ее почувствует? Нет уж, надо на улицу выносить, за защитный круг.

От усталости Рона расплакалась:

– Из-за тебя все! Мы же говорили, что не надо использовать силу! Говорили!

– Ой, да заткнись уже, – Светлина нервно дернула плечами, – двигайтесь!

– А ты не затыкай нас! Если бы не твое желание выслужиться перед Барнеттой, мы бы в это не вляпались.

Когда впереди забрезжил призрачный свет, девушки уже напрочь переругались и ненавидели друг друга так люто, что еще немного – и сцепились бы. Только страх перед старшей ведьмой не позволял им это сделать – если она узнает, что они натворили, то не станет разбираться, кто прав, кто виноват – разделается со всеми.

Снаружи бушевала непогода. Лютый ветер бросался на скрюченные, раздетые фигурки и норовил повалить с ног, снег слепил глаза, забивался в рот и за шиворот.

– Все! Не могу больше! – простучала зубами Милли. – Околею сейчас.

– Надо оставлять ее. Иначе нас самих сейчас заметет, – поддержала Рона.

Светлина не нашла что возразить, потому что самой было жутко и холодно. Низкая громада замка с трудом угадывалась вдалеке по блеклым пятнам освещенных окон, едва различимых сквозь непрерывно кружащую темную пелену.

– Сюда давайте!

Они подтащили свою беспомощную ношу к двум соснам и оставили, а сами, проваливаясь чуть ли не по пояс в снег, наперегонки бросились обратно. Потому что страшно было. Потому что снежный ураган как живой бросался на них, пытаясь поглотить и утащить в жуткий сумрак. Им едва удалось найти провал тоннеля, ведущего обратно в замок. Их трясло, покрасневшие от холода пальцы едва сгибались, а обмороженные щеки нещадно калило, но расслабляться было некогда.

Потеряв свечу, они в потемках вернулись к ведьминскому алтарю, оттерли кровь со ступеней, заново расставили свечи и только после этого, измученные и совершенно несчастные, покинули подземелье. Идея, которая изначально показалась такой прекрасной – обмануть жреца, выкрасть Мей и посадить под замок – в итоге обернулась настоящей катастрофой. Оставалось только надеяться, что Барнетта ничего не заметит и не поймет.

– Что ты натворила?!

Удар был такой силы, что Светлина не удержалась на ногах и упала, больно приложившись коленями о каменный пол. В носу что-то хрустнуло, и в рот хлынула соленая кровь. Рука у Барнетты тяжелая, а уж когда она злилась, то и вовсе не контролировала силу.

– Простите, – прохрипела девушка, обеими руками закрывая разбитое лицо, – я не думала, что так все получится…

У стенки жались перепуганные Рона и Милли. Они даже дышали через раз, боясь, что гнев хозяйки перекинется на них.

– Ты вообще не способна думать! Бездарность. – Барнетта зло пнула острым носком праздничных туфель, а потом еще и придавила каблуком.

Светлина вскрикнула и залилась слезами пуще прежнего.

– Простите! Умоляю, простите!

– Кто просил вас соваться?! Кто?!

– Мы хотели сделать вам приятное и наказать эту выскочку… Мы просто хотели ее спрятать, сказать Верховному, что сбежала…

– Дуры! Непроходимые дуры! А ты самая большая дура!

Светлина измученно взглянула на подруг, ища поддержки, но те трусливо отворачивались. Никчемные! Слабые! Так кричали, что на все готовы, лишь бы выслужиться перед старшей ведьмой, а теперь хвосты свои драные поджали и на нее все свалили. Предательницы!

– Как только додумалась до такого?! – лютовала хозяйка.

– Если бы Мейлин не побежала, у нас бы все получилось. Мы бы вернули ее вам…

Снова удар. В этот раз хрустнуло где-то у ребер и больно простелило через всю грудь.

– У меня все было под контролем! Мей бы увезли из замка, как и хотел жрец, а по дороге бы напали разбойники и всех перебили, а ее привезли ко мне по-тихому, и никто никогда бы не догадался! – Опять удар.

Барнетта была в ярости. Столько сил потрачено, столько времени! И когда план уже был близок к завершению – такой неприятный сюрприз, устроенный своими же помощницами!

– Я эту девку чуть ли не с самого рождения пасла! С того самого момента, как провидица увидела, что быть ей женой дракона! Мать ее блаженную со свету сжила, за отца никчемного замуж вышла! Растила ее для своих целей! А вы убили ее! Дуры!

С ее пальцев сорвалась черная дымка и набросилась на Светлину. Та завизжала надрывно, испуганно, отчаянно, как загнанный зверь, который попал в капкан. Как больно и несправедливо…

– Мы же помочь хотели, не дать этой мерзавке улизнуть у вас из-под носа. Кто же знал, что она такая неуклюжая, что начнет скакать по лестнице и упадет!

Рона и Милли отчаянно пытались слиться со стеной, оставив ее одну разбираться с гневом Барнетты.

Как ведьма узнала о случившемся, они так и не поняли. Она просто примчалась к потайному входу как раз в тот момент, когда они покидали подземелье. Загнала их обратно и спустила с цепи свою черную ярость.

Под страхом смерти пришлось признаться, что Мей больше нет и что они выкинули ее из замка, пытаясь замести следы. В одном соврали – сказали, что она споткнулась и упала, сломав себе шею на крутых ступенях. Узнай Барнетта про опороченную купель – сломанным носом не обошлось бы.

– Мы хотели помочь…

Светлина упорно говорила «мы», отказываясь принимать всю вину на себя. Она и так больше всех сделала! Придумала план, заманила девку в западню, обездвижила ее и на своем горбу притащила в подземелье! Если бы Милли и Рона не блеяли, как овцы, а помогали нормально, то все бы получилось! И ей бы не пришлось сейчас корчиться на полу, захлебываясь собственной кровью.

– Помочь, значит? – недобро ухмыльнулась Барнетта. – Ну что ж, поможешь. Жрец не должен узнать, что Мей сдохла. Он не поверит, что это был несчастный случай, и заподозрит меня или мою дочку. А нам этого не надо.

Она неспешно подтянула рукава и присела рядом с постанывающей Светлиной:

– Придется тебе отдуваться, раз ты все это затеяла, – с этими словами она впилась скрюченными в лицо свой помощнице: – Заменишь Мей, пока жрец здесь! И покинешь замок вместо нее, чтобы он ничего не заподозрил!

Полный боли крик многократно усилился эхом, отраженным от равнодушных каменных стен. Когти ведьмы впивались все глубже, уродовали, раздирая плоть до костей.

Лицо Светлины менялось. Скулы стали выше и острее, глаза больше и зеленее, а губы налились сочным цветом. Только все это было обманом, мороком, после которого останется лишь обезображенное лицо, испещренное страшными шрамами и незаживающими ранами.

Светлина знала об этом и кричала не только от боли. Ее разрывал страх и отчаяние, а еще ненависть. Лютая, всепоглощающая, черная. Она ненавидела Мейлин, из-за которой все это случилось. Ненавидела никчемных подруг, оставивших ее на растерзание старшей ведьме. Ненавидела саму ведьму с ее темной магией. Всех ненавидела.