Спустя пару минут, которые показались мне вечностью, напряжение в воздухе спало так же внезапно, как и появилось. Запах озона медленно рассеялся, оставив после себя лишь легкое головокружение. Графики на терминале Толика начали выравниваться.

— Стабилизируется, — глухо произнес он, не отрывая взгляда от экрана. — Фон возвращается к норме. Поток данных восстанавливается. Запись сохранена. Вроде бы… без критических потерь.

Александр, чье лицо все это время было абсолютно непроницаемым, вернулся к машине. Он двигался так же спокойно, но в его глазах я заметил новый, жесткий блеск.

— Отбой. Зафиксировали пик, — коротко бросил он в рацию.

Мой же ноутбук был мертв. Не просто завис, а полностью отключился и не реагировал на кнопку включения. «Модифицированная» техника Гены, казалось, не выдержала столкновения с настоящей, а не смоделированной аномалией.

— Гена, ты на связи? — спросил я в свой наушник. — Мой компьютер… он потух.

— Вижу, вижу, Леш, — раздался в ответ его голос, на этот раз лишенный обычной веселости. В нем слышались сосредоточенные нотки. — Отключился от сети. Не трогай его пока. Видимо, сработала система аварийной защиты. Перегрузка по информационному каналу. Я сейчас попробую запустить диагностику удаленно.

Несмотря на легкое замешательство от отказа техники, я чувствовал невероятный прилив сил. Мы поймали его. Мы были в нужном месте в нужное время. Теперь у нас были не просто архивные данные, а свежие, полученные в реальном времени.

— Мне нужен доступ, — сказал я, поворачиваясь к Толику. — Мне нужно немедленно начать обработку. Я могу использовать ваш терминал?

Толик посмотрел на меня с каким-то новым выражением. Скепсис в его взгляде уступил место неохотному, но явному уважению. Моя модель сработала. Он был свидетелем.

— Нельзя, — буркнул он, но уже без прежнего раздражения. — Протоколы. Этот терминал только для сбора и архивации. Но… — он на секунду задумался. — Гена же настроил тебе удаленный доступ. Подключайся к своему рабочему столу в СИАП через защищенный канал. Мощности твоего стационарника как раз хватает. Возьми планшет из сумки сидения.

Это была отличная идея. Я достал из кармашка небольшой, усиленный планшет — старенькую, но надежную модель, защищенную от воды, пыли и ударов. Подключившись к каналу Гены, я вошел в систему своего рабочего компьютера в НИИ. Все собранные «Стрижом» данные уже были там. Гена, очевидно, наладил мгновенную синхронизацию.

Я с головой ушел в анализ, забыв обо всем на свете.

Александр и Толик о чем-то тихо переговаривались, но я их не слышал. Я смотрел на цифры. И я видел в них драму, которая только что разыгралась вокруг нас.

Я наложил данные о работе нашего оборудования на график всплеска. И тут же заметил странную вещь. Аномалия не просто «прошла мимо». Ее поведение изменилось в тот самый момент, когда Александр подключил «Стриж» к стационарному узлу «Петропавловка-2». Пик активности пришелся ровно на тот момент, когда наши датчики начали работать на максимальной мощности.

— Не может быть… — пробормотал я себе под нос.

— Что там, теоретик? Нашел ошибку в своих расчетах? — тут же отозвался Толик.

— Нет. Хуже. Или лучше, не знаю, — я повернул к нему экран планшета. — Посмотрите. Вот график активности аномалии. А вот лог работы нашего оборудования. Видите? Она не просто случилась рядом с нами. Она… она как будто отреагировала на нас. На включение наших приборов.

Толик нахмурился, вглядываясь в экран. Александр, услышав наш разговор, припарковал машину в тихом переулке и повернулся к нам.

— Что значит «отреагировала»? — спросил он своим спокойным голосом, в котором, однако, чувствовался острый интерес.

— Я не знаю, как это описать, — я пытался подобрать слова. — Это не похоже на обычную помеху или наводку. Это больше похоже на… поведение. Как будто мы потревожили зверя, и он огрызнулся. Посмотрите, интенсивность всплеска прямо пропорциональна мощности наших датчиков. Мы увеличили «громкость» — и она «крикнула» в ответ.

— Бред, — отрезал Толик. — Это просто резонанс. Мы создали поле, оно вошло в резонанс с фоновыми флуктуациями и вызвало локальный каскад. Чистая физика. Никакого «поведения».

— А сбой техники? — возразил я. — А то, что мой ноутбук вырубился именно в пик активности? Это тоже «резонанс»?

— Это не бред, — неожиданно сказал Александр. — Я уже видел нечто подобное. Несколько лет назад, на выезде под Выборгом. Мы работали рядом со старыми военными бункерами. Тоже развернули комплекс. И каждый раз, когда мы включали активный сканер, в лесу начинали происходить странные вещи. Падали деревья, птицы замолкали. Было ощущение… что лес нас не пускает. Что он нас выталкивает.

— Это все субъективно, Саша, — проворчал Толик. — Ощущения к делу не пришьешь.

— Возможно, — согласился Александр, не сводя с меня взгляда. — Но отчеты по тем выездам тоже лежат в архиве «Странник». И графики там очень похожи на эти.

— Вот! — раздался из динамика планшета взволнованный голос Гены. — Я же говорил! Это не просто энергия, это информационная сущность! Она обладает… примитивным сознанием! Она реагирует на попытки ее измерить, потому что измерение — это тоже информационный обмен! Вы не просто наблюдатели, вы участники диалога!

В машине на несколько секунд повисла тишина. Каждый из нас пытался осмыслить происходящее через призму своей «картины мира».

— Это нечто, обладающее подобием поведения, — медленно сформулировал я, обращаясь скорее к себе, чем к остальным. — Первая рабочая гипотеза. Это не просто случайные всплески.

— Это активное противодействие, — поправил меня Александр. — Она защищает свою территорию. Или себя.

— Это предсказуемая реакция сложной системы на внешний раздражитель, — упрямо стоял на своем Толик. — Не нужно приписывать ей разум.

— Это она здоровается! — весело заключил Гена из динамика.

Несмотря на разногласия в интерпретациях, мы все понимали, что столкнулись с чем-то новым. Это было больше не пассивное наблюдение. Мы установили контакт.

Мы остались на Горьковской еще пару часов, но больше ничего не происходило.

Фон был абсолютно чистым. Затем мы объехали еще две точки на предполагаемом маршруте аномалии, разворачивали датчики, ждали. Но безрезультатно. «Зверь» либо ушел, либо затаился, почувствовав наше присутствие.

К вечеру, уставшие, но полные впечатлений, мы вернулись в НИИ. Сдав оборудование и коротко отчитавшись перед Орловым по защищенному каналу, мы разошлись.

— До понедельника, — бросил Александр, скрываясь в коридорах ОРГ.

— Увидимся, — буркнул Толик, направляясь к выходу.

Я шел к своей пустой квартире, но чувствовал себя не так одиноко, как раньше. У меня была команда. Разношерстная, вечно спорящая, но команда. И у нас была общая задача.

Субботнее утро встретило меня не гулом серверов, а настойчивым, почти паническим звонком будильника.

Шесть утра. В выходной.

На мгновение я забыл, зачем поставил его, и в голове промелькнула шальная мысль — аномалия, выезд, срочно. Но потом я вспомнил: поход, Света, «нормальная» жизнь.

Я стоял у подъезда ровно в восемь, чувствуя себя невероятно глупо. На мне были джинсы и теплая флисовая кофта, в руках — небольшой рюкзак, в котором лежали сменные носки, зубная щетка и термос с кофе, заботливо заваренным еще с вечера. Я ощущал себя школьником, которого впервые отправляют в летний лагерь — смесь неловкости, предвкушения и отчетливого желания сбежать обратно в свою привычную берлогу.

Ровно в назначенное время из-за угла с тихим рыком выкатились не одна, а целых три машины.

Это были большие, покрытые дорожной грязью джипы, выглядевшие так, будто они только что вернулись из экспедиции по непроходимой тайге. Они с какой-то хищной грацией заняли всю парковку перед домом. Из головной машины выскочила Света.