— Лёшка, привет! А мы уже думали, ты проспишь! — весело крикнула она.

На ней была удобная походная одежда, волосы собраны в хвост, на лице — ни грамма косметики, но при этом она выглядела энергичной и абсолютно счастливой. Я почувствовал себя еще более не в своей тарелке.

— Привет. Я же обещал, — пробормотал я.

— Отлично! Прыгай к нам! — скомандовала она, указывая на свою машину. — Знакомься, это Андрей, наш рулевой, — она кивнула на бородатого парня за рулем, который лишь коротко улыбнулся мне в зеркало заднего вида. — А это Миша, наш главный специалист по разведению костров и философским спорам у огня.

Миша, сидевший на переднем сиденье, обернулся и протянул мне руку через спинку кресла.

— Привет! Рад наконец-то познакомиться, Света про тебя все уши прожужжала. Говорит, гений, который зарывает свой талант в землю. Будем откапывать!

Я сел на заднее сиденье рядом со Светой. Машины тронулись. Атмосфера в салоне была невероятно оживленной. Ребята громко смеялись, переговаривались по рации с другими экипажами, спорили о том, по какой дороге лучше ехать. Они обсуждали какие-то свои общие истории, травили байки из прошлых походов, и я чувствовал себя зрителем на чужом празднике. Света, заметив мою молчаливость, старалась вовлечь меня в разговор.

— Леш, ты слышал, что «Яндекс» новый фреймворк для нейронок выкатил? Мишка уже успел потестить, говорит, сырой еще.

— Сырой, но перспективный! — тут же включился Миша. — Они там наконец-то нормальную работу с тензорами прикрутили, не то что в прошлой версии. Я считаю, это прорыв для обработки естественного языка!

— Прорыв будет, когда они перестанут нанимать некомпетентных менеджеров, которые требуют зарелизить фичу за неделю до дедлайна, — вставил водитель Андрей, не отрываясь от дороги.

Разговор потек по знакомому руслу IT-новостей, корпоративных войн и технологических споров. Это был мой мир. Точнее, мой бывший мир. Я слушал их оживленные дебаты о том, насколько этичен новый алгоритм распознавания лиц, и вспоминал инструкцию, запрещающую вступать в контакт с сущностями класса «Эпсилон». Они с жаром обсуждали сбой в работе крупного дата-центра, а у меня перед глазами стоял второй Гена, мерцающий и исчезающий после «рассинхрона временного буфера». Их реальность казалась мне теперь такой… простой. Понятной. И немного наивной. Я с удивлением осознал, насколько изменился я сам всего за пару недель.

Через несколько часов езды мы прибыли к началу маршрута — живописный берег Ладоги, поросший сосновым лесом.

Воздух был другим — густым, прохладным, наполненным запахом хвои, влажной земли и большой воды. Команда быстро и слаженно начала готовиться к выходу. Из багажников извлекались огромные рюкзаки, палатки, котелки. Это была хорошо отлаженная машина.

Андрей, как оказалось, отвечал за снаряжение, Миша — за провиант. А Света была штурманом. Я с удивлением смотрел, как она, разложив на капоте большую подробную карту, с компасом в руке уверенно прокладывала маршрут, отдавая короткие, четкие распоряжения. Та Света, которую я знал по институту — прилежная отличница, — и та, что работала в офисе — прагматичный тимлид, — здесь, на природе, раскрылась с совершенно новой стороны. Она была здесь абсолютно в своей стихии, лидером, за которым безропотно следовали эти бородатые и уверенные в себе айтишники.

Мне выдали рюкзак, предварительно настроив его под мой рост, и сунули в руки треккинговые палки. После короткого инструктажа («от группы не отставать, под ноги смотреть, медведей не кормить») мы тронулись.

Тропа вилась сквозь сосновый лес, то поднимаясь на скалистые выступы, откуда открывался захватывающий вид на седые воды Ладоги, то спускаясь к тихим, заросшим мхом заводям. Разговоры стали тише, общее возбуждение улеглось, сменившись мерным ритмом ходьбы. Люди разбились на небольшие группы, переговариваясь о чем-то своем. Я шел рядом со Светой, пытаясь настроиться на эту новую волну. Пытаясь отключить внутренний анализатор, который продолжал сканировать окружающий мир на предмет аномалий. Я сделал глубокий вдох, стараясь вместе с этим смолистым воздухом втянуть в себя и это спокойствие, эту простоту. Просто идти. Просто слушать. Просто быть здесь и сейчас, в этом лесу, с этими людьми, вдали от мира, где пространство можно порвать силой мысли, а время — сбоит, как старый компьютер.

К вечеру мы вышли на большую поляну на высоком берегу реки.

Место было невероятно красивым. Вековые сосны обступали ее со всех сторон, а внизу, под обрывом, шумела темная вода, перекатываясь на порогах. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в драматичные багровые и золотые тона.

— Привал! — громко скомандовала Света, скидывая свой рюкзак. — Здесь ночуем.

Команда ожила. Все действовали слаженно и быстро, как хорошо отлаженный механизм. Андрей и еще несколько парней принялись расчищать место под костер и заготавливать дрова. Миша с кем-то уже разворачивал полевую кухню, извлекая из рюкзаков котелки и пакеты с провиантом. Девушки начали ставить палатки, их движения были отточенными и уверенными.

Я стоял посреди этой суеты, чувствуя себя немного потерянным. Я не знал, за что хвататься. Попытался помочь с дровами, но едва не уронил себе на ногу тяжелое бревно. Попробовал помочь с установкой общей большой палатки-кухни, но запутался в стропах и чуть не повалил всю конструкцию. Каждый раз кто-то из ребят с дружелюбной усмешкой отстранял меня, говоря: «Лех, не парься, мы сами, ты лучше отдохни». Я чувствовал себя неуклюжим и бесполезным. В своем мире, мире кода и алгоритмов, я был экспертом. Здесь, в мире палаток и костров, я был беспомощным новичком.

Наконец, Света сжалилась надо мной.

— Лёш, вот, держи, — она протянула мне небольшой чехол. — Это твоя персональная однушка. Самая простая в установке. Давай покажу, как.

Она быстро и ловко, буквально за пару минут, показала мне, как собрать каркас и натянуть тент. Под ее руководством я кое-как справился со своей задачей. Моя маленькая оранжевая палатка стояла немного криво, но она стояла. Это была моя первая маленькая победа в этом новом для меня мире.

Когда стемнело, в центре поляны уже весело плясал большой костер. В котелке над огнем аппетитно булькало что-то похожее на гречневую кашу с тушенкой. Люди расселись вокруг огня на бревнах и походных ковриках, разливая по кружкам горячий чай. Атмосфера была невероятно теплой и дружеской.

Разговоры полились рекой. В основном, конечно, про работу. Ребята травили байки про неадекватных заказчиков, про эпические сбои в продакшене, про собеседования, на которых задавали абсурдные вопросы. Я слушал их и улыбался. Это было так знакомо, так… нормально. Это был тот самый язык, на котором я говорил всю свою сознательную жизнь.

— А ты, Лёш, так и не рассказал, где пропадаешь? — спросила Света, когда общая волна шуток немного улеглась. — Кирилл что-то говорил про какой-то секретный НИИ. Это что, серьезно?

Все взгляды обратились ко мне. Я на мгновение замялся, вспоминая подписку о неразглашении.

— Ну, вроде того, — уклончиво ответил я. — Государственная контора, старой закалки. Занимаемся анализом… специфических геофизических данных.

— Ого! Аномальные зоны, что ли? — с интересом подался вперед Миша. — Как в «Сталкере»?

— Что-то вроде того, — усмехнулся я. — Только без мутантов. В основном просто странные цифры и непонятные названия.

— А как ты их анализируешь? — спросил Андрей, водитель. — Это же, наверное, дико интересно, когда данные не подчиняются стандартной логике.

— Ну… пытаюсь найти эту нестандартную логику, — отшутился я. — Приходится много импровизировать. Это как отлаживать код, написанный инопланетянами. Интересно, но голова пухнет.

Я старался говорить легко и небрежно, но чувствовал, как внутри все напрягается. Я ходил по очень тонкому льду, пытаясь рассказать правду, не раскрыв при этом никаких секретов.