— Ладно, последний вопрос, — сказал Вольфрам таким тоном, что было ясно — вопросов этих у него воз и маленькая тележка, но излагать он их здесь не станет. — Откуда становилось известно, что объект появится сперва в холле гостиницы, потом ночью на поляне? Или Кураторы наши всеведущие и это вам не сообщили?

— Да нет, — мотнул головой Анисимов. — Кураторы здесь вообще не причем. Оба раза сведения приходили по почте, в конверте без обратного адреса. Поступали они на адрес «верхней организации».

«Верхней организацией» Анисимов называл их прикрытие, официально располагающееся в здании, обширнейшие, многоэтажные подвалы которого занимала «Консультация». Организация называлась мудрено «Рос. Сиб. Глав. упр. надзор», и все ее сотрудники, включая начальника, понятия не имели, что находится у них в подвалах, и даже что это подвалы вообще существуют.

— Таким способом передачи информации пользуется знаешь кто? — продолжал Анисимов.

— Знаю, — кивнул Вольфрам. — Оракул.

При этом слове у Серегина почему-то холодок прошел по спине между лопаток.

— Правильно, — сказал Анисимов. — Оракул. Он и будет твоим следующим заданием.

Совещание закончилось. Они втроем вышли в коридор.

Серегин отметил, что за все это время Олег не произнес ни слова. Боялся он Анисимова, что ли?

В коридоре Серегин не удержался и сказал:

— Командир, как здорово, что вы в порядке! Я ведь уже…

— Здорово, здорово, — прервал его Вольфрам. — Ты меня раньше времени не хорони. Я живучий. Давайте-ка сейчас ко мне в кабинет. Задание получили? Получили. Вот и займемся сейчас этим Оракулом. Судя по всему, давно уж пора.

— Нам же дали три дня на отдых, — недовольно протянул Олег.

В кабинете Анисимова он сидел, как замороженный, а в коридоре сразу оживился.

— Потом отдохнешь, — бросил Вольфрам. — Чувствую я, с этим Оракулом будет та еще головная боль.

— Но могут же у меня быть личные дела, — не успокаивался Олег.

— Нет, — отрезал Вольфрам. — Ты ведь работаешь в «Консультации». Полчаса вам на перекусить — и начнем.

— Пошли в буфет, — тут же оживившись, бросил Олег Серегину. — Там сегодня пирожки дают. Представляешь: мясные пирожки с горячим бульоном! Объедение…

Вольфрам смотрел, как они идут по коридору. Он так и не решил, стоит ли им говорить, что он, их командир, способный, если будет такая надобность, послать их на смерть, сам ничем не рискует. Потому что, похоже, он вообще бессмертный.

Трель будильника на телефоне — настырная, как продавец гербалайфа из девяностых — вырвала меня из какого-то смутного, но определенно более приятного мира, чем тот, что ожидал за порогом сна.

Первой мыслью было, как обычно, что неплохо бы этому самому продавцу гербалайфа, то есть будильнику, свернуть его электронную шею. Но работа, эта неумолимая госпожа с графиком с девяти до шести, таких вольностей не прощала. Пришлось разлепить глаза и с тоской воззриться в знакомый до последней трещинки потолок. Бабушкина квартира. Двушка в старом фонде, недалеко от «Техноложки». Стены помнили еще, наверное, как дед рассказывал про первый спутник, а скрипучий паркет под ногами — мои первые неуверенные шаги. Уютно, спору нет. Родное. Но иногда это «родное» давило своей предсказуемостью, как слишком теплое одеяло в душную летнюю ночь.

Кое-как сполз с дивана, который служил мне одновременно и кроватью, и рабочим местом для вечерних бдений над кодом или очередной книгой по квантовой запутанности.

Ноги сами нащупали тапки — смешные, с ушами какого-то неопознанного зверя, подарок Маши на прошлый Новый год. Кажется, она тогда сказала, что они «миленькие» и «подчеркивают мою скрытую игривость». Ну, если многочасовое сидение за отладкой чужих баз данных считается игривостью, то я, видимо, просто король вечеринок.

Ванная встретила привычным холодом кафеля и запотевшим зеркалом.

Быстрый душ, попытка изобразить на лице что-то осмысленное, кофе — растворимый, горький, как осознание того, что до выходных еще четыре таких же утра. Завтракать не хотелось, да и некогда было. На кухне, среди бабушкиных фиалок и старенького, но исправно работающего холодильника «ЗиЛ», пахло вчерашней Машиной затеей — кажется, она пыталась испечь шарлотку. Судя по тонкому аромату подгоревших яблок, затея удалась не полностью. Впрочем, это было уже неважно — Маша ночевала сегодня у своих, так что дегустация отменялась. Или переносилась на неопределенный срок, как и многие наши «серьезные разговоры о будущем».

За окном привычно хмурился Питер.

Небо было затянуто плотной серой ватой, из которой время от времени принимался накрапывать мелкий, нудный дождь. «Город-герой борется с хорошим настроением своих жителей», — хмыкнул я про себя, натягивая джинсы и старый, но любимый свитер. Классика жанра. Если бы в Питере вдруг выглянуло солнце на целый день, это, наверное, вызвало бы массовые беспорядки или как минимум всеобщий выходной.

Дорога на работу — это отдельный ритуал, ежедневная медитация под стук колес и объявления остановок.

Сначала — дворами, мимо обшарпанных стен с граффити разной степени художественности, мимо вечно забитых парковок и сонных дворников, лениво метущих вчерашние листья. Потом — метро. «Технологический институт», переход на «синюю» ветку, и дальше, в сторону «Невского проспекта». В ушах — старый добрый Шевчук, надрывающийся про «осеннюю Родину». Идеальный саундтрек для утренней поездки в офис. Вокруг — такие же, как я, «скованные» необходимостью зарабатывать на жизнь. Кто-то уткнулся в телефон, кто-то дремал, прислонившись к стеклу, кто-то просто смотрел в никуда отсутствующим взглядом. Я разглядывал лица, пытаясь угадать, о чем думают эти люди. Наверное, о том же, о чем и я — как бы пережить этот понедельник… или вторник, или какая там сегодня по счету реинкарнация Дня Сурка.

Офис «ДатаСтрим Солюшнс» располагался в одном из многочисленных бизнес-центров класса «Бэ с минусом» недалеко от «Гостиного двора».

Небольшое помещение на третьем этаже, десяток столов, гул компьютеров и неизменный запах кофе. На входе меня перехватила Катя, наш офис-менеджер и по совместительству главный источник сплетен.

— Привет, Стаханов! Влад тебя уже искал. Говорит, есть какая-то срочная задачка, — сообщила она.

— Привет, Кать. Срочная — это мой любимый тип задач, особенно с утра, — буркнул я, направляясь к своему рабочему месту.

Мой стол — это такой упорядоченный хаос из монитора, клавиатуры, кружки с недопитым вчерашним чаем и стопки книг, которые я периодически притаскиваю на работу в надежде урвать минутку для чтения. Не урвал еще ни разу.

Влад, наш начальник, он же владелец «ДатаСтрим», уже маячил у моего стола.

Мужик он, в общем-то, неплохой, лет сорока пяти, сам бывший айтишник, но теперь больше управленец. Понимающий. Иногда даже слишком.

— Лёш, привет, — начал Влад. — Тут клиент один… ну, ты помнишь, «ПромТехСнаб»? У них опять база легла. Говорят, отчеты не формируются, все стоит, конец света локального масштаба. Посмотришь?

Я вздохнул. «ПромТехСнаб». Ну конечно. Эти ребята умудрялись ронять свою базу с завидной регулярностью, как будто это их национальный вид спорта.

— Посмотрю, — ответил я. — Куда ж я денусь.

— Вот и отлично, — Влад хлопнул меня по плечу, — я в тебя верю. Ты у нас спец по таким апокалипсисам.

Спец по апокалипсисам. Звучит гордо. Жаль, что апокалипсисы эти обычно заключаются в криво написанном SQL-запросе или отвалившемся индексе. Не совсем то, о чем я мечтал, когда поступал в ИТМО на прикладную математику.

Я открыл удаленный доступ к серверам «ПромТехСнаба».