Я оторвался от отладки своего алгоритма кластеризации и скептически посмотрел на нее.

— И как, много изобилия уже привлекла? — поинтересовался я.

— Ну, пока еще не очень, — немного смутилась она. — Но я чувствую, что я на правильном пути! Главное — это правильный настрой и вера в себя. А ты чем занимался? Опять свои эти… циферки складывал?

«Циферки складывал». Вот так, просто и незатейливо, она обесценивала то, чем я горел.

Я вздохнул.

— Да, Маша, опять циферки. Кто-то же должен этим заниматься, пока другие привлекают изобилие.

— Ну вот вечно ты так, — надулась она. — Я с тобой делюсь позитивом, а ты сразу в штыки. Нельзя же быть таким… таким…

— Скучным? — подсказал я. — Приземленным? Недостаточно верящим в изобилие?

— Да нет же! — Маша вскочила с дивана и начала ходить по комнате. — Просто… ты как будто закрылся в своей этой скорлупе из компьютеров и книжек. А вокруг столько всего интересного происходит! Новые возможности, новые люди…

Я молча смотрел на нее.

Вот оно, опять. Тот самый разговор, который мы вели уже, наверное, в сотый раз. О том, что я «не развиваюсь», что я «стою на месте», что «нужно быть более открытым миру». И каждый раз этот разговор заканчивался ничем. Вернее, заканчивался он моим молчаливым согласием (потому что спорить было бесполезно) и ее обиженным вздохом.

— Маш, я понимаю, что тебе хочется чего-то другого, — начал я осторожно. — Но у меня своя работа, свои интересы. Я не могу быть таким, как твоя Ксюха или те ребята с тренингов.

— А я и не прошу тебя быть как Ксюха! — воскликнула она. — Я просто хочу, чтобы ты… чтобы ты хоть немного интересовался тем, что интересно мне! Чтобы мы могли вместе что-то делать, куда-то ходить, а не только сидеть по вечерам каждый в своем углу с ноутбуком!

— Но мы же ходим иногда, — возразил я. — В кино были на прошлой неделе. В кафе сидели.

— В кино! — фыркнула Маша. — На какой-то твой заумный артхаус, где два часа ничего не происходит, а потом все умирают. И в кафе, где ты весь вечер сидел, уткнувшись в телефон, потому что тебе пришла «гениальная идея» по поводу твоего кода. Это ты называешь «вместе»?

Я почувствовал, как внутри снова начинает закипать раздражение.

Ну да, артхаус. Потому что смотреть очередную тупую комедию про «любовь-морковь» мне было физически тяжело. И да, я действительно мог задуматься о коде, если приходила интересная мысль. Разве это преступление?

— Ну извини, если я не соответствую твоим ожиданиям, — сказал я уже более резко, чем хотел. — Может, тебе тогда действительно стоит поискать кого-то, кто будет с тобой на одной волне? Кого-то, кто будет с восторгом слушать про «привлечение изобилия» и ходить на тренинги по «раскрытию чакр».

Маша остановилась и посмотрела на меня.

В ее глазах блеснули слезы.

— Ты… ты это серьезно? — тихо спросила она. — Ты хочешь, чтобы мы расстались?

Вот черт. Кажется, я перегнул палку.

Расстаться? Хотел ли я этого? Если честно, я не знал. С одной стороны, эти вечные ссоры, это взаимное непонимание, эта усталость друг от друга — все это выматывало. С другой — была привычка. Были какие-то общие воспоминания. И был страх — страх остаться совсем одному, страх перемен, страх признаться самому себе, что эти несколько лет были, по сути, ошибкой.

— Маша, я не это имел в виду, — сказал я уже мягче, вставая с дивана и подходя к ней. — Просто… просто мы разные. И нам, наверное, нужно как-то научиться это принимать. Или…

Я не договорил. Что «или»? Расстаться? Сказать это вслух я не решался.

Маша молчала, глядя в пол. Потом она глубоко вздохнула.

— Может, ты и прав, — сказала она глухо. — Может, нам действительно стоит… взять паузу. Пожить отдельно. Подумать. Чтобы понять, чего мы на самом деле хотим. Друг от друга. И от жизни вообще.

«Взять паузу». Это был ее любимый эвфемизм для слова «расстаться».

Раньше я всегда протестовал, уговаривал, обещал «измениться». Но сегодня… сегодня я почувствовал какую-то странную апатию. Сил спорить не было. Да и желания, если честно, тоже.

— Хорошо, — кивнул я. — Если ты так считаешь… давай возьмем паузу.

Она подняла на меня глаза. В них было удивление и что-то еще — то ли обида, то ли облегчение. Трудно было разобрать.

— Ты… ты так легко соглашаешься? — спросила она.

— А что, я должен был устроить истерику? — усмехнулся я. — Мы же взрослые люди, Маш. Если что-то не работает, значит, нужно это либо чинить, либо… либо признать, что оно сломано окончательно.

Она ничего не ответила.

Молча подошла к шкафу, достала свою сумку, начала собирать вещи — те немногие, что успели «прописаться» в моей квартире за время ее «набегов». Я стоял и смотрел, чувствуя себя статистом в какой-то дурацкой пьесе. Вот так, значит. Вот так заканчиваются отношения. Не громким скандалом, не битьем посуды, а тихим сбором вещей и неловким молчанием.

Когда сумка была собрана, Маша подошла к двери.

Помедлила секунду, как будто хотела что-то сказать. Но потом просто коротко кивнула.

— Ну… пока, — сказала она.

— Пока, — ответил я.

Дверь за ней закрылась.

Я остался один. В пустой квартире. С недописанным алгоритмом кластеризации и странным ощущением в груди — то ли это была та самая «пустота», о которой пишут в романах, то ли просто изжога от пиццы.

Ну что ж, Стаханов. Кажется, в твоей жизни действительно намечаются перемены. Правда, пока не совсем те, о которых ты мечтал. Но, как говорится, за неимением гербовой — пишут на простой.

После ухода Маши я еще некоторое время тупо пялился в стену.

Тишина в квартире стала какой-то оглушающей, давящей. Раньше, когда она уезжала к себе, это воспринималось как само собой разумеющееся, как часть нашего негласного договора о «свободных отношениях с элементами совместного проживания». Но сейчас… сейчас это было по-другому. Это было похоже на точку. Или, по крайней мере, на жирное многоточие, за которым уже не просматривалось продолжение. «Взять паузу». Звучит красиво, цивилизованно. А на деле — просто отложенное расставание.

Я вздохнул и вернулся к ноутбуку.

Работать над алгоритмом кластеризации уже не хотелось. Мысли путались, концентрация улетучилась. Вместо этого я бездумно открыл браузер и начал слоняться по интернету, переходя с одной случайной страницы на другую. Новости, социальные сети, какие-то дурацкие форумы. Мозг отказывался воспринимать информацию, цепляясь лишь за отдельные, вырванные из контекста фразы.

В какой-то момент я наткнулся на ссылку, которая вела на сайт с подборкой «самых загадочных и необъяснимых явлений в истории человечества».

Обычно я скептически относился к подобного рода контенту, считая его уделом любителей теорий заговора и контактов с инопланетянами. Но сегодня, видимо, было такое настроение, что захотелось чего-то… иррационального. Я кликнул по ссылке.

Тунгусский метеорит, Бермудский треугольник, исчезновение экспедиции Франклина, таинственные круги на полях, вечные огни, которые горят столетиями без видимого источника топлива. Я читал, и чем больше читал, тем сильнее становилось какое-то странное, щекочущее чувство. Как будто я прикасался к чему-то огромному, непостижимому, что существовало параллельно с нашим обыденным миром повседневных забот и офисной рутины.

Особенно меня зацепила одна статья.

Она была посвящена анализу различных аномальных энергетических всплесков, зафиксированных в разное время в разных точках планеты. Автор, какой-то энтузиаст-одиночка, не имеющий, судя по всему, никакого отношения к официальной науке, пытался найти в этих всплесках некую систему, закономерность. Он приводил графики, сравнивал данные, выдвигал смелые, на грани безумия, гипотезы. Например, о том, что Земля окутана невидимой энергетической сетью, узлы которой время от времени «активируются», вызывая те самые аномальные явления. Или о том, что существуют некие «реликтовые излучения», оставшиеся со времен Большого Взрыва, которые до сих пор влияют на нашу планету.