— Ты прекрасно двигаешься, — шепчет он, и я чувствую, как мои щёки теплеют.

— Не льсти мне, я знаю, что танцую хуже тебя, — отвечаю ему и отвожу взгляд.

Поворачиваясь в танце, вижу Бориса. Он стоит у бара, его мощная фигура выделяется даже в этой роскошной толпе. Бокал виски в его руке кажется игрушечным по сравнению с шириной ладони. Наши взгляды встречаются на мгновение — в его глазах я читаю нечто первобытное, опасное, что заставляет учащённо забиться сердце.

Когда музыка затихает, Лука кланяется:

— Спасибо за танец…

Но его слова обрываются, потому что рядом внезапно возникает Борис.

— Прошу прощения, — его голос звучит как сталь, обёрнутая в бархат вежливости. Его рука на моей талии — не приглашение, а приказ.

Он уводит меня на террасу, где прохладный ночной воздух обжигает разгорячённую кожу. Его пальцы впиваются в мою талию, оставляя следы, которые завтра станут синяками.

— Тебе понравилось? — его вопрос висит в воздухе, наполненном невысказанной угрозой.

Я делаю вид, что не понимаю:

— Что? — Танцевать с ним.

В его голосе я слышу ту же интонацию, что была тогда, в постирочной — смесь собственничества и обещания расплаты.

Я опускаю глаза, чувствуя, как золотая цепочка на моей талии впивается в кожу под давлением его пальцев.

— Это был просто танец, — мой голос звучит тихо.

Внезапно он разворачивает меня и прижимает спиной к мраморным перилам. Его тело — твёрдая стена мускулов — полностью скрывает меня от посторонних глаз.

— Ты моя, — его губы обжигают кожу у моего уха, а зубы слегка сжимают мочку, заставляя меня вздрогнуть. — И я не собираюсь делить тебя ни с кем.

Я пытаюсь протестовать:

— Борис... кто-то может увидеть…

Но моё сопротивление затихает, когда его ладонь скользит по моей открытой спине.

— Пусть видят, — он поворачивает меня к себе, и в его глазах я вижу бурю эмоций, которые он так тщательно скрывает от остального мира.

— Пусть все знают, кому ты принадлежишь.

Его поцелуй — это не просьба, а заявление прав. Его язык вторгается в мой рот, как завоеватель, а руки сжимают мои бёдра, прижимая к его возбуждению.

На мгновение я забываю обо всём: и о том, где нахожусь, и об Алисе, и о гостях. Только когда он отстраняется, возвращается страх.

— А как же Алиса? — спрашиваю шёпотом. — Она же не поймёт.

— Поймёт, — цедит сквозь зубы Борис, всё ещё прижимая меня к себе. — Если не захочет потерять финансирование, то ей придётся понять.

Я резко поднимаю голову, вглядываюсь в его жёсткое лицо. Не верится, что он так думает.

— Ты уверен?

— А ты? Ты готова пойти до конца? Или тебе просто роскошной жизни захотелось?

Его голос звучит также жёстко под стать его взгляды и выражению лица. И в этом вопросе я слышу упрёк.

— Ты думаешь, я с тобой ради денег? — озвучиваю свою догадку.

— А разве нет?

Его слова обжигают сильнее, чем его прикосновения. Я резко отстраняюсь, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец.

— Ты действительно так думаешь? — мой голос дрожит, но не от страха, а от обиды.

Борис изучает меня холодным взглядом, его пальцы всё ещё впиваются в мои бёдра.

— Докажи обратное, — бросает он вызов.

Сердце бешено колотится в груди. Я откидываю голову, встречая его взгляд без тени сомнения.

— И как же я должна тебе это доказать? Паранджу надеть?

— Нет, — цедит сквозь зубы Борис.

— Тогда как? Если тебе недостаточно того, что я и так иду против всех. Или ты думаешь, я во время танца с Лукой предлагала себя за деньги? Может, ещё аукцион устроить? — я не знаю, зачем ему сейчас это всё говорю, просто злость ослепляет и рвёт душу. А его недоверие оскорбляет.

— Сейчас же вернусь в зал, — продолжаю я холодно, — найду первого попавшегося богатого мальтийца и предложу ему себя за твою годовую зарплату. Раз уж ты уверен, что я продажная...

Его реакция мгновенна. Рука сжимает моё запястье так сильно, что я чувствую, как кровь перестаёт поступать к пальцам.

— Не смей, — его голос звучит опасно тихо.

Я вырываю руку, больно кусая губу.

— Ты сам начал. А знаешь что? Может, мне действительно стоит воспользоваться твоим советом. В конце концов, раз уж я такая алчная...

Борис внезапно хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В них больше нет холодной расчётливости — только дикая, неконтролируемая ярость.

— Ты моя, — он произносит сквозь зубы. — И если хоть один из этих мальчиков посмотрит на тебя сегодня, я...

— Ты что? — перебиваю я, внезапно осмелев. — Пристрелишь его? Забьёшь до смерти? Или просто купишь, как всё в твоей жизни?

Его дыхание становится прерывистым. Я вижу, как на его шее напрягаются вены.

— Ты не понимаешь, с чем играешь, — предупреждает он.

— О, я прекрасно понимаю, — улыбаюсь я, чувствуя странное освобождение.

Он молчит, и я использую эту секунду слабости, чтобы выскользнуть из его объятий.

— Арина, — он почти рычит, но я уже отступаю к двери.

— Не волнуйся, Борис, я не собираюсь предлагать себя никому за деньги, но и с тобой я тоже спать не буду. А все вещи верну завтра же. Мне от тебя ничего не нужно. И жаль, что ты не понял этого до сих пор.

Я разворачиваюсь и ухожу, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. В зале меня тут же находит Алиса.

— Где ты пропадала? — она хватает меня за руку. — Лука всё время спрашивает о тебе!

Я бросаю взгляд через плечо — Борис стоит в дверях террасы, его лицо — маска холодной ярости.

— А я познакомилась с Марком, — шепчет мне на ухо Алиса и заговорщически улыбается. — О, ты не представляешь какой он красивый. Ты же знаешь, я всегда тащилась по итальянцам. Жгучие брюнеты, кареглазые, страстные, он как раз такой. Меня Лука с ним познакомил. Идём.

Я чувствую, как ладонь Алисы сжимает мою руку, когда она ведёт меня обратно в зал.

— Ты в порядке? — шепчет она. — Ты вся дрожишь.

— Просто... жарко, — лгу я, бросая взгляд через плечо. Борис исчез с террасы, но я почему-то знаю — он наблюдает.

Лука встречает нас у танцпола, его глаза светятся искренним интересом. — Надеюсь, я не стал причиной неприятностей? — спрашивает он, улавливая моё напряжение.

Я закусываю губу, вспоминая Бориса на террасе. Его поведение было чистым животным инстинктом.

— Нет, всё хорошо, — отвечаю Луке.

— Тогда, может, ещё один танец? — Лука протягивает руку, и я замечаю, как его взгляд скользит по моему декольте. В другой ситуации это заставило бы меня смутиться, но сейчас... сейчас мне хочется отомстить Борису за его слова.

Музыка меняется на чувственную и медленную мелодию. Лука притягивает меня ближе, чем положено. Его ладонь на моей пояснице кажется обжигающей. Я чувствую, как по спине бегут мурашки — не от желания, а от осознания, что за нами наблюдает Борис.

И тут я вижу его. Он стоит в тени колонны, его лицо скрыто полумраком, но я чувствую его взгляд на своей коже, как физическое прикосновение. В одной руке он держит бокал, пальцы другой медленно сжимаются и разжимаются.

Лука наклоняется:

— Ты какая-то рассеянная…, — он наклоняется опасно близко, губами касается скулы.

— Просто... у меня немного кружится голова, — отвечаю я, отстраняясь, внезапно осознавая, как далеко зашла эта игра.

Вдруг музыка обрывается. Раздаётся звон ножа о бокал. Все поворачиваются к хозяину дома, который поднимается на небольшое возвышение.

— Дорогие друзья! — его голос разносится по залу. — У нас небольшой сюрприз. В саду начинается фейерверк!

Толпа начинает перемещаться к выходу в сад. Лука отпускает меня:

— Пойдём посмотрим?

Киваю и следую за ним, но в этот момент чья-то сильная рука хватает меня за локоть. Это Борис. Он тянет меня в противоположную от толпы сторону, уводит в кабинет, богато обставленный, с тяжёлой дубовой дверью, которая с глухим стуком закрывается за нами.