— То есть имеется шанс, что гвардия вырежет какой-нибудь город, через который мы будем проходить? Просто из-за того, что я у меня фляга свистеть начнёт?

— Именно поэтому тебе надо остановиться, выдохнуть и заняться собой. Найти то, что сможет тебя остановить практически в любой ситуации, когда пламя начнёт замещать твой дар, а не помогать в исполнении долга.

— В этом и проблема, я не могу остановиться, я не могу оставлять за спиной разумных без клятвы. Только она даёт уверенность, что в эту спину не получу ножом пару ударов. В старом моём мире все хотя бы делали вид, что играют по правилам. Была система сдерживания и противовесов, что заставляла с опаской смотреть на сидящего напротив тебя, ведь любой день мог стать последним для всех — я начинал закипать с новой силой — а что здесь происходит укладывается чуть ли не в логику первобытных племён, где право сильного главенствует над остальным. Помножь это на боевых магов, и мы получим ужас во плоти. Девять из десяти встреченных тобой на улице умрут в любой момент по прихоти больного на голову идиота, ведь у него с рождения есть титул.

— Что ты имел в виду, когда сказал последний день для всех? — лиса пытается причесать меня за словесный оборот, сделав только хуже.

— Ох — я криво улыбнулся — сейчас покажу. Попроси принести сферу, которая показывает красивые картинки из оперы.

Хикари хватило на двадцать минут жёстких сцен современной войны, финалом которых стал взрыв Царь-бомбы. Бледная старейшина смотрела на меня теперь по-другому.

— Как часто вы так воюете? — хрипло спросила Хикари.

— Две мировые войны — сухо отвечаю ей — почти сто миллионов погибших.

Хикари растекается в кресле, цифры для неё запредельные, периодически поглядывает на меня, силясь уложить всё в голове.

— А знаешь, что самое страшное во всей этой ситуации — раз у нас ночь откровений, будем рассказывать страшилки на ночь — моих минимальных знаний хватит, чтобы эдак через десять лет на этом континенте не осталось никого, только могилы. Ведь с детства я люблю три вещи: женщин, авиамоделизм и оружие. Любой желающий, кто захочет получить чертёж револьвера, устройство патрона и состав пороха, получит всё это бесплатно. Трое крестьян завалят посредственного мага стихийника. Две роты убьют магистра, просадив его защиту. За рядовую пехоту разговора нет в принципе, это просто ходячие трупы в бесполезном железе. Немного усовершенствований в дальнейшем и получаем дальнобойный вариант, способный эффективно бороться с конницей.

— Зачем ты это рассказываешь? — тихо спрашивает Хикари.

— Последствия. Когда я вошёл в таверну, принадлежащую трём девушкам, это определило их судьбу. Уйти и самоустраниться сейчас, это смерть многих сотен из тех, кто служит под моим началом или на меня работает, может тысяч. Уверен, на Мидори отыграются с особой любовью. Патовая ситуация, отступить нельзя, идти вперёд тоже.

— Что будешь делать?

— Как говорил мой друг: нам нужен мир. Желательно весь — ухмыльнулся в ответ. Лиса ошеломлённо смотрит на меня.

— Ты дашь оружие избранным? — прищурилась Хикари — только тем, в ком уверен, как в себе. И мы возвращаемся к началу этого разговора. Хорошо если сгоришь сам, не потянув других.

— Поэтому две просьбы. Мне нужны те самые якоря, де Ревель рассказывал, что есть артефакты, позволяющие сохранить контроль. Я пока займусь саморазвитием, буду посещать курсы кройки и шитья, творить кулинарные шедевры. А знание о том, как сделать простейшее огнестрельное оружие станет для меня «Ultima ratio regum», последний довод королей, если на меня насядут, чтобы раздавить окончательно и без поворотно.

— Это уже деловой подход — кивнула лиса — попробую найти готовый или схемы зачарования. А что за вторая просьба?

— Если я не справлюсь убей меня, любым способом, любыми средствами — смотрю как Хикари проливает на себя холодный чай. Отряхнувшись лиса выходит из комнаты, возвращаясь с двумя бутылками вина.

— Значит с твоей головой разобрались немного — бурчит лиса, разливая вино — рассказывай, чего припёрся среди ночи.

— Мне за сущие пустяки предлагают взять за яйца Красный квартал — в этот раз Хикари пролила на себя вино.

— Что в твоём понимании пустяк? — залпом выпив всё, что осталось в бокале интересуется лиса.

Рассказываю детально, что мне предложили чёрные бухгалтера. Спустя пять минут вы уже трясёмся в экипаже. Ещё через полчаса Хикари зарывается в расписках и документах, используя три М как подавальщиц, а Софию в роли официантки. Последняя пыталась возмущаться, даже Ментал слегка вылез на волю. Но после того как ягодичную мышцу свело от лёгкого касания целительницы, София с визгом убежала в сторону кухни.

Меня же выгнали ласково и нежно, аргументируя тем, что надо голову беречь. А тут много разных букв, тебе это не надо. Пожав плечами, я умотал спасть. Часа через три в мою постель бесцеремонно ворвалась дама. Закинув на меня ножку, начала радостно сопеть. Прощай холостяцкая берлога.

Утром вторженец был опознан по копне кипельно белых волос и наличию хвостов. Из этого следовало, что надо срочно менять кровать, а то мы плохо помещаемся. С такими благостными мыслями я попытался встать, не разбудив Мидори. Лиса не оценила моих потугов, рывком вернув меня место, затем устроилась у меня на груди со счастливой улыбкой. Так мы пролежали ещё час, пока громкий и завистливый голос Мери не позвал нас на завтрак.

Хикари выглядела как будто три минуты назад вернулась с тусовки, вся всклокоченная, с помятым лицом от недосыпа. Кушали молча, но все смотрели на меня, что доставляло мне любимому знатный дискомфорт.

— Вы во мне дыру сейчас прожжёте, причём каждая свою — пытаюсь разжалобить окружающих — Хикари, есть мысли насчёт бумаг?

— Есть, даже много — кивнула лиса — начнём с того, что явных долгов от аристо там немного. Аристократы в принципе не любят заниматься чем-то сложнее сбора податей или схемы купи-продай. А Красный квартал требует постоянного контроля за средствами. Хотя всегда есть исключения.

— Что скажешь за сумму в золоте, как дорого это стоит? — моя мысль такая, если рисковать за денежку, то только за большую.

— Если грубо — лиса задумалась, заодно заточив кусок мяса — то потребовав возврат средств по распискам с процентами, а также продав доли в заведениях, ты можешь выручить больше миллиона.

— А если с матом и гнусными выражениями, тогда сколько? — София жадно облизнулась.

— Года через три ваш глава купит весь город — с улыбкой питбуля порадовала Софию старейшина. Рыжая почти задохнулась от озвученных перспектив — если мы все доживём до этого дня.

— То бишь те пятеро стоят этих сумочек, но нам нельзя светиться — продолжил я за Хикари.

— Вот можешь, когда захочешь — Хикари наставительно махнула в мою сторону жареной ножкой какой-то птицы.

— И кто же будет той волшебной прослойкой между нами и Красным кварталом? — тычу в Хикари сестрой-близнецом жареной ножки — неужели добропорядочная семья Ито?

— Нет, это вредно для наших основных направлений торговли — мотнула головой Хикари — но мы ведём дела с разными семьями. В том числе с теми, кому близок заработок в тени закона, но при этом закон стараются не нарушать.

— У вас тут Якудза своя есть что-ли? — на меня все смотрят вопросительно, объясняю суть термина.

— В общем описание подходит — согласилась со мной Хикари.

— Может вы забыли, но я напомню род моей службы — трясу рукой с браслетом.

— Насколько я помню, бегать за каждым встречным и выспрашивать, ограбили несчастного или нет, ты не обязан. К тому же, мы будем действовать в рамках закона. А любители лёгких денег от криминальных боссов вряд ли пойдут жаловаться полковнику де Ревелю на тебя и новых участников их интересного бизнеса — в этот раз в меня ткнули здоровым куском мяса на вилке — убивать, грабить, шантажировать никого не будем, разумеется. Всех, кто работаем не по своей воле в домах терпимости отправим домой.