Разразившись проклятиями, Мияки выхватывает меч и несётся на меня как ураган. Минут пять просто кружу вокруг неё. На крики и звук разбитой мебели прибежали Мастер, Мирра и Мери. Все так и застыли в дверях, Мастер разбил очередную чашку.

Сил у Мияки не меньше чем у похищенной сестры, а вот с контролем эмоций просто товарный вагон проблем. Итогом её пируэтов, сопровождаемых нецензурными выражениями, стал мой захват руки с мечом. Второй рукой схватил за горло, а затем медленно оторвал лису от пола на вытянутой руке. Когда Мияки обмякла, начав задыхаться, бросил её тушку в кресло. Минут через пять лиса пришла в себя, Мастер, нахмурившись, жестом приказал ей встать рядом с сёстрами. Молчавшая до этого Хикари поднялась со своего места.

— Как же вы все дороги мне, мои маленькие лисята. Вы такие же, как и Мидори — с отеческой нежностью в голосе произнесла старейшина — тупые как пробки. Ни мозгов, ни фантазии!! — заорала Хикари, полыхнув своей аурой. Затем пошёл непереводимый народный фольклор на родном языке кицуне, которого я не знал. Вся женская бригада замерла в оцепенении, даже хвосты не двигались.

— Чем ты думала, Мияки, когда упрекала Влада в бездействии? — рявкнула уже на всеобщем старейшина

— чем вы все думали, когда отпускали Мидори в минимальном сопровождении по земле Ито, кто этот гений? Вы дружно решили, что никто не посмеет напасть на родовой земле? Ваш дурной десяток вместе с гвардейцами Морозовых, вот что заставило бы передумать нападающих. Да хоть бы и напали, отбились бы без особых проблем. Вы все ленивые задницы, не смогли сопроводить сестру до земли Морозовых, где хранят на стоянках грузы. Там две сотни дружинников и патрули стражи. Из имения Влад быстро домчит подмога. За призраков вообще молчу, вы им не ровня, эти на фарш пустят любого — весь монолог сопровождался раздачей отеческих лещей, кого-то потягали за уши.

На мамзелей без слёз смотреть уже было нельзя. Мияки, которую сегодня дважды отбрили морально и физически, в поклоне пыталась подмести пол ушами, постоянно извиняясь. Остальные держались на волевых, но до обмороков было недалеко. Я позвал Мирру, чтобы наш целитель вместе с Хикари побыстрее привела девушек в чувство.

Наконец, я почувствовал ответ на свой зов. Не заморачиваясь, прямо в гостиной сел на пол в позе сэйдза и закрыл глаза. После принудительных лечебных процедур все притихли, с недоумением и любопытством посматривая на меня.

— Что он делает? — шепотом спросила неугомонная Мияки у Мирры, та лишь молча пожала плечами.

— Прошу друзей об услуге — отвечаю лисе. Затылком ощущаю, что там много желающих покрутить пальцем у виска.

Получив положительный ответ, встаю на ноги. Прошу Мирру закрыть таверну, чтобы все дружно могли поужинать. Дамы с радостью прияли моё предложение.

Пока все занимались готовкой ужина и его последующим поглощением, я пообщался с Белегаром, заказав ему парную вещь, которой собирался карать всех причастных.

— Без проблем, Влад, сделаю — кивнул гном — не самое сложное изделие, из тех, что ты заказывал, но самое жестокое. Хотя я прекрасно тебя понимаю. Может, нужна помощь? После твоего предложения в трущобах, мы тебе должны, Влад, очень много.

— Ты же знаешь, я не за деньги — мотнул головой — а паук нам дал такое затишье в городе, что стража ещё полгода в носу ковыряться будет. Так что не надо, наших сил должно хватить. Но в любом случае, спасибо тебе.

После ужина был обстоятельный разговор с Хикари. Они уверила меня, что никто не обвиняет меня в том, что произошло. Все старшие в семье понимают, что из-за огромных денег, которые в перспективе свалятся на всех причастных, такие вещи неизбежны. А молодые недооценили опасность в отношении Мидори.

Я озвучил лисе план в общих чертах и мои почти стопроцентные подозрения, кто за этим стоит. Хикари решила остаться в городе на следующие три дня, вызвав ещё полсотни воинов для уверенности, а так же для усиления наших действий, если таковы будут в Стреклинде. Гномов я не трогал как крайний резерв, ведь после хирда не останется никого и ничего.

Этой же ночью «призраки» ушли в сторону эльфийского города, растворившись в ночи. Выходили скрытно небольшими группами. В пяти лигах от города снова слившись в единый отряд. Всё необходимое туда доставил

Тирр со своей сотней. Феликс с бывалыми гвардейцами, переодевшись в цивильное, ушёл гулять по городу, собирая информацию. Мне оставалось лишь светить своей кислой рожей, сидя в углу трактира.

Он пришёл на четвёртый день. Мелкий старичок, худой сверх меры, с жидкой бородкой. Скромный взгляд и одеяние, непримечательная внешность. Идеальная крыса с благообразной внешностью. Но меня не обманешь, я насмотрелся на таких вдоволь, всё это маска для окружающих. А вот он показал своё истинное лицо, считая, что на него никто не смотрит. С гаденькой улыбкой осматривает трактир, ещё и облизнулся на официантку.

Найдя меня взглядом, медленно шагает ко мне. Начинает расшаркиваться, постоянно кланяясь.

— Мы не в цирке, хватит клоунады — одёргиваю его, у того на лице проскакивает раздражение, что всё идёт не по плану — сядь спиной к залу.

Старичок присел на указанное место и снова пытался завести свою шарманку, насчёт уважения ко мне, как хорошо, что я есть у города.

— Дед, даже не думай лить мне в уши, что ты пришёл мне помочь в моём горе — снова затыкаю этот словесный понос — я просто вскрою тебе глотку и буду ждать следующего переговорщика, более адекватного.

Дедок завис после моих слов секунд на пять, после чего всё его напускное радушие пропало. Холодный взгляд вперился в меня.

— С чего ты решил, что я переговорщик, капитан? — хмуро спросил дед.

— Ещё один глупый вопрос и мы перейдём к кровопусканию — демонстративно смотрю на нож, лежащий на столе.

— Я не причём к твоим проблемам, я всего лишь передаю слова других — усмехнулся дед.

— Но ты произносишь их вслух, значит, знаешь, кому эти слова принадлежат? — я подался немного вперёд — так что ты причём. Умрёт она, умрёшь и ты — наконец, уверенного в себе посыльного пробрало до копчика, и впервые за долгие годы тот пожалел, что взялся за заказ — Вот теперь можешь говорить.

— Тебе предлагают обмен невесты на имущество — начал дед, немного успокоившись.

— Точнее, что именно я должен отдать?

— Трущобы и землю, доставшуюся тебе от барона. А так же должен перейти на службу в пограничные войска, в дальнюю разведку.

— Может, сразу повеситься, чего уж там.

— Тебе решать, капитан.

— На кого я должен переписать все эти земли?

— Если ты согласен, то все причастные к передаче прибудут незамедлительно.

— Мне надо подумать

— Ты же должен, понимать, капитан, с ней может случиться многое, пока ты думаешь.

— Не думаю, и тебе не советую. Я, знаешь ли, человек мстительный, если увижу там палец в конверте или ухо, могу так накуролесить, что будешь плакать как целка в борделе. Думать буду не за себя, мне срать за земли, но есть партнёры, с ними надо порешать вопросы о компенсации — дед понимающе закивал.

— У тебя есть день — пытается восстановить авторитет в собственных глазах дед.

— Трое суток и я не торгуюсь, не на рынке — снова осаживаю деда

— Хорошо — медленно произносит переговорщик — Через три дня в это же время я вернусь с покупателями.

Дед уходит, особо никем не замеченный. Я понимаю, что прошёлся по лезвию ножа, но других вариантов не было.

До того как я сел в свой тёмный угол, все были проинструктированы, что делать. Сейчас бойкого деда вели, сменяясь три кицуне, и Феликс с парой гвардейцев. Мне снова досталась самая шикарная роль пугала, сижу и бухаю.

Трое суток для Стреклинда прошли незаметно, ничего не происходило, город потихоньку оживал. Самое интересное должно произойти буквально сейчас в одной таверне, где состоится знаковая сделка по передаче недвижимости.

В обозначенное время в таверну зашёл мой любимый дед. Видя, что зал пусть, тут же перестал горбиться, изображая всю несправедливость бытия. Хоть зал и пустой, но сидел я там же, на своём любимом месте, прикрыв глаза.