Это была уже не битва. Это была бойня.

Следующие тридцать секунд я методично и жестоко расстреливал остатки стаи тяжелым кинетическим снарядом. Бросок, пробитая броня, возврат. Твари даже не успевали приблизиться ко мне. Последний арахнид попытался сбежать, карабкаясь по стене к вентиляции. Я прицелился, мысленно рассчитал упреждение и швырнул копье. Оно прибило монстра к кирпичной кладке под самым потолком, расколов хитин, как орех.

Оружие снова вернулось ко мне. В гипермаркете повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только шипением пролитой кислоты, хриплым дыханием Дениса и стонами Ани.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Адреналин начал отпускать, мышцы заныли от перегрузки. Белое свечение рун на копье мигнуло в последний раз и окончательно погасло. Древко снова стало обычным куском холодного металла. Баг исчерпал себя вместе со смертью последней цели.

Я шагнул к лежащему на полу Егору. Парень приподнялся на локтях и смотрел на меня совершенно круглыми, неверящими глазами. Он видел всё. Видел, что я только что сделал с его классовым оружием. Я молча протянул ему копье рукоятью вперед.

Как только его дрожащие пальцы коснулись металла, Система мгновенно считала его класс. Руны снова послушно и мягко засветились родным, теплым янтарным цветом.

— Твое копье, парень, — хрипло произнес я, отворачиваясь, чтобы скрыть удовлетворенную улыбку. — А теперь поднимайтесь. Нам нужно спасать Аню.

Воздух в гипермаркете наполнился озоном, испарениями пролитой кислоты и густым, тошнотворным запахом жженой паучьей плоти. На периферии зрения мигнул системный интерфейс, холодно подводя итоги бойни:

[Получен опыт за уничтожение группы противников и Вожака стаи: +745]

[Текущий прогресс: 750 / 800]

До восьмого уровня оставались жалкие пятьдесят единиц. Один хороший удар. Но сейчас мне было плевать на цифры.

Я отбросил в сторону биту, рухнул на колени рядом с Аней и рывком достал из Пространственного кольца армейскую тактическую аптечку. Девушка полулежала, привалившись спиной к погнутой стойке кассы, и судорожно сжимала зубы. Ее лицо приобрело пугающий пепельно-серый оттенок, а по лбу катились крупные капли холодного пота. Кевларовая ткань на правом бедре была разорвана в клочья, рана обильно кровоточила и дымилась от остатков ядовитой слизи.

— Терпи, родимая, — коротко бросил я.

Я выхватил кровоостанавливающий турникет и туго затянул его поверх бедра. Затем сорвал пластиковый колпачок с армейского шприц-тюбика с промедолом и всадил иглу ей прямо через штанину. Следом щедро залил рану перекисью и наложил давящую повязку. Система не замедлила выдать безжалостный диагноз:

[Внимание! Присутствует дебафф: Парализующий нейротоксин (Ур. 9)]

[Естественная регенерация заблокирована. Требуется Системный антидот или магия исцеления].

Аня хрипло выдохнула, откидывая голову назад. Кровотечение остановилось, обезболивающее начало действовать, но нога всё еще выглядела ужасно. Обычная медицина лишь давала отсрочку.

— Черт... не чувствую ее от колена и ниже, — прошептала Аня, безуспешно попытавшись пошевелить стопой. Она криво, с болезненной иронией усмехнулась. — Кажется, командир, сегодня я не за рулем. Педали жать не смогу.

— До Хаммера я тебя донесу, а за руль сядет Денис, там автомат, — ответил я, поднимаясь. — Жить будешь. Токсин выйдет из крови через пару часов.

Я обернулся. Оля, всё еще перемазанная зеленой кровью убитого ею паука, помогала подняться Денису. Очкарик был бледен как полотно, но на ногах держался. Контуженный Егор тряхнул головой, отгоняя звон в ушах, и встал перед сестрой, крепко сжимая свое вновь ставшее огненным копье. Они выжили.

— Слушайте все! — мой голос лязгнул сталью в тишине магазина. — Денис, Егор, Оля. Занимаете круговую оборону здесь, у входа. Аню не трогать, лишний раз не шевелиться. Денис, как только мана капнет — держи щит наготове.

— А ты? — напрягся Егор, вглядываясь в непроглядную темень гипермаркета.

— А я пойду за тем, ради чего мы сюда приперлись. Я справлюсь один, соберу лут и вернусь через три минуты. Ждите.

Я подобрал биту, выключил свой фонарь, чтобы не стать мишенью, и растворился во мраке. Моя Ловкость позволяла двигаться абсолютно бесшумно, скользя между рядами разгромленных стеллажей, как призрак. Глаза быстро привыкли к темноте.

Отдел навигации нашелся метрах в тридцати от входа. Я смахнул с разбитых витрин в подпространственный карман кольца с десяток тубусов с топографическими картами области, пяток компасов и пару мотков паракорда. Затем стремительно переместился в отдел зимней экипировки. Помня свой же приказ о дресс-коде, я проигнорировал яркие горнолыжные костюмы. Нашел стойку с тактической одеждой и сгреб в кольцо две плотные, тяжелые черные парки небольшого размера для близнецов, пару теплых спальников и термобелье.

Дело было сделано. Инвентарь забит под завязку. Пора уходить.

Я уже развернулся, чтобы бежать обратно к группе, когда мой ботинок наступил на что-то мягкое.

Я замер. Достал из кармана зажигалку и чиркнул колесиком. Крошечный язычок пламени выхватил из темноты жуткую картину. Там лежали люди. Трое мужчин в добротной камуфляжной экипировке. Вернее, то, что от них осталось. Разорванные бронежилеты, раздробленные в крошево кости, огромная лужа запекшейся черной крови. Они пришли сюда до нас. И гипермаркет стал их могилой.

Но что-то в этой бойне заставило мои инстинкты регрессора взвыть от первобытного ужаса. Арахниды — это стайные хищники. Они кусают, впрыскивают яд и утаскивают парализованную жертву в логово. Они не ломают кости. А эти тела были буквально расплющены. Словно по ним прошелся промышленный пресс. Грудные клетки вмяты в позвоночник, армейские каски сплющены в лепешки страшной, грубой физической силой.

Пауки на такое не способны. Пауки были здесь просто падальщиками.

ТУХ.

Звук был тихим, но он прошел через подошвы моих ботинок в кости. Огонек зажигалки дрогнул.

ТУХ.

Бетонный пол под моими ногами мелко, ритмично задрожал.

ТУХ. ТУХ.

Дрожь усилилась, превращаясь в локальное землетрясение. Тяжелые многотонные металлические стеллажи вокруг меня жалобно заскрипели. С потолка на стеклянные витрины посыпалась бетонная крошка и пыль. Шаги. Мерные, неторопливые шаги чего-то невероятно тяжелого. И они доносились из абсолютной темноты складских помещений в самом конце ангара. Запахло озоном, гниющей плотью и мокрой шерстью.

А затем тьма взорвалась.

Глухой, низкочастотный рев, полный слепой ярости и вечного голода, ударил по барабанным перепонкам с такой силой, что я едва не выронил биту. Этот звук не принадлежал насекомому. Это был рев альфа-хищника, чью территорию посмели потревожить.

Система перед моими глазами вспыхнула тревожным, пульсирующим багровым светом:

[ВНИМАНИЕ! Вы разбудили Территориального Босса!]

[Идентификация: Урбан-Химера (Ур. 15)]

[Уровень угрозы: КРИТИЧЕСКИЙ]

Мои пальцы до хруста сжали рукоять алюминиевой биты. Мы пришли за картами, а разбудили Хозяина.

— Влад!!! — донесся от входа искаженный паникой крик Дениса.

Из тьмы складских ворот, ломая металлические стеллажи как сухие спички, на меня надвигалась колоссальная, сплетенная из мышц и костяной брони тень.

Тух. Тух.

Каждый шаг этого чудовища отдавался вибрацией в моих зубах.

Тень, надвигающаяся из глубины складских помещений «Уральского Следопыта», наконец-то обрела очертания, выступив в тусклый, рассеянный свет разбитых витрин и брошенных фонариков.

Мое дыхание на секунду застряло в горле.

Это было не животное. Это был ходячий памятник мутации первого дня Системы. Тварь походила на колоссальную трехметровую гориллу, которую какой-то безумный хирург скрестил с носорогом. Ее гипертрофированные мышцы перекатывались под толстой серой шкурой, но самое жуткое было не это. Монстр адаптировался к бетонным джунглям. В его плоть, образуя грубую, непробиваемую броню на плечах, груди и массивных предплечьях, намертво вросли куски искореженного асфальта, обломки кирпичей и ржавая арматура.