Смерть от когтей Высшего Пожирателя — это, скажу я вам, опыт строго на любителя.

Сначала ты чувствуешь, как с влажным хрустом ломаются ребра, пробивая легкие. Затем Система заботливо высвечивает перед угасающим взором красную табличку «Критический урон!», словно ты сам не догадался, что твоя нижняя половина тела только что отправилась в самостоятельный полет. А потом наступает темнота.

Никакого света в конце тоннеля. Никаких ангелов. Только ледяной холод и жгучая обида на криворукого хилера из твоего рейда, который промахнулся исцелением на какие-то жалкие полметра.

Десять лет выживания в системном аду. Десять лет крови, грязи и бесконечного фарма ради того, чтобы стать одним из сильнейших Лордов Территорий. И всё насмарку из-за чужой ошибки.

Я резко сел, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось так, будто пыталось пробить грудную клетку изнутри. Фантомная боль в разорванном животе была настолько реальной, что я рефлекторно схватился за него обеими руками.

Гладкая кожа. Обычная хлопковая футболка. Никакой крови. Никаких выпущенных кишок.

— Какого… — хрипло выдавил я, озираясь по сторонам.

Дешевые обои с бледным геометрическим узором. Плакат старой рок-группы на стене. Незаправленная кровать и устойчивый запах вчерашней пиццы из картонной коробки на столе. Моя старая съемная квартира на окраине города. Та самая, которую раздавило тушей гигантского пещерного червя на третьем году Апокалипсиса.

На тумбочке надрывался будильник. Я смахнул его с такой силой, что смартфон чудом не улетел в стену. Дрожащими пальцами я подобрал аппарат с пола и впился взглядом в экран.

Понедельник. 2 марта 2026 года. 07:00.

Я закрыл глаза. Медленно выдохнул. Открыл снова. Дата не изменилась.

Если моя память, чудом уцелевшая после мясорубки, мне не изменяет (а на десятом уровне Восприятия она работала как швейцарские часы), то до Интеграции Земли оставалось ровно три часа.

Система рухнет на наши головы в десять утра. Сегодня. Небо треснет, законы физики выйдут покурить, а на газонах вместо собачьих куч начнут спавниться гоблины и мутировавшие крысы. Девяносто процентов населения планеты превратятся в корм или зомби за первые двое суток.

Обычный человек на моем месте, наверное, упал бы на колени. Заплакал. Начал бы звонить в полицию, правительству или маме. Попытался бы предупредить человечество.

Я отбросил телефон и подошел к зеркалу на дверце шкафа. Оттуда на меня смотрел двадцатидвухлетний парень. Взлохмаченный, с легкими синяками под глазами от недосыпа и абсолютно, катастрофически мягкими мышцами. Ни шрамов от кислотных ожогов, ни рунических татуировок на шее. Тело первого уровня. Статы, дай бог, дотягивают до единицы. Если я сейчас попытаюсь выдать хотя бы базовый «Теневой Шаг», мои связки просто порвутся, как гнилые нитки.

Я похлопал себя по бледным щекам.

— Ну, здравствуй, нуб, — усмехнулся я своему отражению. — Начинаем новую игру.

Предупреждать человечество? Идиотизм. Меня в лучшем случае запрут в дурке до выяснения обстоятельств, в худшем — я просто потеряю драгоценные часы. Люди не верят в монстров, пока те не начинают жевать их соседей.

Я прошел на тесную кухню, щелкнул кнопкой старого пластикового чайника и достал из стола чистый блокнот. Паника — это роскошь для тех, кто не знает, что делать. А я знал всё. Я помнил тайминги, точки спавна первых боссов, расположение скрытых сундуков и имена тех, кто через пять лет станет править пепелищами этого мира.

И в этот раз я не собирался начинать с самых низов, подбирая объедки за крупными кланами.

Чайник закипел. Я налил себе растворимого кофе, сел за стол и вывел на чистом листе жирный заголовок: «Шопинг Обреченного».

Пункт первый: Опустошить кредитки. Через три часа пластиковые карточки и цветные бумажки станут мусором. Единственной твердой валютой будет Системное Золото, артефакты и тушенка.

Пункт второй: Хозтовары. Армированный скотч (много). Отбеливатель. Аммиак. Строительные перчатки.

Пункт третий: Хорошая, тяжелая алюминиевая бита. Из спортивного магазина, а не игрушечная дрянь из перехода.

Я допил кофе, чувствуя, как адреналин окончательно вымывает остатки сна. Времени в обрез. Нужно успеть обнести круглосуточный строительный гипермаркет и занять тактическую позицию до того, как начнется глобальный Отбор.

Открыв ящик стола, я сгреб все кредитные карты. Общий лимит — около трехсот тысяч рублей. Смешные деньги для нормальной жизни, но огромный капитал для мертвой экономики. Затем я снял с вешалки любимую кожаную куртку и по привычке похлопал по карманам. Пальцы нащупали плотный бумажный комок.

Я вытащил смятую тысячную купюру. Отлично. Наличка пригодится прямо сейчас, чтобы не светить заблокированными картами в мелких ларьках, да и на последний в моей жизни нормальный эспрессо хватит.

Я сунул купюру обратно, зашнуровал тяжелые берцы и толкнул входную дверь.

Утренний город встретил меня зябким ветром и привычным гулом. Прохожие с серыми, недовольными лицами спешили к метро, утыкаясь в экраны смартфонов. Жизнь мегаполиса пульсировала в своем обычном, монотонном ритме.

«Идут качать репутацию в офисах, — усмехнулся я про себя, провожая взглядом стайку клерков. — Жаль, что этот сервер закрывается».

До круглосуточного гипермаркета я добрался бегом. Дыхалка сбилась уже на втором квартале — это слабое, нетренированное тело бесило меня все больше. Ничего, скоро Система исправит этот недостаток. Если, конечно, я доживу до второго уровня.

Огромный ангар магазина встретил меня гудением ламп и полупустыми рядами. Я выхватил самую большую металлическую тележку и начал свой забег на выживание.

Первым делом — хозяйственный отдел.

Армированный скотч — десять плотных рулонов. Пять литровых бутылок дешевого отбеливателя и столько же аммиака. Упаковка толстых резиновых перчаток, пара респираторов и два килограмма обычных гвоздей-соток.

Сонный мерчендайзер, расставлявший на полках стиральный порошок, проводил мою тележку долгим, подозрительным взглядом. Я лишь приветливо ему кивнул. Знал бы этот парень, что из этих простых компонентов при помощи моего врожденного системного бага «Ошибка компиляции» можно собрать примитивные химические гранаты, выжигающие слизистую монстрам не хуже военного напалма.

Дальше был туристический отдел. Вместительный, прочный походный рюкзак темного цвета, десяток зажигалок, два мотка паракорда.

Затем — продуктовый. Никаких громоздких банок с тушенкой или стеклянных бутылок, они слишком много весят и гремят. Моя Ловкость сейчас на нуле, лишний килограмм за спиной сделает из меня отличную мишень. Только высококалорийные протеиновые батончики, вяленое мясо в вакууме, орехи и горький шоколад. Вода — две литровые пластиковые фляги.

И, наконец, спорттовары. Моя прелесть.

Я снял со стенда тяжелую бейсбольную биту. Черный авиационный алюминий, удобная прорезиненная рукоять. Центр тяжести идеально смещен к концу — то, что нужно для пробивания крепких черепов местной фауны. Я взвесил ее в руке, сделал короткий, резкий замах. Воздух недовольно свистнул.

На кассе я методично переложил всё в новый рюкзак и вывалил перед кассиршей веер кредиток.

— Оплата картой, — бросил я. — Пробивайте частями, с каждой до лимита.

Женщина с бейджиком «Елена» недоверчиво косилась то на бутылки с аммиаком, то на биту в моих руках.

— К ремонту готовитесь? — без особого интереса спросила она, протягивая первый чек.

— К генеральной уборке, — ответил я.

09:45

Я вышел на улицу. Солнце уже поднялось над стеклянными высотками бизнес-центра, заливая асфальт обманчиво теплым светом. Рядом с гипермаркетом уже открылась уличная кофейня. Возле нее толпились люди в ожидании своей порции утреннего допинга.