— Шевелится вовсю. Наверное, чувствует, что будет шумно, — она прикрыла глаза, чувствуя его тепло и твёрдую опору его тела за спиной. — А ты? Ты как?

— Я, — он прижался губами к её виску, и щетина слегка кольнула кожу, — В полном восторге. И в лёгкой панике. Что, если мы не угадали с цветом? Антон утверждает, что видел в магазине зелёные хлопушки.

— Тогда будет сюрприз, — рассмеялась Ольга. — Инопланетянин.

Резкий, настойчивый звон дверного звонка ворвался в их уютное уединение, разорвав тишину. Первыми в квартиру вихрем влетели Лиза и Олег. Она — с огромным пакетом в руках, из которого торчали разноцветные воздушные шарики и выглядывал длинный свёрток с броской надписью «Для будущего гения». Олег следовал за ней, прижимая к боку какой-то таинственный плоский свёрток.

— Всем привет из мира, где ещё не знают пола вашего ребёнка, но уже вовсю скупают приданое! — громогласно объявила Лиза, небрежно швыряя куртку на табурет. Куртка, не удержавшись, плавно спланировала на пол. — Оль, ты просто сияешь! Ни за что не скажешь, что ты вот-вот родишь.

— Ещё целых три месяца, Лиз, — с мягкой улыбкой напомнила Ольга, обнимая подругу и ощущая под пальцами приятную колючесть её свитера.

— Пустяки! По моим подсчётам, это уже почти половина пути, — отмахнулась Лиза. — Олег, ну что ты застыл? Помоги шарики привязать!

За ними в квартиру один за другим вошли гости: Антон с бутылкой безалкогольного игристого с прилипшей к ней праздничной этикеткой, и мама Ольги, Анна Николаевна, с огромной авоськой. Внутри теснились домашние пирожки («с капустой и с яйцом — ты же их любишь!») и вязаные носки — для будущего внука или внучки. От авоськи плыл уютный аромат сдобного теста, слегка приправленный духами «Красная Москва».

Комната мгновенно ожила: наполнилась смехом, весёлым гамом, густым запахом еды и свежей весенней прохладой, пробивавшейся через приоткрытую форточку. Анна Николаевна тут же направилась на кухню «привести всё в божеский вид»: переложила сыр на другую тарелку, аккуратно стёрла крошки со стола, несмотря на уверения Ольги, что и так всё прекрасно.

У балкона оживлённо беседовали Антон и Андрей, жестикулировали, попивая крафтовое пиво из одинаковых банок. Олег возился с шариком у люстры и лишь чудом не опрокинул торшер, в последний момент ухватившись за абажур.

А Ольга стояла посреди этого тёплого, лёгкого хаоса и просто дышала. Глубоко, полной грудью, как когда-то на мотоцикле, но теперь не от восторга скорости, а от тихого, всепоглощающего счастья принадлежности. Воздух здесь был особенным: насыщенный разговорами, сладковатый от торта, бесконечно родной. Она была здесь. Дома.

— Ну что, Оль, — Лиза пристроилась рядом на диване, поджав под себя ноги. На голове у неё уже красовалась самодельная корона из газеты и скотча с надписью «Будущая крёстная», буквы, выведенные фломастером, слегка расплылись. — Вылезаешь потихоньку из этой бумажной трясины? А то у меня уже голова кругом от всех твоих «протоколов» и «ходатайств».

Ольга оперлась на спинку кресла, рука невольно легла на округлившийся живот. На лице расцвела спокойная, почти ленивая улыбка.

— Потихоньку. Самое страшное, кажется, позади. На прошлой неделе Игорь Петрович сообщил: основные обвинения по фирмам, те самые, где я числилась куклой, сняли. Официально. Признали, что подписи ставились под давлением и без осознания последствий.

— Да? — оживился Олег, сползая со стула на пол. — Это же отлично!

— Ещё как. Главный козырь у них выбили. И знаете, кто руку приложил? — Ольга кивнула в сторону Антона, невозмутимо доедавшего кусок пирога. — Наш супердетектив. Откопал-таки того врача, «светило», что мне диагноз ставил. Мужик, оказалось, давно на пенсии и в ус не дует, но когда к нему с вопросами пришли… распустил хвост, всё рассказал. Про «рекомендации» Михаила, про то, что никаких серьёзных обследований и не было. Эти показания стали гвоздём в крышку его версии.

Антон лишь пожал плечами, будто речь шла не о юридической победе, а о починке крана.

— Работа есть работа. А врач тот просто испугался, что его самого за лжесвидетельство привлекут. Слюнтяй.

— Всё равно спасибо, — тепло произнесла Ольга. — Теперь осталась просто… бюрократическая возня. Раздел того, что не поделено, формальности. Скучно, одним словом.

— Скучно — это лучше, чем страшно, — вставила мама, аккуратно поправляя салфетку. — Господи, хоть вздохнуть можно.

Лиза поставила бокал, брови её взлетели вверх.

— Ладно, с бумагами ясно. А что с… ну, с главным злодеем-то? С Михаилом? Он там как? В розыске ведь, да?

В комнате на миг повисла тишина. Ольга обменялась с Андреем быстрым взглядом, не тревожным, скорее усталым.

— Ни слуху ни духу, Лиз. Буквально. Адвокат говорит, что он в федеральном розыске, но следы потерялись ещё в декабре. Ходят слухи, — она махнула рукой, словно отгоняя мошкару, — Кто-то из его бывших партнеров ляпнул, что видел его в Дубае. Кто-то другое бормочет, мол, связался с какими-то криминальными авторитетами, чтобы те помогли следы замести. Но это, скорее всего, байки. Людям же драмы хочется.

— В Дубае? — фыркнула Лиза, и лицо её скривилось в искренней гримасе отвращения. — Небось, в белом балахоне и с золотым унитазом. Рыцарь печального образа, блин.

Потом она наклонилась вперёд, глаза слегка прищурились, но в уголках губ заплясали знакомые Ольге чертята.

— А знаешь, что ему, такому красивому и успешному, я от всей души желаю? Чтобы этот его золотой унитаз… ну, внезапно сломался. Посреди важного мероприятия. А ещё лучше, чтобы я его случайно встретила. На какой-нибудь светской тусовке. Я бы ему… — она сделала театральную паузу, наслаждаясь вниманием, — …Я бы ему там такое устроила, что он бы свои Rolex и Dubai на сувениры променял. А заодно и кое-что ещё оторвала. На память. Чтобы не забывал, как с королевами обращаться.

Разразился хохот. Олег фыркнул морсом себе на футболку. Антон крякнул, качая головой. Даже мама Ольги, всплеснув руками, не смогла сдержать улыбки.

— Лизанька, что за выражения! — попыталась она возмутиться, но звучало это беззлобно.

Андрей покачал головой, глядя на Лизу с смесью уважения и ужаса.

— Ты — ходячее стихийное бедствие. И я рад, что ты на нашей стороне.

Ольга рассмеялась, легко, чисто, и этот смех стал лучшим ответом на все страхи прошлого.

— Лиз, ты неисправима. Но спасибо. Хотя нет, не надо никаких сувениров. Его тишина, лучший подарок. А наша жизнь — вот он, наш главный трофей.

Смех стих, и разговор плавно перетёк на другие темы: планы Лизы и Олега, смешные случаи из жизни, воспоминания. Говорили о будущем, о мастерской, которую Андрей всё-таки хотел открыть, о том, как мама Ольги освоила вязание, о летнем походе, в который собирался Антон. Ольга слушала, впитывала каждое слово, и где-то глубоко внутри таял последний, крошечный осколок льда, ещё прятавшийся в её душе. Не пришлось прилагать усилий, вырывать его с болью, он просто растаял, согретый этим теплом.

— Ну что, — поднялся Андрей, когда пироги были съедены, а торт аккуратно разрезан, но ещё не тронут. Он достал из шкафа две длинные картонные трубки с яркими этикетками. — Пора?

Все замерли. Лиза схватилась за телефон. Мама приложила руку к груди. Антон приподнял бровь, делая вид, что совершенно спокоен, но пальцы его нервно постукивали по колену. Олег улыбался во всю ширину лица.

Андрей подошёл к Ольге, протянул одну из трубок.

— Готова? — тихо спросил он.

Она кивнула, принимая прохладный картон. Пальцы слегка дрожали, но не от страха, а от предвкушения.

— На счёт три, — скомандовала Лиза, нацелив камеру. — Раз… два…

— Три!

Два громких, радостных хлопка, похожих на салют, прозвучали почти одновременно. Звонко хрустнул картон. Из трубок вырвались, закружились, смешались в воздухе два облачка конфетти, нежно-розовое и небесно-голубое. Они парили под потолком, медленно опускаясь, словно цветной снег: лёгкий, шелестящий, осыпающий головы, плечи, стол, пол.