«Что он сделает?» — мысль замыкалась в порочный круг, набирая скорость, как бешено вращающаяся центрифуга, выжимающая из неё последние силы.

Сигнал адвокату. Угрозы, высказанные ледяным, шипящим шёпотом в трубку. Попытка выйти на неё напрямую, набрать её номер, который он, конечно, помнит. Или… или что-то хуже, изощреннее. Что, если он удвоит ставку? Запугает свидетелей? Подкупит кого-то? Что, если новые обвинения против Андрея, это только цветочки, разминка? Что, если он найдёт способ добраться до… до неё самой? Подкараулить у подъезда? Или, что немыслимо страшнее…Мысль оборвалась, ударившись о самую тёмную, запредельную стену страха. Она рефлекторно обняла себя за живот, почувствовав под ладонями мягкую ткань старого свитера и едва уловимое, собственное, сдавленное тревогой тепло. Защитный жест. Инстинктивный. Беспомощный.

Паника, которую она так гневно отринула, вернулась. Не волной, а медленным, ядовитым туманом, заползающим в каждую клеточку. Он душил изнутри, сжимал горло. Голова гудела, как растревоженный улей, от навязчивых, неостанавливаемых мыслей-предположений, каждая страшнее предыдущей. Комната, казалось, сжалась, стены поползли внутрь. Она начала задыхаться в четырёх стенах своей же квартиры, ставшей одновременно и крепостью, и душной, герметичной клеткой. Ей нужно было вырваться. Сейчас. Немедленно. Занять чем-то руки, голову, уши.

Её взгляд упал на телефон, лежащий чёрным безмолвным прямоугольником на столе. Нет, она не будет ждать, пока мир бросит ей спасательный круг. Она сама его найдет.

Экран ожил под прикосновением пальца, осветив лицо холодным синим светом. Она пролистала контакты, миновав «Антон», «Мама», «Игорь Петрович». Остановилась на имени «Лиза». Картинка на аватарке, они обе, загорелые, смеющиеся, на фоне моря, ещё до всего этого. До Михаила, до развода, до Андрея. Простая, солнечная жизнь.

Палец завис над экраном. Позвонить? А что сказать? «Привет, я в панике, спаси меня»? Но Лиза… Лиза была антиподом этой тьмы. Её голос был как солнечный луч, пробивающийся сквозь щели в ставнях. И она обещала ей встретиться, рассказать. Ольга сжала губы, набрала воздуха в лёгкие, словно перед прыжком в холодную воду, и нажала на значок вызова.

Долгие гудки. Один. Два. Она уже почти положила трубку, чувствуя, как глуп этот порыв, но на третьем гудке связь установилась.

— Оль?! — раздался на том конце радостный, чуть запыхавшийся голос. — Давно не звонила! Я как раз про тебя думала! Собиралась сегодня нахальничать!

Этот тон, эта энергия ударили по Ольге, как струя чистого кислорода. Она попыталась что-то сказать, но выдавила лишь хриплый, сиплый звук.

— Оль? Ты там? — голос Лизы стал мгновенно серьёзнее, обеспокоенным.

— Я… да, — выдохнула Ольга, заставляя голосовые связки работать. — Лиза… я… мне нужно… вырваться отсюда.

Больше слов не потребовалось. Лиза слышала всё, и дрожь, и надлом, и отчаяние, в этом сбивчивом полупредложении.

— Всё понятно, — сказала она быстро, деловито, без лишних вопросов. — Слушай, у меня как раз сегодня запись в СПА на двоих горит. Олег сорвался. Поедешь со мной? Сейчас, через час. Тебе это сейчас нужнее, чем кому бы то ни было. Ты когда последний раз расслаблялась? Давно. Очень давно. Едем?

СПА. Это слово прозвучало как абсурдная, роскошная, почти неприличная фантазия. Тепло, влажное и обволакивающее. Терпкие ароматы масел: эвкалипт, апельсин, лаванда. Приглушённая, тихая музыка, журчание воды. Сильные, уверенные руки массажистки, разминающие зажатые, каменные мышцы плеч и спины…

Всё, чего не было в её реальности, казалось, уже сто лет. С тех самых пор, как жизнь раскололась на «до» и «после». Как будто возможность просто расслабиться, закрыть глаза и довериться кому-то, это привилегия из какой-то другой, забытой, солнечной жизни. Всё, что было полярно противоположно холодному стеклу, монотонному стуку дождя, скрипу офисного кресла и гулкой, давящей пустоте ожидания.

Мысль об отказе проскочила и мгновенно рассыпалась. Согласиться сейчас, не значило сдаться. Это значило вынырнуть, чтобы не захлебнуться. Отдышаться, чтобы снова задержать дыхание перед новой атакой. Разжать наконец челюсти, сведенные в одном сплошном напряжении.

Её рука, сжимавшая телефон, дрожала от усталости. Горло сдавил ком. Тело, всё её тело, кричало о пощаде. И это был не трусливый крик. Это был разумный голос инстинкта самосохранения, который она так долго заглушала. Она дала себе слово держаться. Но чтобы держаться, нужны силы. Она позвонила сама. Это был её первый выбор. И теперь прозвучал второй.

— Да, — сказала Ольга твёрже, и это «да» было уже не только Лиза, но и самой себе. — Да, поеду. Мне правда нужно. Очень.

— Отлично! Значит, решено! — Лиза тут же перешла в режим организатора, и это было невероятно успокаивающе. — Встречаемся через час у «Лотоса». Я тебя там жду. Не опаздывай! И, Оль? Дыши. Всё будет хорошо.

Ольга положила трубку и на мгновение застыла посреди комнаты. Она сделала это. Она сама протянула руку. Паника не исчезла, но отступила, утратив власть. На её месте возникло странное, хрупкое чувство — не вины за побег, а права на передышку.

Она двинулась к шкафу, выбрала мягкие льняные брюки и просторную футболку, будто собиралась не в роскошный салон, а на уединённый пикник. Движения её стали чуть более плавными, менее дергаными. Дорога в такси прошла как в тумане. Шум дождя сменился на шум шин по мокрому асфальту, монотонный, почти успокаивающий гул. Она даже не заметила, как машина остановилась.

Спа-салон «Лотос» приютился в престижном квартале, на первом этаже бизнес-центра с зеркальными стеклянными фасадами, ловящими отблески городского света. Когда Ольга переступила порог просторного холла, её тут же окутал мягкий, влажный воздух, пропитанный тонкими ароматами: терпкий эвкалипт, нежная лаванда и лёгкая цитрусовая нота, будто солнечный блик среди сумрачных мыслей.

Под ногами бесшумно пружинил светлый ковёр, стены были облицованы тёплым бежевым камнем, а в укромных углах тихо журчали миниатюрные фонтанчики. В воздухе плыла медитативная музыка, невесомая, с вкраплениями этнических мотивов.

У стойки регистрации её уже ждала Лиза, в ярко-розовом спортивном костюме, с распущенными волосами и улыбкой, сияющей, как летнее утро. Завидев Ольгу, она радостно замахала руками:

— Наконец-то! Я уж думала, ты передумаешь! — бросилась навстречу и крепко обняла. — Господи, ты выглядишь такой замученной… Хорошо, что я тебя вытащила.

— Привет, Лиз, — Ольга прижалась к подруге, чувствуя, как сковывающее напряжение понемногу тает. — Спасибо, что позвала.

— Да не за что! Пошли, нам уже всё приготовили.

Они прошли регистрацию. Администратор, девушка в белоснежном халате с изящной вышивкой логотипа салона, проводила их в раздевалку. Просторное, залитое мягким светом помещение с рядами деревянных шкафчиков, уютными пуфиками и зеркалами во всю стену. Воздух здесь пах свежестью и дорогой косметикой.

Переодевшись в мягкие халаты и тапочки, они направились в первую зону — хаммам.

Турецкая баня встретила их густым, обволакивающим паром и ласковым жаром. Стены из мрамора медового оттенка мягко отражали свет, по центру возвышался подогреваемый лежак, а вдоль стен тянулись небольшие мраморные лавки. Воздух был настолько насыщенным влагой, что дышать приходилось медленно, вбирая его полной грудью, позволяя теплу проникнуть в каждую клеточку тела.

Они устроились на лавках, откинув головы на мягкие подушки. Пар окутывал, ласкал кожу, проникал вглубь, снимая груз минувших дней.

— Ох, это божественно, — простонала Лиза, закрывая глаза. — Вот оно, счастье.

Ольга не отвечала, просто наслаждалась теплом, позволяя ему растворить тревогу. Несколько минут они сидели в тишине, нарушаемой лишь тихим шипением пара, будто сама природа шептала: «Отпусти».

— Ну что, зая, — наконец заговорила Лиза, повернувшись к подруге. В её голосе звучала забота. — Рассказывай. Что у тебя творится? Ты пропала на несколько дней, на звонки отвечаешь односложно. Я волнуюсь.