Ольга надела бельё, ощущая, как нежное кружево ласково касается кожи. Сверху накинула мягкий домашний халат — персикового оттенка, уютный, подаренный Лизой. Распустила волосы, позволив им свободно лечь на плечи.

Ещё раз взглянула в зеркало.

«Это она. Настоящая».

Спустившись вниз, она увидела, что Андрей уже разжёг камин. Живой огонь весело плясал, рассыпая по стенам тёплые, дрожащие блики. Рядом с камином на полу расположились подушки и плед — уютное импровизированное гнездо.

Андрей стоял, прислонившись к каминной полке, лицом к пламени. Он успел переодеться: простая футболка, мягкие домашние штаны. Волосы, слегка влажные после душа, местами слиплись и отливали медным блеском в свете огня.

Он неторопливо обернулся, уловив звук её шагов.

— Иди ко мне..., — тихо, почти шёпотом произнёс он, кивнув в сторону уютного уголка у камина.

Ольга подошла и опустилась на подушки. Андрей сел рядом — плечом к плечу. Они замерли, просто наблюдая за огнём.

Он протянул руку, взял её ладонь и переплёл свои пальцы с её.

— Устала? — тихо спросил он.

— Ужасно, — призналась Ольга, слегка улыбнувшись. — Но это та самая усталость, от которой на душе светло.

— Понимаю, о чём ты, — кивнул Андрей.

Они помолчали, позволяя тишине стать продолжением разговора. Потом он поднялся, неспешно подошёл к столу и вернулся с двумя бокалами красного вина.

— За сегодня, — произнёс он, протягивая ей бокал.

— За сегодня, — тихо повторила Ольга. Бокалы соприкоснулись с нежным, почти музыкальным звоном.

Вино оказалось терпким, с деликатной горчинкой, которая медленно растекалась по телу тёплой волной. Ольга сделала ещё глоток, собираясь с духом. Вопрос, который она держала в себе весь вечер, больше не мог ждать.

— Там… ко мне подходила одна девушка, — начала она, не отрывая взгляда от танцующих языков пламени. — Катя.

Андрей едва заметно напрягся — она уловила это по тому, как его плечо, прижатое к её, вдруг стало жёстче.

— И? — коротко спросил он, голос звучал сдержанно. — Что она сказала?

Ольга повернулась к нему, встретив его взгляд прямо и твёрдо.

— Она сказала, что я для тебя — груз. Что я вырву тебя из твоего мира....

Андрей поставил бокал на пол, осторожно взял её за подбородок и мягко, но уверенно развернул к себе.

— И что ты ответила? — в его низком голосе звучала напряжённая серьёзность.

Ольга не отвела взгляда:

— Я сказала, что теперь это и мой мир тоже.

Несколько мгновений он молча всматривался в её лицо. Большой палец нежно скользнул по её щеке — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже разбежались тёплые мурашки.

— Знаешь, что я чувствовал на трассе? — наконец произнёс Андрей, его пальцы продолжили свой неторопливый путь по её коже, очерчивая линию скулы. — Что за мной наблюдают твои глаза. И это… не тянуло вниз. Это давало крылья.

Он наклонился ближе, и Ольга ощутила его тёплое, прерывистое дыхание.

— Ты — моя новая скорость, Оля, — прошептал Андрей, слова, едва уловимые, как шёпот пламени, слились с первым нежным прикосновением губ.

Этот поцелуй был не просто касанием, он стал началом чего-то неизведанного, желанного...

Его губы, одновременно мягкие и настойчивые, двигались неторопливо, словно приглашая её шагнуть в новую реальность. Ольга ответила на поцелуй, её пальцы сами нашли путь в его чуть влажные волосы, ощущая прохладную шелковистость прядей на кончиках пальцев.

Его ладони… тёплые, сильные, но невероятно нежные медленно скользнули под развязавшийся пояс халата, и от этого обжигающего прикосновения по её коже пробежала волна пламени, будто невидимые искры рассыпались по всему телу.

— Оля... — голос хриплый, прерывистый. — Если ты не готова... скажи сейчас. Пока я ещё могу остановиться.

Ольга медленно поднялась на колени, не отрывая от него взгляда. Её пальцы неторопливо развязали пояс халата, и ткань послушно разошлась в стороны, обнажая персиковое кружево, которое, словно вторая кожа, подчёркивало каждый изгиб её тела.

Андрей замер, заворожённый. Его взгляд скользил по её фигуре, задерживаясь на каждом участке обнажённой кожи, на тенях, которые кружево рисовало на её теле.

— Господи, Оля… — выдохнул он, но слова мгновенно растворились в поцелуе — её поцелуе.

Ольга наклонилась к нему сама, уверенно и без колебаний. Её губы коснулись его — это был осознанный выбор, решительный шаг, воплощение той самой власти над собственным телом, которую она так упорно отвоёвывала.

Андрей ответил, осторожно положив ладони на её бока. Его пальцы слегка сжались, притягивая её ближе, а затем медленно скользнули вверх, вызывая лёгкую дрожь по её спине. Языки сплелись в нежном танце, передавая то, для чего не нашлось слов. Поцелуй становился глубже, насыщеннее — каждое движение было наполнено невысказанными признаниями, робкими надеждами и затаённой страстью.

Когда их губы разомкнулись, он бережно снял с неё халат, ткань скользнула по плечам и беззвучно опустилась на пол. Его руки, тёплые и чуть шершавые, нежно огладили её талию, скользнули по изгибу спины, задержались на пояснице.— Ты такая красивая, — прошептал он, осыпая её шею, ключицы и плечи поцелуями.Ольга помогла ему снять футболку. Её пальцы осторожно исследовали его грудь, крепкую, отмеченную россыпью старых шрамов. Каждый из них был страницей его жизни, историей, которую ей хотелось прочесть. Она склонилась и коснулась губами одного — тонкой белой линии над сердцем. Потом другого — на ребре.Андрей вздрогнул, а его руки чуть крепче обхватили её бёдра. Глубокий вздох вырвался из его груди, когда её губы нашли особенно чувствительное место у соска. Он опустился на спину, увлекая её за собой, и Ольга оказалась сверху, упираясь ладонями в его грудь. В этой позе она чувствовала не уязвимость, а силу — силу управлять этим танцем, быть его частью, быть свободной.— Всё хорошо? — тихо спросил он, проводя ладонями по её спине, вдоль позвоночника, согревая кожу каждым прикосновением.— Да...Её рука сама нашла застёжку бюстгальтера. Пальцы дрогнули лишь на миг — и вот тонкая ткань скользнула вниз, обнажая её полностью. Прохлада комнаты коснулась кожи, но тут же её сменил жар его взгляда и тепло, исходящее от их тел.Андрей резко втянул воздух сквозь зубы — звук получился прерывистым, почти судорожным, словно он изо всех сил сдерживал бурю чувств, рвущуюся наружу.Его руки медленно поднялись, пальцы невесомо коснулись её тела, неспешно обвели контуры груди, замерли на миг у самого края, словно колеблясь, а затем невесомо коснулись возбуждённого соска....

Ольга не смогла сдержать тихого вздоха. Он вырвался непроизвольно, дрожащей волной, обнажая то, что она так старательно удерживала внутри: смесь восторга, трепета и всепоглощающей нежности. Она прикрыла глаза, инстинктивно выгибаясь навстречу его руке, отдавая ему всю себя без остатка.

В тот же миг его губы нашли её грудь. Влажный, тёплый язык коснулся соска, слегка оттягивая, лаская — а потом всё перевернулось.

В одном плавном, но решительном движении он перевернул её, бережно уложил на подушки и навис сверху, окутав её своим теплом, своим присутствием. Его губы продолжили своё путешествие: скользнули по шее, оставив за собой след обжигающего дыхания, спустились к ключицам, а затем вновь вернулись к груди, будто не могли насытиться этой близостью.Ольга отвечала поцелуями — несдержанными, жадными, полными трепета. Её губы касались всего, до чего могли дотянуться: плеч, шеи, груди. Она обнимала его, пальцы невесомо скользили по тёплой коже, впитывая каждое ощущение.

Тепло его тела сливалось с её теплом, а тяжесть — не давящая, нет, совсем иная — окутывала защитой, словно невидимый щит. В ушах звучал его шёпот: «Ты прекрасна. Ты невероятна…» — и эти слова, нежные, искренние, разительно отличались от тяжёлого молчания Михаила, который брал, не спрашивая, не заботясь о её чувствах.

Его пальцы медленно скользнули ниже, вычерчивая незримую дорожку по внутренней стороне бедра, приближаясь к краю её трусиков. Лёгкое, почти невесомое прикосновение — и Ольга инстинктивно приподняла бёдра, без слов позволяя ему снять последнюю преграду, отделявшую их друг от друга.