— Тихо. Не кричи, — голос Михаила звенел у самого уха, пока он продолжал запихивать её на пассажирское место. — Всё равно никуда не денешься. Ты моя. Понимаешь? Моя.

— НЕТ! Отстань!

— Я? Отстану? — в его глазах вспыхнуло холодное, расчётливое безумие. — Нет, моя драгоценная. Я уничтожу всё, что ты пытаешься построить без меня....

Он придвинулся ближе, и его шёпот стал сладким, как яд.

— Знаешь, что я сделаю в первую очередь? Позвоню твоей матери. И расскажу, как её любимая, благовоспитанная дочь, которую я поднимал на ноги, которую ясодержал, теперь живёт, как бродяжка. Что она променяла уютную квартиру на какую-то конуру и мотается на ржавой железяке с первым встречным отбросом. Ты представляешь, что с ней будет? Она переживёт инфаркт от стыда.

Он наблюдал, как его слова бьют в самую больную точку, и улыбка стала шире.

— А потом я поговорю с твоим Игорем Петровичем. Объясню, что у его ценной сотрудницы, на которую он рассчитывал, начались... проблемы. Что она эмоционально нестабильна, запуталась в связях и уже не может нести ответственность. Тебе кажется, он рискнёт репутацией своего отдела ради тебя? Он выдаст тебе расчётное с улыбкой и рекомендацией «обратиться к специалисту».

— Без работы, без поддержки семьи... Твоему байкеру это быстро наскучит. Ему нужна лёгкая и весёлая, а не проблема с чемоданами и истериками. Он свалит. А ты останешься. Совершенно одна. Без денег, без крыши над головой, без единой души, которая тебе поверит.

Он наклонился так близко, что их лбы почти соприкоснулись.

— И вот тогда, Оля, ты ко мне вернёшься. Сама. На коленях. И будешь благодарна, что я тебя ещё пущу на порог. Но условия... условия будут новые. Ты будешь жить по моим правилам. До последнего своего вздоха. Поняла? Это уже не угроза. Это — обещание.

Его голос, тяжёлый и ледяной, ещё висел в воздухе, когда тишину разорвал яростный, нарастающий рёв мотора. Звук приближался с пугающей скоростью, будто сама стихия мчалась на помощь. Свет фар вспыхнул внезапно, выхватив из сумрака их переплетённые фигуры у машины — словно кадр из мрачного немого кино, где каждый жест наполнен невысказанным отчаянием.

Чёрный мотоцикл с диким визгом тормозов остановился в трёх метрах. Андрей спрыгнул, даже не поставив его на подножку. Шлем слетел с его головы и с глухим стуком покатился по асфальту. В тусклом свете уличного фонаря его лицо было искажено таким нечеловеческим гневом, что Михаил на мгновение разжал хватку. В этом кратком миге растерянности читалась вся суть момента: холодная уверенность Михаила столкнулась с необузданной, животной яростью Андрея — и первая дала трещину.

Андрей преодолел расстояние, отделявшее его от них, за три стремительных прыжка. Его движение было настолько быстрым и неожиданным, что Михаил лишь инстинктивно отпрянул, но этого было недостаточно. Мощный, сокрушительный удар плечом пришёлся ему прямо в грудь. Раздался глухой, неприятный звук — воздух вырвался из лёгких Михаила вместе с хриплым стоном. Он отлетел от Ольги, тяжело споткнулся и едва удержался на ногах, схватившись за боковину машины.

— Убери от неё свои грязные руки, — голос Андрея не был криком. Он был низким, рокочущим, как далёкий гром перед бурей, и от этого — в тысячу раз опаснее. В нём не было ни капли сомнения, только чистая, готовая выплеснуться наружу сила.

Михаил, отдышавшись, выпрямился. Он медленно, с преувеличенным презрением отряхнул ладонью дорогую ткань пиджака, будто стряхивая пыль. На его лице, несмотря на боль в груди, расползлась ядовитая, нервная усмешка.

— А, байкер. Наконец-то познакомимся. Я уже начал думать, что ты прячешься.

Андрей не ответил на провокацию. Он сделал ещё один шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Его взгляд, тёмный и горящий, был прикован к лицу Михаила.

— Последнее предупреждение. Уходи. Пока можешь идти сам.

— Или что? — Михаил скрестил руки на груди, пытаясь вернуть себе иллюзию контроля. Его голос дрогнул, выдавая напряжение. — Ты что, ударишь меня? При свидетелях? — он кивнул в сторону Ольги и тёмных окон домов. — Я соберу показания, найму лучшего адвоката, и ты загремишь за решётку быстрее, чем эта твоя железяка разгонится до сотни. Ты — никто. У тебя даже нормальной работы нет. А я — уважаемый человек. Кому поверят?

Андрей не моргнул. Казалось, слова отскакивали от него, как горох от брони.

— Мне плевать, во что они поверят, — он процедил сквозь стиснутые зубы. Каждое слово было чеканным, наполненным свинцовой тяжестью. — Ты трогал её. Ты пугал её. Ты причинял ей боль. Думал, это сойдёт тебе с рук? Думал, я позволю?

— Она моя ЖЕНА! — вдруг взорвался Михаил, и маска холодности треснула, обнажив дикую, собственническую злобу. — ЗАКОННАЯ жена! А ты — никто! Просто очередной…

Он не успел договорить.

Удар пришёл снизу, короткий и страшный в своей эффективности. Кулак Андрея, обтянутый кожей перчатки, со всей силой врезался Михаилу прямо в челюсть. Раздался отвратительный, влажный хруст. Голова Михаила дёрнулась назад, брызнула слюна с кровью. Он отшатнулся, пошатнулся, глаза закатились от шока и боли. Его рука инстинктивно взлетела к лицу.

— Ты… сука! — он выплюнул на асфальт розоватую слюну, в которой что-то тёмное блеснуло. — Ты об этом пожалеешь!

Он рванулся на Андрея — но тот, окрылённый яростью, ловко парировал удар предплечьем и тут же ответил жёстким прямым в корпус. Михаил согнулся, ловя воздух ртом, однако, превозмогая боль, ринулся вперёд.

Ольга вжалась в стену, не в силах оторвать взгляд от разворачивающейся схватки. В душе бушевал настоящий ураган: страх за Андрея сплетался со злорадством при виде страданий Михаила, а поверх всего нависал всепоглощающий ужас — казалось, этот кошмар будет длиться вечно.

Переведя дух, Михаил снова пошёл в атаку. Теперь в его движениях не было слепой ярости — лишь холодная, расчётливая злоба. Обманное движение плечом — и резкий, хлёсткий удар сбоку. Андрей отбил его, но тут же получил жёсткий удар: кулак скользнул по подбородку, заставив голову откинуться назад.

— Видишь? — прошипел Михаил, отступая и стирая кровь с губ. — Ты не так хорош, как она думает.

Эти слова попали в цель. Андрей рванулся вперёд, осыпая Михаила серией быстрых ударов, загоняя его к стене. Один, два, три — кулаки били по корпусу, по рукам, прикрывающим голову. Но Михаил, стиснув зубы, выдержал натиск.

Когда Андрей занёс руку для размашистого удара, Михаил резко пригнулся, использовал свой вес и толкнул его плечом в грудь, отбросив на шаг. Мгновенно воспользовавшись моментом, он нанёс короткий, коварный удар — не кулаком, а раскрытой ладонью с растопыренными пальцами. Острый край дорогого перстня на его руке со свистом рассек кожу над бровью Андрея.

Тёплая кровь тут же хлынула по лицу, заливая глаз. Андрей отшатнулся, моргнул, пытаясь прочистить взгляд.

— Андрей! — не выдержала Ольга, крик вырвался из груди сам собой.

Но это лишь придало ему сил. Он не стал стирать кровь — лишь провёл тыльной стороной ладони по лицу, размазав алую полосу по щеке. В его взгляде не было потери контроля — лишь холодная, сфокусированная решимость.

Ловко поймав запястье Михаила, когда тот попытался повторить удар, Андрей резко вывернул руку и со всей силы ударил его головой о стену. Михаил охнул, на миг потеряв ориентацию. Не дав опомниться, Андрей обрушил кулак на солнечное сплетение, вышибая остатки воздуха. Михаил сложился пополам — и тут же получил жёсткий удар коленом в лицо. Раздался глухой, мокрый звук. Противник осел на землю, медленно сползая по стене, оставляя кровавый след.

Ольга смотрела, как лицо Михаила превращается в кровавое месиво. Видела, как Андрей, тяжело дыша, заносит руку для нового удара по уже бесчувственному телу. И в этот миг её страх пересилил всё. Ей показалось, что он не остановится, пока не сотрёт противника в порошок.

— Андрей, ХВАТИТ! ОСТАНОВИСЬ! — её крик, насыщенный ужасом и мольбой, разорвал воздух громче визга тормозов.