— Бедный твой друг, — рассмеялась я и даже в ладоши захлопала.

— Бедный — не то слово. Фляга у него конкретно потекла и давай он к своей пассии клинья подбивать со всех сторон.

— Успешно?

— Нормально. До такой степени, что друг мой решил этой мадаме предложить не через одно место коннекты наводить, а серьезно попробовать что-то большее, чем просто секс.

Я поджала губы, невольно завидуя той самой неизвестной мне девушке, которая каким-то магическим образом смогла прогнуть под себя мужика, не сильно при этом и напрягаясь, как я поняла. Ведьма она там, что ли?

— А чего он тогда страдает, я понять не могу?

— Потому что, пока он собирался с мыслями, его поезд, по ходу дела, ушел.

— В смысле?

— Ну он намутил там романтик, заморочился конкретно: цветы, свечи, живая музыка. А она взяла и съебала от него в неизвестном направлении, на прощание выключив телефон.

— С другим?

— Ну, там со свечкой никто не стоял, но сама посуди.

А я представила себе картинку, где дева красная весело и без обязательств зажигает с мужиком, а потом вдруг уходит в закат. Так бывает только в двух случаях. Первый — когда женщина пытается, чтобы мужик за ней бежал, роняя тапки, и молил вернуться обратно, обещая ей все и полцарства в придачу. И второй — когда женщина просто уходит к варианту получше и надежнее, чем тот, что был прежде.

Я бы, по крайней мере, поступила именно так.

— Но это же не все? — спросила я, любуясь тем, как уверенно и мощно смотрятся крепкие руки Вельцина на кожаной оплетке руля. Нет, все-таки мужские ладони — это чистый секс, и никакой, даже самый красивый член так не раскрутит.

— Не все, — кивнул мой бородатый гоблин, — друг мой пробил дно. Причем дважды.

— Это как?

— Он после всего случившегося все-таки позвонил этой мадаме и предложил себя на блюдечке с золотой каёмочкой.

— Ой! — скривилась я и даже зажмурилась, так мне стало жаль этого парня, кем бы он ни был.

— Она, естественно, его послала. Он вроде бы понял, но не до конца. И сунулся к ней еще раз.

— А она?

— А она уже и забыла, как его зовут. На свидании с другим мужиком такая информация быстро стирается из памяти.

— Вот же сука! — зарычала я.

— Да не говори, — хмыкнул Вельцин.

Оставшийся отрезок пути мы преодолеваем в молчании. По радио вяло обсуждали новости дикторы, фоном играла какая-то популярная музыка, а еще говорили, что на выходные в столицу придет настоящие летние грозы. Опять затопит половину города. Но я все не могла выкинуть из головы историю, которую мне поведал Саша. Все крутила ее и так, и эдак, пытаясь понять, почему за одними женщинами толпы поклонников ходят, спеша предложить полноценные отношения, брак и общую фамилию в придачу. А кому-то только хрен моржовый во всех ракурсах светит.

Не по-христиански это как-то, товарищ Боженька!

Ау, прием! Как слышно? Где мой принц на белом Мерседесе, уважаемый?

Молчит, гад... раздал «любимым женам» полный кузовок ништяков, а мы, нелюбимые, потерпим, поплачем, проглотим, да? Эх...

— Ты чего насупилась, Клубника? — припарковавшись у моего офисного здания, спросил Вельцин, смотря на меня так, как будто бы я на самом деле что-то значила для него. Не так, как просто дырка для утех, на которую все еще встает, а так, словно бы я сама стала важна для него.

Какой бред, Крынская! Окстись! О чем ты думаешь вообще, убогая? Сдалось тебе это чучело бородатое...

— Да про твоего друга все размышляю. Жалко мне его что-то стало. Вот и кумекаю, что, может, тебя бросить, да его утешать пойти.

— Ха-ха, очень смешно, — с непробиваемым покерфейсом произнес Вельцин, клюнул меня в губы и ощутимо прихватил пятерней за шею, почти рыча в лицо очередной поток похабщины. — Я приеду к тебе сегодня вечером, Вика. Сначала пожарю мясо. Потом отжарю тебя.

— У меня сегодня же...

— Похуй, Вик.

— Ладно, — зачем-то согласилась я, сводя ноги вместе и понимая, что уже отчаянно его хочу вот так, стоило этому австралопитеку сказать мне пару ласковых и жарких слов. Низ живота словно бы крутым кипятком обварило, а грудь под ажурным бюстгальтером налилась, царапая кружевом разбухшие соски.

— Не смотри на меня так, а то я не уеду.

— Как? — сглотнула я.

— Словно хочешь мне отсосать.

Я хрипло рассмеялась и покачала головой.

— Я бы могла пропустить эту часть и сразу перейти к той, где ты мня жестко трахаешь на заднем сидении.

— Сука ты, Вика! — впился в меня грязным, разнузданным поцелуем Вельцин, основательно насилуя языком. Но где-то посередине между сумасшествием и желанием умолять его сделать хоть что-то с моим вспыхнувшим телом, он вдруг остановился и по-отечески тепло потрепал меня по щеке. — Пиздец тебе вечером. А теперь беги, пока все твои коллеги не услышали, как ты умеешь кричать подо мной.

Конечно, пришлось уносить ноги, а затем считать минуты до тех пор, пока стрелка часов покажет конец рабочего дня. А дальше и про фитнес пришлось забыть. Ну а как иначе, когда между ног целый день зуд и трусы хоть выжимай? Никак...

Быстрее домой, чтобы прийти в себя, привести тело в порядок и надеть самое развратное белье, что было у меня в запасах. Но уже спустя минуту я замерла и призадумалась, а затем решительно приспустила с себя трусики, оставаясь всего лишь в одном невесомом шелковом халатике.

Да, так, несомненно, лучше.

Но приготовления к очередной встрече с любовником пришлось чуть отложить в сторону, так как на связь вышла лучшая подруга. Опять вся размотанная эмоционально, а я не могла отказать ей в поддержке и общении. Ведь ей было плохо, и я видела это невооруженным глазом.

— Что твой слизняк опять сделал с тобой? — зарычала я, а Нежка поведала мне, что ее пахарь-трахарь отчебучил: приехал в регион, но в дом к брату не явился, а когда она уже не смогла более ждать от него встречных шагов, то пошла на свидание с другим. А этот баран нет, чтобы понять свои косяки, еще и обвинил девушку в предательстве.

Скотина!

— Хочешь, скинемся на киллера и закажем прострелить зад этому придурку?

— Да что мне его зад? — приуныла подруга и вздохнула так несчастно, что у меня за ребрами заболело от шкалящего сочувствия.

Бедненькая моя...

— Правильно! Давай лучше ему яйца отстрелим! Чтобы член только в качестве игрушки-антистресс был полезен. Пусть теребонькаяет до пенсии, собака сутулая.

— Эх, Вика, — шмыгнула носом Романова, не оценив моих шуток.

— Ну, хочешь, я приеду? — в сердцах предложила я, вознамериваясь прямо завтра идти к начальству и просить внеочередной отпуск хотя бы на пару дней.

— Не надо. Чем ты мне поможешь тут, Викусь? Разбитое сердце ведь не склеишь.

— Зато прибухнём. Говорят, при делах сердечных помогает.

— Врут, — отмахнулась подруга, но я не опустила рук и продолжила как могла, ее утешать. И распрощалась только тогда, когда на щеках девушки появился здоровый румянец, на фоне почти смертельной бледности.

А там уж, стоило только связи между нами оборваться, как во входную дверь позвонили. И сердце мое практически выпрыгнуло из груди.

Саша! Пришел!

Как и обещал с мясом. Вот только порядок подачи блюд с ходу перепутал. Сначала отжарил меня, а потом уже занялся отбивной. А я? А я почему-то и не возражала...

Вика

Картинка почти идеального мужика чересчур сильно резанула по глазам, но я лишь растянула губы в ленивой улыбке и приглашающе распахнула дверь пошире, давая возможность Вельцину перешагнуть мой порог. А он медленно сделал это, ошпаривая мои рецепторы своим свежим ароматом, с нотками жгучего перца и можжевельника. Закрыл за собой дверь и встал передо мной, разглядывая с ног до головы и придерживая в руках увесистый бумажный пакет с продуктами.

Вновь весь на стиле.

Дорогой темно-синий костюм-тройка сидел на нем, как влитой. Сразу видно, что не в магазине каком-то приобретал, а на заказ шил, под свои внушительные габариты. Запонки золотые, туфли начищены до блеска, на запястье виднеются неприлично дорогие часы. От лысого гоблина прямо веяло баблом, состоятельностью и респектабельностью.