И все бы ничего, но рожа такая довольная, что аж бесит. Так и хочется забить на все и даже на крутой секс. И сказать этому бородатому чукче, чтобы уматывал, и глаза мне не мозолил.

Но я молчала. Стояла, прислонившись лопатками к стене, смотрела на него и, кажется, даже не дышала, чувствуя, как неумолимо низ моего живота наливается жаром.

Вот так просто, потому что этот мужик появился здесь. Ничего не делал. Просто стоял. Но уже трахал глазами.

Боже...

— Привет, — низко рокочет он, а по факту будто искры из меня высекает. Хочется прикрыть глаза, опуститься на колени и покорно расстегнуть ему ширинку, сразу же заглатывая как можно глубже.

Ужасно, да? Но мне не стыдно.

— Привет, — сглатывая, отвечаю я, радуясь, что мой голос не выдал того, насколько я уже заведенная.

Но Вельцину всегда было мало просто взять и сделать со мной то, что он хотел. Ему нужно было довести меня до ручки. Чтобы мои мозги вытекли от возбуждения, а я сама превратилась в на все согласную течную самку.

— Приподними подол халата, — режет он меня своим бархатистым голосом с едва заметной хрипотцой, а я ловлю горячий спазм, который скручивает раскаленными стальными обручами грудь и лупит со всей дури в поясницу.

— Так сразу, Саш? А я думала, что мы будем жарить мясо.

Кривая ухмылка, но он даже не шевелится, лишь чуть дергает бородатым подбородком в мою сторону и еще раз повторяет приказ.

— Подними.

Прикрываю глаза и тянусь руками к подолу, но тут же торможу от командного голоса.

— Смотри на меня.

— Саш...

— Давай.

Подчиняюсь. Сминаю тонкий шелк в пальцах, почти оглохнув оттого, как мощно, яростными толчками кровь шарашит по мозгам. И сердце за ребрами уже не бьется, а гудит, ошалело перекачивая загустевшую, давно вскипевшую кровь.

— Выше.

Не спорю. Слышу его смех и медленно выпускаю раскаленный воздух из легких, сдавая последние бастионы. Куда уже, если сквозняк из приоткрытого окна лизнул мои голые бедра и остудил горячую влагу, выступившую между ног?

— Смотрю, ты ждала меня, Вика.

— Ждала, — кивнула я, откидывая голову назад и понимая, насколько развратно сейчас выгляжу перед ним, стоя у стены, с чуть раздвинутыми ногами, без трусов и с задранным до пупа подолом халата.

Давай же, гоблин ты хренов, поимей меня...

— Ждала..., — он словно бы смаковал каждый звук этого слова, а затем медленно поставил свой пакет на консоль и наконец-то сделал шаг ко мне, пока я задыхалась от нетерпения.

Сильные, чуть шершавые пальцы обожгли кожу разбухших и уже давно влажных складочек. Глаза в глаза, но он не остановился. Лишь порхал невесомо, но развратно между моих ног, следя за реакциями, проносящимися по моему лицу.

— Саш...

— Что? Я сегодня весь день, как чумной хожу, Вика. Член колом, в голове нон-стопом картинки, что я с тобой сотворю, когда доберусь. Думал даже сорваться к тебе на обеде и сделать что-то очень нехорошее.

— Сделай это сейчас, — у меня сердце грозилось выпрыгнуть из груди, а бедра сами подались вперед, стремясь позорно насадиться на его пальцы.

— Думаешь, надо? — большой палец коснулся клитора, и я дернулась, а потом и протяжно зашипела.

— Да...

— Тогда попроси меня, Вика.

— Вельцин, — почти умоляюще я глянула на него, но тут же, кажется, забыла, о чем он меня просил, потому что к одной его руке добавилась и вторая. И теперь он развел в стороны блестящие от сока складки и ритмично потирал взбухшую пулю клитора круговыми движениями.

— Проси...

Да и хрен с тобой!

— Пожалуйста, — вцепилась я в отвороты его пиджака, приподнявшись на носочках и пытаясь урвать свой жаркий, развратный поцелуй.

Но снова осталась ни с чем.

— Еще...

— Пожалуйста, Саш. Пожалуйста, трахни меня...

Улыбка тронула его губы, а глаза сверкнули каким-то странным огнем, от которого меня кинуло сначала в дикий жар, а затем в нестерпимый холод. Но уже через секунду я забыла обо всем на свете и покинула этот мир, потому что Саша Вельцин неожиданно встал передо мной на колени, а затем нежно, едва касаясь, провел языком между моих ног.

Я сошла с ума за одно мгновение.

А в другое протяжно застонала, вцепившись себе руками в шею. А он все целовал...

Нежно и неспешно вылизывал меня, всасывал в себя напряженную бусину клитора, дразнил ее, то подводя меня за секунду к черте, то снова откидывая назад, не позволяя приблизиться к заветному оргазму, но заставляя балансировать где-то рядом.

На грани.

— Саша, Саш..., — бормотала я словно в бреду, вперемешку со стонами, а в следующий миг зажала себе рот ладошками, потому что пальцы Вельцина развели мои губки в стороны до легкой боли, лишь немного подразнили какую-то сверхчувствительную точку на входе, а затем погрузились внутрь.

И теперь его рот, язык и пальцы одновременно трахали меня, пока я металась, не в силах зацепиться за свое наслаждение и уже наконец-то улететь к звездам.

— Пожалуйста, Саша, пожалуйста...

Мне казалось, что этот мужчина вечность издевается надо мной. Терзает. Мучает. Заставляет корчиться от невозможности кончить. Но в то же время дарит такое удовольствие, которое я никогда в жизни не испытывала, потому что именно сейчас, стоя передо мной на коленях, испачканный моими соками, этот мужчина владел мной полностью.

И без остатка.

— Саша, — всхлипнула я, выгибаясь дугой, а затем зависла на несколько секунд в наивысшей точке экстаза. Когда назад дороги уже нет, а вперед еще только предстоит упасть. Когда все тело звенит, а сердце перестает биться в ожидании удара навынос. Когда душа ждет, что ее размажет.

Губы на клиторе. Пальцы ритмично погружаются и выходят из меня. Давление на заднюю стенку моей киски усиливается.

Бьет током.

Мир распадается на части.

Меня разрывает...

Ноги подкашиваются, немой крик забивает глотку. И я упала бы, если бы сильные руки не подхватили меня, а затем не понесли дальше. В комнату. Где заботливо уложили животом поперек спинки дивана.

Огладили ягодицы. С силой развели их в стороны и сжали. По одной прилетел ощутимый шлепок, но я даже не дернулась, так меня до сих пор трепал мой сокрушительный и крышесносный оргазм. Снова и снова заставляя взлетать на радугу.

И пока я пыталась прийти в себя, Саша все время находился позади меня. Неспешно разделся, затем аккуратно заплел мои волосы в косу и намотал ее на свой кулак. А когда я почти вернулась с небес на землю, он жестко ворвался в меня и удерживая одной рукой за ягодицу, а второй за волосы, принялся долбить так, что уже через пару минут вновь разгоревшееся пламя эйфории лизало мне пятки.

Это не могло не случиться.

Слишком все было ярко. Слишком вкусно. Правильно и качественно. Даже звук того, как Вельцин таранил меня, почти лишал рассудка, наполняя кровь кипучими пузырьками шампанского. Неудивительно, что меня раскатала очередная вспышка оргазма, едва ли не лишая сознания.

А этому ненасытному монстру все было мало. Он вколачивался в меня снова и снова. Развернул к себе, добираясь до груди, и теперь трахал, похабно улыбаясь мне в глаза, покусывая и посасывая затвердевшие и разбухшие соски.

А затем усадил на колени, чуть надавил пальцами на щеки, открывая мой покорный рот и в пару напористых движений догнался, глубоко удерживая себя внутри и заставляя меня глотать. И, стыдно признаться, но от этого последнего забега, разнузданного и непристойного, меня разворотило наслаждением еще хлеще, чем то было до.

— Вика, девочка моя, — поднял меня на руки Саша, баюкая в объятиях, как ребенка и целуя везде, где мог дотянуться. Сорвал влажный, глубокий поцелуй с губ и зарычал, — моя...

Я же почти не слышала его, только уткнулась носом в волосатую, пахнущую можжевельником и морозной свежестью, мужскую грудь и, как по щелчку пальцев, отрубилась...

А проснулась от легкого как перышко прикосновения губ и бороды к моей шее и урчащего мужского голоса, который сообщал странные вещи: