И как мастерски он это делал. Боже, мне хотелось встать и аплодировать ему.

— Ты красивая, умная, дерзкая и самодостаточная женщина. Но самое главное — страстная.

Я лишь дернула подбородком, давая ему знак, чтобы он не ждал от меня никаких реакций, а просто болтал дальше и не тянул кота за хвост.

— При всех этих очевидных козырях на руках, ты, конечно же, ждешь от мужчины каких-то красивых порывов: романтики, ухаживаний, серенад под твоим балконом и признаний в любви. Конфеты, букеты и дальше по списку. Но ведь далеко не факт, что вся эта ванильная чушь закончится счастливым концом и смертью в один день, верно?

Я же только отвернулась и поджала губы, недовольная тем, что он говорил так складно, что и не прикопаешься. Потому что и я все это знала наверняка.

— Конечно, я могу пойти этим же путем. Таскаться за тобой, лить в твои симпатичные ушки тонну сладкого вранья, говорить о запредельных чувствах, но в уме держать только то, что хочу побыстрее залезть к тебе в трусы. И славно потрахаться.

Я фыркнула, но Вельцин даже не обратил на это внимания и продолжал свои попытки продавить меня.

— Уверяю тебя, Вика, если бы я не уважал тебя, как женщину, я поступил бы именно так. И получил бы то, что хочу.

— Сомнительное заявление, — обронила я, но мужчина даже не обратил внимание на мою реплику и продолжал жечь дальше.

— Я бы тебя все равно добился, — настойчиво подчеркнул он. — Но какой для тебя ценой? Да, я бы нажрался этими эмоциями, а потом пошел дальше, игнорируя то, что оставил после себя: твое разбитое сердце и мечты. Я не хочу так делать.

— А как хочешь, Саша, — улыбнулась я томно и чуть прикрыла глаза, — вваливаться ко мне на порог от случая к случаю и иметь у стенки?

Но Вельцин только глубоко вздохнул, а затем сменил тон на еще более вкрадчивый и умасливающий.

— Вика, я не хочу тебе врать, а потому буду говорить максимально честно. Меня не привлекают отношения с продолжением и переходом на новые уровни. Меня интересует исключительно секс. Секс с тобой, Вика. Жаркий. Пошлый. Разнузданный. Такой, какой у нас уже случился и не один раз.

Я невольно сглотнула, вспоминая, как это было между нами. Но тут же тряхнула головой, прогоняя эти мысли. Они мне ни к чему!

— Поэтому я предлагаю тебе честные отношения.

— Мне не нужны такие «честные» отношения, Саша, — рубанула я.

— Не спеши отказываться. Ты говорила, что я тебе не нравлюсь. Ок, я это принял. Но и я тебе не сопливый подросток, чтобы не понимать, когда женщина имитирует оргазм, а когда улетает в соседнюю галактику от кайфа на моем члене.

— Ты себе льстишь, — вспыхнула я, но только потому, что он попал в самое яблочко. И выбесил меня невероятно этим фактом, черт возьми!

— Хорошо, — покладисто кивнул он, — не буду настаивать, но ты ведь и сама все прекрасно знаешь, Вика. Нам было круто вместе. А будет еще лучше.

— Это все? — приподняла я вопросительно брови. — Или будут еще «заманчивые» деловые предложения? Может, попросишь, чтобы я тебе прямо здесь и сейчас отсосала под столом?

— Вика, — проигнорировал мою злость Вельцин и дурашливо округлил глаза, — вот ты не поверишь, а у меня прямо сейчас встал! Как я теперь домой пойду, а? Хотя, не будем врать друг другу, если я продолжу настаивать, то ты вновь сдашь свои бастионы, а потом снова станешь смотреть на меня как на насильника, перед этим кончив подо мной как минимум раза два.

Боже, я связалась с настоящим придурком!

— Кажется, меня сейчас стошнит, — прошипела я, — мне срочно нужно в уборную.

Я встала и неспешно двинула в дамскую комнату. А там уж, что транслировало зеркало? Сплошные ужасы: щеки горят, глазки блестят, венка на шее бьется, как ненормальная!

И обиднее всего был тот факт, что бесстыдные речи Вельцина не были на сто процентов словесным поносом. О нет! Это я ему могла смотреть в глаза с вызовом, а самой себе врать было крайне некомфортно.

Мне было с ним в кайф.

Стыдно, но что поделать?

Но согласиться на все это дерьмо, которое он мне нагло, но на полном серьезе предлагал? Вот уж нет. Становиться его постельной игрушкой я не собиралась. Я, в конце концов, себя не на помойке нашла.

Так-то!

Чуть охладила шею под ледяной водой, спустила пар и вернулась за столик, уже будучи предельно собранной и уверенной в том, что моя гордость хоть и была потрепанной после этого разговора, но стала еще сильнее. А потому...

— Что ж, Саша, спасибо за черную икру, лобстеров и крабов, но пора и честь знать.

— Не руби сплеча, — и протянул мне визитку, где на матовом черном фоне были выдавлены имя и номер телефона этого лысого гоблина.

— Ну, если ты настаиваешь, то я пошлю тебя на хер не прямо сейчас, м-м, — я постучала указательным пальцем по подбородку и сделала вид, что задумалась, — а скажем, в понедельник. Идет?

— Вика, ты становишься еще сексуальнее, когда выпендриваешься, — снова блеснул улыбкой маньяка Вельцин и облизнулся. — Ты ведь даже не представляешь, как я хочу прямо сейчас тебе засадить. Так, чтобы у обоих искры из глаз посыпались.

В низ живота хлынула кипящая кровь. Резко. Неожиданно.

Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу... Потому что да, мне пришлось скрестить ноги под столом, не прекращая при этом самоуверенно улыбаться. Сволочь лысая!

— Саш, хватит.

— Буду ждать твоего звонка, Вика, — кивнул он на карточку и щелкнул пальцами в воздухе.

К нам тут же поспешил официант со счетом, который мужчина, не глядя, оплатил. Спустя десять минут мы уже оба стояли на улице, полируя друг друга пристальными взглядами: я — усталым, он — испытующим.

— Подвезу, — даже не спросил, а поставил перед фактом, но я упрямо качнула головой.

— Пощади.

Вельцин же на такую реакцию только рассмеялся.

— Я бы мог и заставить.

— Мог. Но ты сам дал мне выбор.

— Хорошо, Вика, если настаиваешь, то пусть будет по-твоему.

И уж было пошел к своей гробовозке, но я решила прояснить для себя последний момент.

— Что будет, когда я откажусь?

Он повернулся, облизал меня глазами и прикусил кулак, открыто демонстрируя свою симпатию, но я не клюнула на эти жалкие уловки, спокойно дожидаясь его ответа.

— Не когда, а если, Вика. Так вот, если ты откажешься, то мы просто поставим на всем этом точку. И я более никогда тебя не побеспокою своим вниманием.

— Обещаешь?

— Слово даю.

— Отлично, — улыбнулась я.

— До понедельника, Вика.

— До понедельника, — вздохнула я с облегчением, радуясь, что этот разговор наконец-то закончился. Улыбнулась и пошагала в сторону метро, уверенная на все сто процентов, что вижу эту лысую дубину последний раз в своей грешной жизни.

Хорошо-то как...

Вика

При всем моем железобетонном убеждении, что я поступила правильно и выбрала верный настрой в отношении предложения Вельского стать его бесправной дыркой для утех, внутри меня нет-нет, да что-то бурлило странное. Словно бы нарывал невидимый фурункул. Давило на подсознание невысказанные вопросы и сомнения. А сердце за ребрами то и дело замирало, когда я осмеливалась воскресить в памяти воспоминания о том, каково мне было с ним.

Как он брал меня в той чертовой бане.

И стоя у стены в моей же собственной квартире.

Проходить мимо этого места было мучительно стыдно. Ну как я могла?

И это еще я не говорю о том, что всю ночь напролет сны мои будто бы издевались над моим, уставшим от дум, мозгом. А там уж как на карусели: где меня лысый гоблин только не раскладывал, последовательно пробуя каждую из известных науке поз. И драл, окаянный. Драл, как не в себя.

Ой…

Конечно, наутро я проснулась в максимально нестабильном настроении. Тело гудело и выпрашивало компенсации за такие крылатые качели, пусть и во сне. Но я стойко игнорировала эти неуместные желания.

Значит так: Вика-клубника, не стоит у тебя на Сашку-какашку. И хватит об этом!