— Значит так, — кивнула я, разложив предмет нашего разговора на столе, и наполнила искрящимся шампанским бокалы до краёв.

— Ага, — двумя кулачками подпёрла подбородок девушка и уставилась на меня во все глаза.

— Уж не помню, как там точно дело было, но бабуля моя, даря мне вот эти самые милые трусишки на мои восемнадцать лет уверяла меня в том, что все члены нашей семьи по женской линии нашли семейное счастье только благодаря тому, что однажды надели этот испанский стыд на себя.

— Так это психосоматика, — фыркнула Вика и щедро хлебанула из своего бокала. — Забей!

— Вот! Я ей то же самое сказала, прежде чем знатно поржать над её подарком, но она привела мне вполне себе удобоваримые доводы. Впрочем, они на меня в то время не произвели должного впечатления.

— Это какие же? — пододвинула к себе пиалу с жареными семечками Вика и приготовилась внимать.

— Моя двоюродная тётка Агриппина была холостой до сорока двух лет, а потом её чуть ли не силой заставили напялить вот это недоразумение, — и я ткнула пальцем в неказистые трусы, — и она в тот же вечер проиграла в карты желание, что выйдет на улицу и предложит взять её в жены первому встречному. Как итог — живут вот уже пятнадцать лет душа в душу с дядей Петей.

— Нерепрезентативная выборка, — фыркнула Вика.

— Ладно! — закатила я глаза, припоминая, что же ещё такого рассказывала мне бабуля и тут же припомнила, хлопая в ладоши. — Моя троюродная сестра Веста надела эти трусы и в тот же вечер чуть не утонула в речке, правда её спас невероятно красивый МЧС-ник, который с первого взгляда влюбился в неё до беспамятства.

— Все это, конечно, чудесно, — кивнула Вика, но тут же прищурилась, — но я бы не стала рисковать жизнью ради сомнительной перспективы выскочить замуж и до конца своих дней стирать чужие вонючие носки.

— А как же любовь?

— У меня чудесный кот. А любовь всей моей жизни на час я и на сайте знакомств найти могу.

— Ты неисправимый циник, Вика. В Средние века тебя отправили бы на костёр.

— Вполне возможно, но давай вернёмся к волшебным трусикам. Что же мешает тебе прямо сейчас примерить их на твою сладкую попку, и отправиться на поиски своего ненаглядного? Да, да, не отпирайся, я по твоему угрюмочному лицу прямо так и вижу, что дело пахнет керосином и вообще не так уж проста инструкция по эксплуатации к подарку милой бабули. Я права?

— Их можно надеть только раз, Вик.

— Ох, какая жалость.

— Да...

— Так, стоп! Это ещё не всё?

— Нет.

— Оу...

— Да, подруга. Увы, но просто поносить их мало, надо ещё и...

— Что?

— Ну, как сказать?

— Ртом, Нежа!

— Короче, Вика: дело должно закончиться клубникой. Ну, по крайней мере, мне что-то подобное бабуля лопотала и все подмигивала усердно, намекая именно на знакомство с продолжением, — затем помолчала, пожевала губу и добавила, — кажется…

— Что за дичь, Нежа?

— Да уж, такое себе, — с откровенно поникшим лицом согласилась я с подругой.

— Ну, тогда забудь про эту суеверную фигню и продолжай жить, как и прежде. Вон Маринке Сафроновой тоже в любви не везёт, да и Катюхе Новосельцевой аналогично, а я так вообще...

— Сафронова восемь лет в браке прожила и двоих детей родила. Новосельцева так и вовсе двух мужей разменяла, а ты себя сюда не плюсуй, Вика — ты у нас по призванию холостая. А я любви хочу и счастья семейного, чтобы детки и дом — полная чаша.

— Детки, — скривилась подруга и сплюнула три раза через левое плечо. — Ну вот зачем ты так, Романова? У меня опять изжога от этого слова разгулялась. Просила же!

— От изжоги ещё никто не умирал, — отмахнулась я, встала со своего стула и приложила к бёдрам посеревшие от многочисленных стирок уродливые труселя.

— Звонила Испания, — покачала головой Вика, — сказала, что это не их стыд.

— Да, — хмыкнула я, — если уж я в ажуре себе принца на белом коне не нашла, то в этих ужасных труханах с дыркой на заднице и подавно буду в пролёте.

И мы обе прыснули и рассмеялись, вытирая слёзы с глаз.

Но под конец вечера, изрядно пригубив шампанского, я всё-таки решила сыграть в русскую рулетку.

— Эх, Вика, была не была.

— Да иди ты, Нежа! — выпучила глаза подруга.

— Рискну, — кивнула я и ударила себя в грудь.

— Прямо сегодня?

— Ну а чего тянуть кота за яйца?

— И действительно!

— Мы же как-никак в клуб ночной едем, а там кто-нибудь, да встретится.

— Нежа, ну ты себя в зеркало видела? Тут какой-нибудь не сгодится, тут минимум Адриано Челентано в молодости нужен.

— Не люблю мужчин с залысинами.

— Мужчина не должен быть красив, Романова. Он должен быть чуть краше обезьяны, но обаятельным.

— Опять ты статусов в контакте перечитала, Вик, — хохотнула я и пошла в комнату, натягивать на свои телеса позорные рейтузы.

Сделала это, удручённо посмотрела на получившуюся, далеко не гламурную картинку, сама над собой посмеялась и выдохнула. Ну а что? Терять мне нечего.

— Вик! — закричала я.

— Ась?

— Вызывай такси! Я готова к отбору, — услышала, как звонко смеётся подруга, послала своему отражению воздушный поцелуй и была такова, довольно улыбаясь.

Всё, решено, едем искать жениха!

Снежа

— Так, стоп! — заверещала сиреной за моей спиной Вика, я же от этого вопля подпрыгнула, а затем чуть не поседела прямо здесь и сейчас.

— Ты чего горлопанишь, горемычная? — перекрестилась я с перепугу и ошарашенно округлила на подругу глаза. — Мало того что мне грозит венец безбрачия, так ты мне ещё и нервный тик на пару с заиканием обеспечить хочешь?

— Нет, конечно, но зато представь, как эпично, а самое главное органично ты будешь смотреться с этими твоими чудо-трусиками на пару с дёргающимся глазом и всклокоченными седыми паклями на голове.

И заржала в голос, дура такая.

— Смотри не обоссысь от веселья, Викуля. Более запасного капрона у меня нет.

— Жадина, — фыркнула моя так называемая лучшая подруга, аккуратно вытирая с глаз слезы, дабы не испортить свой идеальный вечерний макияж. — А я вот не просто так глотку рвала, между прочим, а по делу. Но раз ты такая у нас обидчивая, то всё — не скажу тебе, что волшебные панталоны у тебя сквозь платье проступают уродливыми буграми.

— Да иди ты? — охнула я и крутанулась пятой точкой к зеркалу, с унынием замечая, что действительно, если чуть отклянчить зад, то тут же проступают неказистые очертания безобразного белья.

— Надо было не говорить тебе ни о чём, Романова, а просто наслаждаться тем головокружительным фурором, что ты бы обязательно произвела сегодня ночью, — хмыкнула подруга, с претензией на высокий вкус рассматривая свой французский маникюр.

— Спасибо тебе, родная, — тут же кинулась я к ней обниматься, — вот не зря я тебя всё-таки на жизненном пути встретила. Противная ты, конечно, Крынская, но зато полезная. Оттого и терплю.

— Пф-ф-ф...

Но я на это фырканье внимание не обратила, а пулей кинулась в гардеробную, где суматошно принялась перебирать свои многочисленные тряпки, дабы найти те, которые не обтянут мой орех настолько сильно, чтобы выдать то, какой кошмар на себя напялила.

В итоге выбор мой пал на беби-долл платье цвета фламинго с низким декольте и рукавами-фонариками, да ещё и дерзкой длиной мини.

— Так даже лучше, Нежа, — со знанием дела кивнула подруга.

— Я тоже так думаю, — согласилась я, подхватила ридикюль, расшитый бисером в тон платья, накинула на плечи короткое белое пальтишко, сунула ноги в клетчатые розовые ботильоны и решительно двинула на выход, внутренне уговаривая себя приготовиться быть смелой и сильной.

Под лежачую меня живой мужик всё-таки сам не потечёт. Надо его хорошенько для этого простимулировать, а лучше дать волшебного пенделя, чтобы жизнь мёдом не казалась.

Так-то!

Уже в такси, видя, как остервенело я насилую камни на своём розовом чокере, Вика прервала молчание и принялась трепать мне и без того потрёпанные нервы.