Выговорились, да только легче почему-то не стало...

Снежа

— Вика, Вик!

— Ты пьяная там, что ли, Романова?

— Чуть-чуть, — заплетающимся языком лопотала я не соответствующую действительности характеристику собственного на данный момент состояния.

— Сколько ты выпила?

— На донышке, — свела я почти вместе большой и указательный пальцы перед поплывшим взглядом, а затем икнула.

— Неж, ну мы же с тобой час назад разговаривали. Все было нормально.

— Было, не спорю.

— И что стряслось-то?

— Порно-доктор приезжал отснять очередную серию польских короткометражек, — выдала я, почти внятно данный опус и довольно подмигнула собственному отражению в зеркале, салютую туда же очередным бокалом белого полусладкого.

Ой, завтра голова болеть будет...

— Чего?

— Пьяная тут я, а не ты, Крынская. Соображай уже, давай.

— А как он тебя нашел?

— Каком кверху.

— А что сказал?

— Мимо проходил.

— Ага-ага, великие священные трусы призвали, — хохотнула подруга, и мы обе закатились диким смехом, вот только мой порыв плавно перетек во всхлипы и заунывные рыдания. — Ну и чего ты плачешь, горемычная?

— Не знаю!

— А, ну тогда ладно. Плачь, плачь. Танцуй, танцуй...

— Вика! — снова хохотнула я, шмыгая носом.

— Ты мне лучше скажи, чем ваша встреча-то закончилась? Он опять поимел тебя или было что-то еще?

— Ну, я его послала.

— Куда?

— В жопу не стала. Во-первых, сейчас это у нас в стране запрещено на законодательном уровне. А во-вторых, пидорас — это его внутреннее кредо, так что...

— Романова, остановись, — хрюкнула в трубку Крынская, и я слышала, как она ржет, уткнувшись в подушку. — Подруга, ты сделала мой день! Молодец! Вот должен же был хоть кто-то из нас знать себе цену. Ладно я член на честь променяла, но ты, Нежка — молоток! И чего теперь ревешь? А я знаю почему! Тебе хотелось и рыбку съесть, и на хер сесть, да?

— Вот злая ты, Вика, — опять всхлипнула я и замахнула очередной бокал вина.

— Я справедливая. Но не будем об этом. Он тебе нравится, да?

— Кто?

— Ну порно-доктор этот?

— Вика, я с ним дважды переспала. Как думаешь, нравится он мне или нет?

— Ну, знаешь, вот мне мой Вельцин...

— Да не звездика ты, гвоздика!

— Ой, все...

Мы недовольно посопели в трубку некоторое время, и первая сдалась Романова.

— И какой у тебя план?

— Жить дальше, Вика. Если бы я этого персонажа отвадила в стиле диснеевской принцессы, то, держу пари, он бы сунулся ко мне снова. Тут и к гадалке не ходи, мое «нет» Градов принял бы за латентное «да». А в таком случае уже без шансов: я врубила режим сапожника Геннадия и отправила бедного, святого мужика на три веселые буквы. Его гордость этого мне никогда не простит.

— На то и был расчет.

— Да...

— Не пожалеешь?

— Нет. Я уже начала в интернете присматривать себе кошку.

— Умничка.

— Все, Крынская, я исповедалась и теперь готова с чистой совестью дальше продолжать морально разлагаться на пару с новой подругой — бутылкой белого шардоне. Люблю, целую, завтра наберу!

И отключилась. А затем зачем-то полезла на просторы необъятного интернета, чтобы напоследок, так скажем, помянуть свою несостоявшуюся личную жизнь, да разузнать, кто вообще был такой этот Влад Градов.

Ага...

Ого!

Оказывается, сетью клиник «Евромед» владели два брата-акробата — Влад и Виктор Градовы. Которые, в свою очередь, являлись сыновьями основателя клиники Григория Градова. Того самого, который какое-то время был депутатом, а потом окончательно переметнулся в бизнес-сферу и сейчас был известен широкой публике тем, что активно занимался благотворительностью, финансируя дорогостоящие операции для больных детей такими страшными заболеваниями, как рак и спинально-мышечная атрофия.

Ну и тут, между делом, у меня вопрос напросился как бы сам собой: чего это у такого доброго и сердобольного человека вырос вот такой никудышний сынок, а?

Ну, как говорится, в семье не без урода.

Листаю ленту дальше и тихо охаю. Вот это да! Оказывается, Гадик-Владик был-таки женат пяток лет. Окольцевала касатика аж в восемнадцать годков некая Вера Куприянова, младшая дочь Антона Куприянова — академика и ученого с мировым именем, врача-кардиолога и организатора здравоохранения.

Ну да, конечно, куда мне за светлыми умами всея Руси гнаться? Меня можно под шумок и в ванной загнуть, и в рот дать, и прямо в поезде отжарить. Свидание со всем понятным продолжением — вот моя вышка. Кому нужна Снежана Романова, простая учительница, дочка инженера и воспитателя?

Благородному Гадику уж точно мимо кассы...

Повздыхала немного, поглазела на бывшую жену Градова, красивую и напомаженную блондинку со взглядом прожженной пираньи, еще немного полистала его фотографии в окружении высшего общества, а потом навсегда для себя закрыла эту исписанную вдоль и поперек страницу собственной жизни.

Ибо нечего по херне страдать, собственно!

А дальше остаток дней гуляла по Туапсе, читала книги, собирала материал для своей новой работы и внутренне готовилась к встрече с трудной ученицей. А в конце недели, выселившись из отеля, я встретилась с водителем Игорем, который посадил меня в красивую черную иномарку и повез за десятки километров от города в маленький, но очень живописный поселок, который находился в тихой бухточке на берегу Черного моря и был окружен двумя зелеными мысами.

— Почти приехали, — подал голос водитель, очень симпатичный мужчина, между прочим, в возрасте так совсем слегка за сорок, с едва заметной сединой и невероятными голубыми глазами, которые, казалось бы, неотрывно смотрели на меня в зеркало заднего вида. Еще бы меня это трогало, и было бы вообще блеск!

Машина плавно съехала с асфальта на галечную дорогу и мерно зашуршала, пока не добралась до высоких, кованых ворот, стоящих впритирку к воде и хвойному лесу. Преодолела ограду и замерла перед потрясающим двухэтажным особняком, на крыльце которого меня уже встречал его хозяин — Вадим Воронцов.

На вид ему было около пятидесяти. Седой, чуть поплывший, но все еще статный мужчина. С пышными усами и бородой он немного походил на Деда Мороза и даже улыбался также — добродушно и с обещанием подарка за стишок.

— Добро пожаловать, Снежана Денисовна.

— Спасибо, Вадим, но обращайтесь ко мне просто по имени, пожалуйста.

— Благодарю вас. Вы не устали? Может, голодны?

— Нет, спасибо, я бодра и полна сил.

— Отлично. Тогда давайте пока прогуляемся? У Насти сейчас физиотерапевт, и в доме не совсем тихо.

— Конечно, — кивнула я, и сердце мое жалобно сжалось, сочувствуя маленькой восьмилетней девочке, которая так рано лишилась матери и возможности ходить. Но я в этой трагедии могла ее понять, как никто другой.

— Тогда прошу, — указал мне мужчина на извилистую дорожку, ведущую в густой лес, и я послушно последовала за ним. А уже спустя минут пять мы чудесным образом вышли на берег моря, по песку которого тянулся дощатый помост с небольшой резной беседкой посередине, и убегал дальше, пока не заканчивался где-то в метрах двадцати от кромки воды широким пирсом.

Как раз в этой беседке мы и расположились, а через минуту нам туда подала чай и легкие закуски из ниоткуда появившаяся молодая женщина.

— Красиво тут у нас, правда, Снежана? — начал Воронцов разговор.

— Да, не то слово.

— Эта бухта никогда не замерзает. Тут круглый год можно медитировать на волны, крики чаек и неспешное течение времени. И вода здесь не чета распиаренным курортам, а чистая и прозрачная. Поселок, который вы с Игорем проезжали небольшой, но все есть. Точнее, как? Все, кроме общественного транспорта. Так что, если вам что-то понадобиться прикупить себе, то не стесняйте эксплуатировать для этого водителей. До Сочи от нас тоже недалеко, порядка ста пятидесяти километров, так что легко можно выделить выходной день для путешествия.