— Спасибо, Вадим, — кивнула я и отпила душистого чая из изящной фарфоровой чашечки.

Мужчина еще что-то мерно говорил о достопримечательностях этого места, а я слушала его мягкий, рокочущий баритон и бесконечно смотрела на лазоревое море, такое спокойное и такое манящее в этот солнечный день. Жаль, что на дворе стоял еще только конец апреля, а температура не поднималась в последние дни и выше двадцати со знаком плюс.

Эх...

— Сейчас, после приема физиотерапевта, Настя будет пару часов отсыпаться, а ближе к вечеру вы с ней сможете наладить первое знакомство. И я надеюсь, что вы найдете с ней общий язык.

— Обязательно найдем.

— И еще...

— Да? — улыбнулась я мужчине, чувствуя себя рядом с ним, как будто с отцом, которого давно потеряла. Странное чувство, но очень приятное.

— На ужине мы будем не одни. У меня гостит мой двоюродный брат. Он человек занятой и мотается тут по делам. Собирается открыть здесь неподалеку санаторий с грязелечебницей и полным спектром медицинских услуг. Сейчас как раз подыскивает подходящий участок и все такое. Так что в доме его почти не бывает, и он нас никак не стеснит.

— Ну что вы, это же ваш брат и гость.

— Спасибо вам, Снежана. А теперь идемте в дом, я покажу вам вашу комнату.

— Идемте...

Влад

Вот же сучка!

О, а сколько красочных эпитетов и заковыристых имен я дал этой ведьме в дырявых трусах за последние пару дней? Не счесть. Кем она только не была в моих мыслях? Но я держу пари, что если уж Снежана и не начинала день с активной икоты, то должна была хотя бы двадцать четыре на семь ходить с пылающими ушами, так рьяно я вспоминал ее персону и проходился по ней в нелицеприятном ключе.

Нет, ну, потому что какого хера вообще?

Влада Градова со школьной скамьи так не динамили. Помню, в классе восьмом я подкатил к девчонке на два года старше меня и закономерно получил по щам, образно говоря. Нет, конечно же, я ее через год все-таки дожал и завалил, но обида была и недоумение — вот почти как сейчас. Когда продираешь шары, между делом такой сытый и довольный, думая, что вот, прямо с утра, под боком обнаружится горячая и желанная до трясущихся коленей девушка. А я ее скручу в позу поудобнее и трахну до искр из глаз. А она будет сладко стонать подо мною, закатывать глаза от кайфа и бесконечно просить: «еще!».

И вот уже в мой сладкий сон ворвался женский голос. Разорвал его своими интонациями. Разбудил, обещая столько всего запретного и с пометкой строго двадцать один плюс.

М-м-м...

— Мужчина! Мужчина, поднимайтесь!

— Иди сюда, моя хорошая, и подними все, что хочешь, — пробурчал я, причмокивая, и потянул вперед руки, не открывая век, стараясь нащупать свою добычу, заграбастать к себе и снова сойти с ума. Вместе!

— Мужчина, а ну, вставайте! Кому говорю?

— Один поцелуй, и все встанет, обещаю.

— Мужчина, ну как вам не стыдно, а?

— Ни капельки! Иди сюда...

— Прикройте срам, хотя бы!

— Это не он, но если ты подойдешь ближе, то я покажу тебе, что такое настоящий срам, детка.

— Так, гражданин, или вы встаете, или я буду вынуждена вызвать сопровождение!

Чего?

Я, услышав подобный бред, даже один глаз приоткрыл и уж было возмущенно наехал на свою учительницу, мол, ну какого художника кайф обламываешь. Да только картинка засбоила, а вместо охренительно прекрасной Снежаны, передо мной, уперев руки в бока, стояла уже знакомая мне проводница. На голове вместо волос — химия невообразимого баклажанного цвета, губы выкрашены в ярко-морковную помаду, а веки пугающе измазаны голубыми тенями.

Мать моя женщина!

Я мог покляться, что если бы моя нервная система была не настолько крепкой, какой являлась, то я в тот же момент, как увидел эту невероятную, но увы, сомнительную красоту остался бы заикой до конца дней своих.

Жизнь — боль.

Все повяло…

Ну а дальше оказалось, что поезд приедет на нужную мне станцию уже через минуту. И я, грешным делом, уверовав в то, что отжарил давеча Снежану так, что она ни в жизнь не захочет по доброй воле расстаться с моим членом, не обратил внимание на то, что вещей девушки уже и нет в купе. Я все, дебил, списал на то, что она, возможно, ушла в туалет, дабы привести себя в порядок с утра пораньше.

Сидел, олень, ждал ее, словно верный пес, улыбаясь во все тридцать два зуба и планируя дальнейшие развесёлые каникулы, но уже вместе с ней на пару. В основном в горизонтальной плоскости и голыми, естественно.

Ну а чего теряться? Я смирился с тем, что ее хочу до безобразия. Она меня тоже, тут без вариантов. Трусы эти дебильные со счетов списали. Чай не взбредет теперь в ее очаровательную головку шальная мысль, что я ее суженый-ряженый, которого нужно срочно, если надо, то на буксире, тащить под венец.

Но когда состав остановился, а Снежана так и не появилась на пороге купе, до меня наконец-то дошло, что дело пахнет керосином. Я свои пожитки похватал и, не думая ни о чем более, припустил на выход, высматривая каштановую макушку в разношерстной толпе.

А когда нашел, то лишь увидел, что она села в такси и укатила в неизвестном направлении.

Конечно, меня от такого поворота дел бомбануло. Не по-детски! И я даже пару дней думал, а не пошло бы оно все, собственно, в задницу. И Снежана эта со своим сочным телом и глазами, словно бы смотрящими мне прямо в душу. Хотя какие, к черту, могут быть глаза, когда за одно лишь прикосновение к ее охренительным сиськам можно было бы душу дьяволу продать?

А-а-а!!!

Короче, дилеммой я мучался недолго и спустя всего пару дней пробил-таки госномер того самого такси, что повезло ее в неизвестность. Благо с памятью у меня всегда было все в порядке, а потому нужные цифры и буквы отпечатались в моих мозгах намертво.

Ну а дальше дело осталось за малым: и вот я уже знаю, в каком именно отеле остановилась звезда пленительного счастья. Попёрся туда, баклан недобитый, с карманами, набитыми презервативами. Думал, что всю ночь буду драть эту ведьму, ругая ее за то, что она сбежала от меня.

Душу отведу!

Ага, отвел. Три раза отвел и еще один — серединка на половинку.

Но хуже всего было даже не то, что эта охренительная мымра с самым сексуальным телом во всей вселенной дала мне отставку и вдруг припомнила нашу первую ночь, тыча мне под нос мою же трусливую ложь. Хер бы с ним! Меня в тот момент больше парило другое: что я был в одном шаге оттого, чтобы силой запихать Снежану в ее номер, а дальше пусть сколько хочет, топает ногами и говорит, что я плохой и нехороший.

Все тлен, лишь бы мой член в это время был в ней.

Жестко. Ритмично. Глубоко!

Я даже не слушал, что она там лопотала грозно, хмуря брови. Кажется, послала меня на хуй и даже заявила, что я не мужик, а жалкий членонос. Пф-ф-ф, обычная словесная диарея бабы, у которой все идет не так, как она себе напридумывала.

Знаем, плавали.

Но — удивительное дело! Если она меня своим монологом, про честь и достоинство после всего одной спьяну проведенной ночи, где я ей каким-то образом вдруг был что-то там должен, тупо взбесила. То теперь, спустя всего лишь несколько дней, я жевал губу и размышлял, как могу, безболезненно для своего эго, снова подкатить к этой училке свои шары.

И пока ничего толкового не придумал. В голову лезла откровенная дичь, если не сказать больше.

Но я, черт возьми, ее хотел. Пришлось просто принять это за неизменный и свершившийся факт. Потому что меня с ней вставило. Капитально так, что от оргазма душу из тела выбивало на раз и она парила, обдолбанная просто невзъебенным наслаждением, где-то за гранью реальности.

Не девушка, а пушка. И я готов был пообещать ей все на свете, все что угодно, лишь бы снова попасть в ее трусы. Пусть даже уродливые с дыркой на заднице. По херу! Главное, быстрее!!!

Потому что маразм мой с каждым днем крепчал. Ночью мне снилось, как я трахаю Снежану. Днем я только и фантазировал, как буду трахать Снежану. А по утрам и вечерам я дрочил на то, как уже трахал Снежану.